Глава 90. Научный эксперимент… начало

Анин рассказ сопровождался восхищёнными возгласами и восклицанием Аури, которое можно было считать высшей похвалой: – Ну вы оба и лисы! Честное слово! Аня кивала, соглашаясь, и продолжала рассказ: – Наши мамы знакомы, и, если бы они встретились и случайно обмолвились о наших рассказах, пришлось бы нам невесело… Да, шанс на это был невелик – матери редко рассказывают посторонним заинтересованным о болезнях своих детей, но мало ли… Так что мы решили и устроили финт хвостом! Точнее, хвостами! Аня состроила хитрое выражение лица, прижмурившись, как довольная лисичка, и продолжила: – Никита сказал своей маме, что мы не хотели говорить его будущей тёще правду – а вдруг бы она стала бы хуже к нему относиться. Кого порадует больной зять? Поэтому я «взяла вину на себя», то есть соврала своей маме, сказав, что это у меня мигрень, а вовсе не у Никиты. – А ты что сказала своей маме? – спросила Карина. – Что Никита не захотел рассказывать моей будущей свекрови о том, что у меня головные боли, и сказал ей, что это он так болеет. Наговорил на себя, только чтобы меня выручить. Ведь какая свекровь будет рада невестке, которая так больна? Моя мама была растрогана до слёз, очень радовалась, что у меня такой заботливый жених – он уже сейчас прикрывает меня. – А когда они встретились? – у Светы аж глаза от любопытства загорелись. – Каждая из наших мам была исключительно тактична и старалась ни в коем случае не задеть сложную тему… Чисто на всякий случай! Каждая очень радовалась, что её ребенку достался такой правильный спутник жизни, и изо всех сил старалась не сказать лишнего, чтобы не разрушить нашу версию событий и не выдать своего ребёнка. Каждая из них так забавно рассказывала об этом разговоре – по-моему, они прямо-таки на цыпочках друг с другом общались, только бы не разрушить нашу версию событий. Таня переглядывалась с восхищённой Аури и была с ней совершенно солидарна – изящная, истинно лисья хитрость была и к месту, и в меру уместна. Короче, идеальна. Обсудив все нюансы предстоящего праздника, Таня отправилась домой – выяснять, что решили с Ильёй, и обнаружила обескураженного Ивана на собственной кухне в компании Врана, Терентия и… Крамеша. Правда, последний сидел молча, хмуро сверкая на Ваню глазами, но стремления заклевать его и слопать всё остальное, чтобы следов не оставалось, он вроде не выказывал. – И то радость! – подумала Таня. – Я честно не представляю себе, к чему его можно приспособить… – удивлялся Иван трудоустройству брата. – К Геноохрране! – просветил его Вран. – Я же не могу его в болоте выпасать постоянно – меня в полёты на задания отправляют, Кррамеша – тоже, а сопровождение нашему лягуху всё равно трребуется. – А меня больше всего удивляет, как это ваш брат всё это воспринял… – заинтересовался Терентий. – Словно так и нужно! Типа полузмей, и ладно. Почти двухметровый белобрысый мужик становится лягушкой, а потом обратно – да и пааадумаешь! Всё пучком! Мало ли чего в жизни не бывает! – Да это результат его дрессировок… в смысле, тренировок! – вздохнул Иван. – Когда он в детстве говорил, что что-то сделать невозможно, отец или ещё один тренер, который ему помогал, заявляли, что возможно всё, и что не его дело думать, может что-то быть или не может быть. Ему надо просто брать и делать, что сказано! Он в принципе – парень простоватый, а когда такой вырастает в подобной среде, наверное, критическое мышление не того… не развивается. – Ну уж нам-то это только к лучшему! – подытожил Вран. – Точно… дитя дитём, даром что габаритами как хороший такой шкафчик! – подтвердил Терентий. – Ты бы сильно рразговоррами не увлекался! – одёрнул Врана Крамеш. – Нам Филипп велел испытания пррроводить! Так что не ррассиживайся! – А, да… точно! – спохватился Вран. – Нам ещё ширму испытывать. – Ширму? – удивилась Татьяна. – Ну да! Понимаешь, нам же надо, чтобы Геночка мог в человека на болотах оборачиваться, а потом – обратно. Мало ли какая необходимость возникнет. Крамеш и Терентий уже выяснили, что оборот происходит только после столкновения Геннадия со стеной, причём неважно, из какого она материала. Главное, чтобы могла называться стенкой. Забор – тоже подходит – он же стена между придомным пространством и улицей, или лесом, к примеру. – А если его об машину? – заинтересовался Иван. – Можно поэксперриментирровать, но по логике вещей не срработает – у машины нет стен, только дверрцы, – призадумался Вран. – Хм, стена машины… это действительно как-то не звучит, – хмыкнул Иван. – А слабо попрробовать? – прищурился Крамеш. – Или стррусишь? – Струшу что? – удивился Ваня. – Кинуть лягушку об машину? Чего тут трусить? – тут он призадумался и машинально пробормотал: – Правда, животное жалко. – Жыыывотное! – расхохотался Вран. – Это вы, Иван Васильевич, его точно назвали! Он же чего с вашим братом-то сцепился? – Смартфон у него выбил… Иван припомнил, как ценен для его младшего братца новый гаджет, как тот им гордился, и подумал, что абсолютно не удивляется реакции Ильи. Как выяснилось, это было отнюдь не единственным поводом: – Ага, и это тоже, но смартфон улетел по прричине того, что Генчик требовал о вас ррассказать. Он-то себя в женихи Тани так и навязывает, несмотрря на то, что ей это не нужно. Геннадий прросто пытается устроиться поудобнее, а Таня и кррасивая, и добррая, и понимающая, и кварртира у неё есть – можно бесплатно жить! – Так… а можно мне поучаствовать в ваших испытаниях? – покосившись на сердитую Татьяну, уточнил Иван. – Что-то мне его уже совсем не жалко. А потом… надо же точно знать, может и не нужно с ширмой заморачиваться… – А его не лягухом об машину кинуть не побоишься? – вмешался Крамеш. – Вот не лягухом – вообще никаких сомнений! – Ну, пошли прровериим! – Крамеш решительно поднялся из-за стола. – Может, хоть поужинаете? – предложила Таня. – А вот проведём научный эксперимент и веррнёмся! – хмыкнул Крамеш, который решил, что если Иван струсит перед этой здоровенной белёсой образиной, то никакого права находиться рядом с Татьяной у него нет! – Да, Танечка, если можно, я чуть позже, ладно? Заодно и продукты принесу – я сегодня в магазин заезжал, – Иван разом перетянул на свою сторону Терентия – он продуктовый прибыток завсегда уважал. Научный эксперимент проводился в гараже под непрерывные комментарии Геннадия: – Да что вы ко мне опять пристали? И чего тут этот делает, а? Не тяни ко мне свои лапы! Ты руки-то свои мыл? Что за манера – приличных людей хватать своими граблями? Да, людей! Пусть и в такой шкуре… Эээй, не так сильно, куда так замахиваться-то? – Нее, если в дверцу – не срабатывает! – прокомментировали испытатели результат броска и слегка прилипшего к дверце лягуха. – Интерресно, а если в капот? Он же может называться стенкой… – засомневался Крамеш. Шмяк скандалящим лягухом в капот тоже ничего интересного не принёс. – А если им же, но в людском обличье? – Бескрайнову было очень интересно, как себя поведёт Иван против Генчика в его натуральном виде, причём явно доведённого до агрессии. – Иван, вы его сейчас об стеночку, а потом, когда обернётся, – об машину. Геннадий, приложенный, хотя и довольно бережно, чтобы не сломать «животинку», «об стеночку», поднялся на ноги уже в людском виде. А потом, развернувшись во весь свой немаленький рост и найдя наконец, на ком сорвать накопившуюся ярость, замахнулся кулаком на худощавого Ивана: – Ну всё! Теперь-то ты у меня получишь! Через две секунды он почему-то осознал себя стоящим на цыпочках и с крайне некомфортно вывернутой рукой. – Так… его на капот? – примерился Иван. – Как бы машину не помять… – Нихт! Нихт авто! Меня не помять! Ме-ня! – взвыл Генчик, стремительно приближаясь к автомобилю, причём отнюдь не по своей воле. – Н-да… машина – не стена! Куда Геннадия не прикладывай… – вывел закономерность Вран через несколько попыток «приложения». – А если с ширмой попробовать? Раз уж занялись, чего уж тут прерываться… Путём проб выяснилось, что ширма в развёрнутом состоянии не работает, а вот если её поставить так, чтобы она образовывала внутри закрытое пространство – то да. – Видимо, так её можно трактовать как стену… – задумчиво пробормотал Иван. – Интересный какой алгоритм. Он задумчиво прищурился и сделал ещё один вывод: – Одно плохо – когда лягуха в человека оборачивать – оно ещё ничего, а вот когда человека в лягуха – хлипковатая какая-то конструкция! – Ничего, укрррепим! – посулил Крамеш, с мрачноватой усмешкой рассматривая кучку, в которую сложился Генчик. Это был результат вовсе не от столкновения с ширмой, а от сопротивления ходу эксперимента – он решил помахать кулаками в сторону Ивана, который с истинно научной бесстрастностью свернул здоровенного белобрысого неразумня в рулетик и метнул в сложенную «стеной» ширмочку, прислонённую к гаражным воротам. – Да, ширму надо бы попрочнее… – согласился Иван. – А так – вполне-вполне приемлемый результат! – Йа не результат! Йа – принц! – Да кому какое дело? – удивился Иван. – Понимаете… у всех свои недостатки! На это замечание у Генчика даже слов не хватило – он так и открывал рот, пока язвительный Крамеш не посоветовал ему припомнить, в каком именно виде он сейчас находится. – Ты ж сейчас не лягух, а то всё это выглядит, словно ты поужинать хочешь… – Йа хочу! – осознал Геннадий. – Пусть мне Таня в номер ужин подаст! – Да что ж ты тут делать-то будешь? – удивился Иван, – Нет, прав Филипп Иванович – мой братец как раз тот, кто сможет общаться с этаким непонятливым типом! Отстань от Тани, ты, принц! Рассерженный до крайности Геннадий, припомнив все свои навыки боя, которым учился, будучи ещё подростком, ринулся на Ивана, но закончил свой порыв плачевно – сидючи у гаражной стеночки в образе лягуха. – Смети его в перреноску и пошли! А ужин я ему сам прринесу! – сказал Крамеш Ивану, не замечая широченной улыбки Врана – он понял, что это пока, конечно, не признание, но уже вполне себе приятие этого чужака в качестве «ладно уж, пусть будет, а потом посмотррим». – Что? Что ты мне прринесёшь? – оскорблённо допытывался Генчик из переноски. – Черрвячков – хочешь лопай, хочешь – любуйся! Мне без рразницы! А потом, когда переноска была доставлена в номер Геннадия, Крамеш поднял её до уровня собственных глаз и сказал: – А ещё рраз прристанешь к Татьяне, я тебя заморрочу так, что ты внезапно забудешь, как оборрачиваться в человека, понял? Так и будешь лягвой пррыгать, пока тебя кто-то из нас о стеночку не прриложит! Эта угроза заставила Геннадия замолчать, а потом и вовсе глаза лапами прикрыть – очень уж неприятным стал взгляд ворона. – Вот так и сиди, и молчи – за умного сойдёшь! – подытожил Крамеш, оставляя переноску в номере и открывая дверцу – он не любил клетки, как бы они ни выглядели. *** Таня не часто бывала на свадьбах, но понимала, что если бы даже посещала их каждую неделю, то эту бы точно запомнила, как нечто особое: – Где ещё, глядя на гостей, пытаешься сообразить, это люди… или нет? – думала она, пока Рууха вводила её в курс дела, кивая на прибывающих: – Это наши друзья Чернолаповы – между нами, приличные зануды, это – Легконюховы – у них лисят куча, и почти всех они взяли с собой, а вон те – Остроуховы – они очень строгие и правильные лисы. Мы вообще-то не думали, что они примут приглашение – они такие… патриархальные, так что с людьми стараются не общаться. Таня поняла, почему Рууха так подробно всё это ей рассказывала – семейство рыжеволосых людей очень чопорного вида явно сморщило носы, когда мимо них прошла Света. – Вот, видишь? Так что если они будут корчить такие же рожи – не обращай внимания – это они так всех людей воспринимают. Очень глупо, между нами… – А вон те? – Таня кивнула на молодого человека с иссиня-чёрными волосами и чрезвычайно мрачным видом, стоящего около синеглазой и тоже черноволосой молоденькой девушки. – Это учитель Аури и его сестра. Помнишь историю с охотничками, которые у вас в гостинице сидели, после того как с ружьями налетели на группу лис в заповеднике? – Ещё бы такое забыть, – вздохнула Таня. – Вот, это как раз он их мороком и приложил. А мрачный он такой потому, что на него сейчас все лисята полезут – их прямо мясом не корми, дай на бедолаге повисеть. Вот, видишь? Таня невольно улыбнулась, глядя, как вокруг бедняги собирается тесный кружок рыжеволосых детишек, которых она уже легко представила в их истинном виде. – Окружение по всем правилам, – шепнула ей Рууха. – Пойду спасать беднягу, а то совсем его замучают! Таня недолго была в одиночестве – к ней с разных сторон прибыли Светлана и Аня. – Смотрю я на это, смотрю… – начала Аня. – И думаю, что несколько месяцев назад мне и в голову бы такое не пришло! А если бы и пришло, я бы решила, что это сказки – так не бывает! – У нас вообще много чего бывает, – осторожно возразила ей Света. – Мне-то полегче, я сама… ну, не совсем обычная, но такого даже я не видела!