ГЛАВА 15

Тимур

Я обещал ей не трогать этого ублюдка! Обещал сделать так, как хочет она. А точнее бездействовать.

Попросту спустить этой мрази все с рук. Прости меня моя принцесса, я не смогу исполнить данное тебе обещание! Я просто не смогу с этим жить! Я буду ненавидеть себя за это и не успокоюсь, пока не сломаю этому мудаку все кости и руки, которыми он к тебе прикасался и не превращу в кровавое месиво губы, которыми он оставил на тебе следы. Отметины, которые не должны быть на чистом теле моей девочки. Как я могу оставить безнаказанным то, что он с тобой сделал и то, что хотел сделать?

Ты его ранила, но этого мало моя хорошая, очень мало, я хочу убивать его долго и мучительно. Я подожду. Дождусь, когда этот мудак очухается, придет в себя, и тогда накажу его. Не хочу добивать слабого, хочу, чтобы он прочувствовал все в полной мере. И я буду не я, если не сделаю этого.

Все эти мысли крутились в моей голове уже два дня как заезженная пластинка, без остановки, не давая мне покоя, сводя с ума этой навязчивой идеей. А когда закрывал глаза, я видел только ее, такую маленькую, бледную, слабую и безумно напуганную. Ее слезы прожигают мне душу, а горько-сладкие поцелуи до сих пор не дают мне покоя. А эти ночные сообщения, где она просила никогда ее не отпускать. Нет, моя хорошая, я теперь тебя никуда не отпущу. Ты глубоко во мне. Ты моя! Только моя.

Я стерплю тысячу истерик и твоих выходок, но ты останешься со мной. И мне плевать, что ты не девочка из моего сна, я полюбил тебя именно такую: дерзкую, строптивую, избалованную и буду любить любой.

Я взял на работе отпуск, точнее Ольга Анатольевна поняла меня практически без слов, сказав, что если мне необходимо, то я могу решать свои дела. Все это время я не мог ни есть, ни пить, о сне даже и речи не шло. Я не мог жить и дышать нормально пока она там, а я здесь, совсем рядом, за забором СИЗО, сижу на обшарпанной лавочке, курю одну за другой сигарету, и не могу сдвинуться с места.

Душу выворачивает наизнанку от бессилия. Принцесса совсем близко, а я не могу ее забрать. Ничего не могу! Только сидеть и ждать действий от Серова. У него знакомые адвокаты, с которыми он работал, майоры в друзьях, и все компроматы на прокурора, которые он сам лично собирал с отцом Таисии. У него все, а у меня ничего! Только тело, и руки сжатые в кулаки, которые рвутся в бой и хотят всех уничтожить. Но этого мало, ничтожно мало. Сейчас все играют по-другому, и это не моя игра. От этого понимания мне хочется биться головой об стену. Но мое время еще придет, только бы ее выпустили, как обещал Серов, а там я урою этого ублюдка. Она думала, я поверил в ее ложь…

Точнее в недосказанность. Она рассказала мне правду, но многое недоговаривала, я все читал в ее глазах и в дрожащих губах, они не лгали мне.

К вечеру поехал домой проведать мать и сделать вид, что у меня все хорошо. Нельзя ей расстраиваться и переживать. Но я не смог долго держать маску отстраненности, мои эмоции лились через край. И моя мама все заметила.

— Тимур, — тихо, осторожно произносит она, смотря, как я мешаю в чашке чай. Перехватывает мою руку, вынуждая остановиться, и забирает у меня чайную ложку. — Ты уже десять минут мешаешь чай, в котором нет сахара. Что случилось? — обеспокоенно спрашивает она, а сама накрывает своей теплой ладонью мою холодную руку. — Последние пару дней на тебе лица нет, я же вижу все…

— Мам, все хорошо, — лгу ей, потому что просто не знаю, что ей сказать.

— Тимур, не лги мне, — грозно как в детстве произносит она. — Если ты сейчас же не скажешь мне, что с тобой происходит, я надумаю себе невесть что. — Ты же раньше всем со мной делился, почему сейчас что-то от меня скрываешь. Ты давно изменился, стал другим, но последние дни, сам не свой.

— Мам… — запинаюсь, не зная с чего начать. Поэтому начинаю сначала. — Я влюбился в одну девушку.

Безумно, одержимо влюбился. Она дочь хозяина с прошлой работы. Это я ее охранял.

— Ох, — вздыхает мать. — А она не разделила твоей любви, — она не спрашивает, а утверждает как факт.

— Тимур, пойми, такие девушки никогда не будут любить простых парней как ты. Им нужен кто-нибудь из своего круга.

— Мам, ты не понимаешь. Мы были вместе около трех месяцев. А потом я сам ее оставил и уволился с той работы.

— Ее отец узнал? — мама опять делает поспешные выводы.

— Нет мам, дело не в этом, просто я идиот. Да и неважно это все сейчас. Нет больше у нее ни отца, ни матери. Они погибли, — мама прикрывает рот, и еще сильнее сжимает мою руку. — И состояния у нее нет. Мою принцессу обвиняют в том, чего она не совершала или совершала, но заслуженно. В СИЗО она…

— Бедная девочка, — качая головой, произносит мама.

— А я ничем не могу ей помочь. Чувствую себя бесполезным куском дерьма. Сижу и молюсь на другого человека, который может ей помочь и волком хочется выть от этого бессилия!

— Не говори так про себя. Ты у меня настоящий мужчина. Просто в жизни бывают моменты, когда даже самые сильные люди бессильны перед обстоятельствами. Но Бог, он все видит и воздает каждому по заслугам. Если ты говоришь, что девочка не виновата, значит, так оно и есть. Вот увидишь, все будет хорошо, — подбадривает меня мать, но мне от этого не легче. Все, что я хочу в данный момент, это мою принцессу в моих руках, в моей постели, в мой квартире и во всей моей жизни. Я хочу стереть все неприятные воспоминания из ее памяти и подарить ей счастье, которое она заслужила. — Все будет хорошо, — повторяет мне мать, поглаживая мою напряженную спину, и как по волшебству, в моем кармане начинает звонить телефон. Это Серов. Быстро отвечаю на звонок.

— Если хочешь сам лично встретить нашу арестантку, — с горечью усмехается мужчина, — то советую тебе быть возле СИЗО через пятнадцать минут.

— Серый, как? Что ты сделал? — спрашиваю я его, соскакивая с места, и мчусь одеваться в коридор.

— Какая разница как. Я не могу говорить об этом по телефону. Она свободна, пока, к сожалению, только по подписке о невыезде, делу дали ход, просто так замять не получится. Но как только ублюдок прокурора придет в себя, то…. В общем, мне по хрен, что они там придумают. Они должны снять с нее все обвинения, — уверенно произносит Серов.

— Серов, я обязан тебе до конца жизни, — почти кричу в трубку, задыхаясь от бури, которая бушует внутри меня.

— Конечно обязан. Ты обязан мне сделать Таисию счастливой и защитить ее от всего этого дерьма! — грозно, повышая тон, говорит он. — Иначе я больше не отдам тебе эту девочку. Ясно?

— Ясно. Я сам ее никому больше не отдам.

— Вот и хорошо. Хватит трепаться, приезжай сюда и жди нас возле моей машины, — говорит он мне и скидывает звонок.

— Тимур ты куда? — окрикивает меня мать, когда я выбегаю из квартиры с колотящимся сердцем, которое кажется сейчас разорвется.

— Мам, я еду за ней. Я привезу ее сегодня к нам.

— Хорошо. Тимур! — вновь останавливает она меня. — Как зовут мою будущую невестку? — спрашивает меня мать, и я впервые за эти дни искренне улыбаюсь.

— У нее прекрасное имя. Ее зовут Таисия.

* * *

Стою возле черного внедорожника Серова, курю очередную сигарету и не могу понять, почему они так долго не выходят. Кажется, за это время я накурился на всю жизнь. Меня уже выворачивает от табачного дыма и горького привкуса во рту, но нервы ни к черту, и рука сама тянется за очередной дозой никотина. Одному Богу известно, что сейчас творилось у меня в душе. В голове проносятся тысячи мыслей, а сердце колотится, как ненормальное, понимая, что скоро увижу ее, заключу в свои объятия и не отпущу больше никуда. Плевать на подписку о невыезде, если что-то пойдет не так, я увезу ее отсюда, но не отдам больше никому.

Хожу туда-сюда вокруг машины, нарезая уже, наверное, сотый круг, только для того, чтобы не стоять на месте и не сойти с ума от ожидания. Наконец железные ворота открываются, и я застываю на месте. Серов, адвокат и ОНА. Мне плевать на всех, я их не вижу. Смотрю только на НЕЕ и в этот момент ощущаю себя живым. Вот она, моя малышка кутается в теплую куртку и отводит от меня взгляд, пряча свои слезы. Еще мгновение и она окажется в моих руках. Я сотру с ее красивых глаз все слезинки и сделаю самой счастливой. Мне почему-то в этот момент хочется видеть ее прежней.

Чтобы как раньше, стала дерзкой, наглой, избалованной девчонкой, которая где-то в глубине души мне безумно нравилась. Не хочу видеть ее грустной и подавленной. В Таисии всегда было много жизни, и я хочу ей ее вернуть, чего бы мне это ни стоило.

Серов прощается с адвокатом, который передает ему какие-то бумаги, а я даю себе мысленного пинка, от того, что стою на месте. Срываюсь, и быстрыми шагами подхожу к моей растерянной принцессе. Заключаю ее в свои объятия и чувствую, как пьянею от близости с ней, кажется, воздух в этот момент чище и становится легче дышать. Любовь странная и необъяснимая штука. Когда ты любишь, твоя жизнь крутится только вокруг одного человека. Ты уже не принадлежишь себе, ты раб предмета своего обожания. Ты отдаешь свое сердце в руки любимой, и разрешаешь ей распоряжаться им, как она хочет.

Таисия прижимается ко мне всем телом и глубоко дышит, так же как и я, словно тоже не может надышаться этим воздухом. Уже не плачет как в прошлый раз и это хорошо. Хватит с нее слез, хочу видеть красивую улыбку на ее губах. Наклоняюсь к ней и прислоняюсь лбом к ее лбу.

— Привет, — шепчет она мне, нежно касаясь моих губ. — Я так скучала.

— А я не скучал, — отвечаю ей, также нежно касаюсь ее пухлых губ. — Я медленно умирал без тебя. А сейчас я чувствую себя живым. Как я мог жить без моего сердца, которое у тебя в руках, — она не отвечает ничего, сама целует меня и жмется сильнее к моему телу. А мне не нужно ее слов, я все чувствую в каждом ее прикосновении, поцелуе и взгляде, совершенно, забывая, где нахожусь.

— Если вы сейчас же не сядете в машину, пойдете домой пешком, — позади нас раздается грубый голос Серова. — Поехали, я вас отвезу, — подхватывая сумку Таисии, говорит он.

— А куда мы поедем? — спрашивает Тая, — у меня как бы нет уже дома, — в ее голосе столько сожаления.

— Домой мы поедем, — беру ее за руку, переплетаю наши пальцы и тяну к машине. Открываю для нее двери и сам сажусь рядом с ней. Не могу оторвать от нее глаз, смотрю на ее немного бледное лицо, на невероятно длинные ресницы, сладкие губы, и понимаю смысл слов «вторая половина». Вот она моя вторая половина, часть меня. Самая лучшая и дорогая мне часть, без которой я не могу существовать.

— Серов, я хотела поговорить с тобой, — произносит она, немного наклоняясь к нему.

— Завтра поговорим котенок, отдыхай сегодня, — отвечает он ей, выезжая на трассу, ведущую к моему дому.

— Серов, а что если…, - хочу спросить его о том, что будет, когда эта мразь придет в себя. Но мужчина меня перебивает.

— Слушайте, вы мне за эти дни так надоели все, — с иронией произносит Серов, немного усмехаясь. — Давайте немного придем в себя, а через пару дней решим, что делать дальше. Чтобы я не видел и не слышал вас в ближайшие пару дней. Ясно? А ты Тим, не отпускай ее от себя ни на шаг. Считай, что ты вновь ее охраняешь. И головой за нее отвечаешь. Пожизненно! — угрожающе произносит он, а я счастлив, от этого. Все правильно, она моя девочка и я отвечаю за нее.

* * *

— Проходи, — пропуская Таю вперед, говорю я. Захожу вслед за ней, кидаю ее сумку на пол, закрывая за нами дверь.

— Мам! — окрикиваю ее я, но уже понимаю, что ее нет дома, замечая записку в прихожей. Беру листок бумаги и ухмыляюсь когда читаю текст, в котором моя мать говорит, что ушла ночевать к соседке и вернется только завтра утром. А в конце добавляет, что ужин на плите, а постельное белье и полотенца в шкафу. Моя мать давно мечтала, чтобы я нашел себе девушку и женился, а не посвящал себя целиком и полностью работе. Похоже, ее мечта скоро сбудется.

— Где твоя мама, — нерешительно спрашивает Тая, осматривая прихожую.

— Мама ушла к соседке, вернется завтра, — отвечаю я ей, помогая снять куртку, опускаюсь перед ней на корточки, снимаю ее сапоги, попутно целуя коленки.

— Проходи. Чего ты сначала хочешь, поесть или принять душ?

— Я хочу в душ, хочу смыть с себя этот противный запах, которым я пропиталась, и сжечь всю эту одежду.

— Хорошо, пошли, — тяну ее за руку в ванную. Настраиваю для нас душ, снимаю с себя футболку, расстегиваю ее кофту. Хочу помыть мою девочку сам.

— Тим…Можно я приму душ сама? Дай мне немного времени наедине с собой. Пожалуйста, — тихо просит она, поглаживая нежными пальчиками мою грудь.

— Ты уверена?

— Да.

— Хорошо, я принесу тебе полотенце, — отвечаю я, быстро выходя из ванной. Я не могу понять, зачем ей это нужно, но если она так хочет, пусть моется одна. Беру из шкафа полотенце, захожу в ванную и застываю на месте при виде обнаженного тела моей малышки. Вода скатывается по нежной коже, лаская ее мокрыми дорожками. Прикрываю глаза, пытаясь унять свою похоть, кладу полотенце на стиральную машину и выхожу из ванной.

Прохожу в спальню, застилаю свою кровать чистым бельем. Снимаю с себя джинсы, сажусь на кровать и откидываюсь на подушки, чтобы немного прийти в себя и перевести дух от переполняющих эмоций. Сам не замечаю как от усталости и недосыпа погружаюсь в сон.

Просыпаюсь от того, что самые любимые губы целуют мою грудь нежными, ласковыми поцелуями.

— Малышка, я не принимал душ, — говорю я, а сам зарываюсь в ее мокрые волосы и тяну к себе, вынуждая лечь на меня. Забираюсь под полотенце, которое скрывает от меня ее обнаженное тело.

— Ну и что, я хочу тебя прямо сейчас, — отвечает она и сама срывает полотенце, кидая его на пол. — Ты нужен мне прямо сейчас. Пожалуйста, возьми меня, — жалобно, надрывно просит в мои губы, словно вновь сорвется, если я не дам ей желаемое.

— Ты уверена, что сейчас этого хочешь? — шепотом спрашиваю, водя пальцами по обнаженному телу, а самого начинает трясти от моментального возбуждения, которым меня накрывает с головой.

— Да, Тим, пожалуйста, пожалуйста, — почти плачет она. — Я хочу чувствовать тебя, так сильно хочу, — жадно вдыхаю ее чистый запах, смешанный с моим гелем для душа, и схожу с ума. Подхватываю принцессу за талию, переворачиваю на спину, накрывая ее прекрасное тело собой. Нежно целую ее сладкие губы, ощущая как она ласкает мою спину пальчиками, прикрывает глаза, выгибается подо мной, полностью мне отдаваясь. Спускаюсь ниже, целую ее шею, упираясь одной рукой на кровать, а другой шире развожу ее ноги, устраиваясь между ними. Веду языком по ключицам, подбираюсь к груди, слегка всасывая кожу, борясь с желанием взять ее немедленно, вбиваясь в ее податливое тело.

Сейчас я хочу любить ее нежно и долго. Таисия взмахивает руками и зарывается в мои волосы, тихо стонет, когда я начинаю играть с бусинками ее твердых сосков, всасываю их, прикусываю и тут же ласкаю языком. Рукой веду по внутренней стороне бедра к нежным складочкам, раскрывая лепестки, находя клитор, и обвожу его пальцами. Таисия запрокидывает голову, выгибаясь сильнее, разводит ноги шире от того, что я начинаю сильнее ласкать ее набухший комочек, не прекращая покрывать ее тело поцелуями. Целую ниже и ниже, ласкаю животик, кружу вокруг пупка, веду языком к лобку.

Подхватываю ее бедра и перехожу на внутреннюю сторону бедра.

— Тим…, - задыхаясь, произносит она, пытаясь сжать ноги, которые я с силой развожу назад, не позволяя ей этого сделать. — Что ты делаешь? — я никогда еще так не ласкал ее. Моя принцесса еще не знает, что это такое. Смущается.

— Тихо, расслабься, тебе понравится, — медленно, не спеша целую ее складочки, провожу языком, раскрывая их, чувствую прилив ее возбуждения, как начинает вся дрожать, и вновь зарывается в мои волосы, сильно их сжимая. Поднимаюсь на мгновение, любуясь ее красивым телом. Ее голова запрокинута, грудь вздымается, а соски такие острые и манящие. Смотрю, как она сильно прикусывает губы, наслаждаясь неизведанной для нее лаской, и вновь припадаю к ее лону. Оставляю ласку, жадно всасываю пульсирующую на моем языке вершинку, одновременно проскальзывая в нее двумя пальцами. Принцесса начинает громче стонать, до боли скручивая мои волосы. Чередую ласку с грубыми толчками пальцев внутри нее, чувствую, как трясутся ее ноги. Обвожу языком ее клитор, всасываю и немного прикусываю его.

— Боже мой, Тим, — откровенно стонет она, уже сама, распахивая ноги шире, приподнимает бедра, подставляя свое влажное лоно моему языку. Не хочу долго ее мучить, начинаю интенсивно всасывать клитор и быстрее двигать пальцами. Таисия то громко стонет, то замирает в немом крике. Извивается, но я с силой надавливаю ей на живот, удерживая на месте. Член дергается от каждого ее крика, еще мгновение, и я кончу вместе с ней. Проходит минута и моя девочка срывается в сладкую бездну, кончает с громким стоном моего имени, интенсивно сжимая мои пальцы спазмами прекрасного оргазма. Медленно вынимаю пальцы, прохожусь языком по нежным складочкам, заставляя ее вздрагивать от моего прикосновения. Поднимаюсь на ноги, снимаю с себя боксеры и возвращаюсь к Таисии, которая подрагивает от еще не отпустившего ее оргазма. Нависаю над ней, целую шею и дрожащие губы, передавая вкус ее оргазма. Упираюсь головкой в ее влажные складочки, и одним резким толчком вхожу в нее, перехватывая ее стон своими губами. Ее ноги тут же обвивают мои бедра, и я проникаю глубже, растворяясь в ней.

— Малышка, любимая, — шепчу в ее губы, начиная медленные, неспешные толчки, наслаждаясь ее теснотой. Медленно выхожу и так же медленно вхожу. Хватаю ее за руки, завожу их ей за голову, сплетая наши пальцы. — Ты так мне нужна, принцесса. Ты моя… — целую, кусаю ее губы. — Люблю тебя.

— И я люблю, — произносит она, распахивая глаза, сильно сжимая наши переплетенные пальцы.

— Еще, скажи еще, — прошу я, на мгновение замираю в ней, чтобы потом возобновить толчки.

— Я люблю тебя, — хватает ртом воздух от нехватки кислорода, который я перекрываю своими поцелуями.

— Еще…, - прошу я, желая слышать ее люблю снова и снова. Ускоряю темп, проникая еще глубже до самого конца.

— Люблю… люблю… люблю…, - повторяет она, подводя меня к краю нашего общего безумия. Вновь замедляю темп, двигаясь в ней мучительно медленно, желая продлить наш общий кайф. Мне так хорошо с ней, как ни с одной другой девушкой в моей жизни. Отпускаю ее руки, опираюсь об кровать, выхожу из нее, и тут же вхожу, начиная двигаться быстрее. Смотрю ей в глаза, и вижу, как из них катятся слезы. Тело напрягается, останавливаюсь, обхватываю ее лицо руками, стирая большими пальцами слезинки, не понимая, что произошло.

— Малышка, я сделал тебе больно?

— Нет, мне хорошо. Мне так хорошо с тобой. Пожалуйста, не останавливайся, — отвечает она и улыбается сквозь слезы. Мою девочку переполняют эмоции, которые выливаются из нее слезами.

Вновь начинаю движение, но уже не так сильно.

— Тим! — кричит она. — Сильнее, глубже, до самого конца. Пожалуйста…, - просит она, впивая ногти в мои плечи, приподнимает бедра, вынуждая меня двигаться на полной скорости. Хватаю ее ножки и закидываю себе на плечи. Наклоняюсь к ней, целуя губы, проникая настолько глубоко, насколько это вообще возможно.

— Так? — спрашиваю в ее губы.

— Даааа, — стонет она, расцарапывая мою спину. А меня начинает трясти и в глазах темнеет от дикого удовольствия и желания кончить немедленно. Мышцы ее лона начинают вновь сжимать мой член.

Она вот-вот кончит, а меня обдает жаром, капельки пота катятся по спине, мышцы напряжены до предела, еще немного и я впаду в полную эйфорию.

— Давай малышка, кончи еще раз, но уже вместе со мной, — хриплым шепотом произношу я. Толчок, еще несколько хаотичных движений, чувствую, как член начинает пульсировать, готовясь к разрядке.

Таисия сотрясается, прикусывает губы и кончает подо мной, до боли стискивая мой член, унося меня за собой. Целую ее жадно, яростно, пока не кончаю глубоко в ней, изливаясь до последней капли.

Черт, это не просто оргазм. Это что-то запредельное, что лишает меня разума, заставляет хрипло стонать вместе с ней.

Опускаю ее ножки, подхватываю под спину, переворачиваю, укладывая на свою грудь. Какое-то время мы просто дышим, пытаясь прийти в себя. Таисия нежно целует мою грудь, выводя на ней пальчиками узоры, а потом прижимается щекой, щекоча своим дыханием. А меня впервые за несколько месяцев накрывает спокойствием и умиротворенностью. Зарываюсь в ее влажные волосы, глажу спину, водя пальцами вдоль позвоночника, находясь в полном блаженстве. Проходит несколько минут, и моя девочка выравнивает дыхание, полностью расслабляется и засыпает на моей груди. В комнате становится так тихо, что я слышу лишь ее размеренное дыхание, и то, как бьются наши сердца в унисон друг другу. Моя принцесса устала, наверное, больше морально, пусть поспит, несмотря на то, что мне хочется наслаждаться ею каждую минуту.

Таисия

Просыпаюсь, и в первые секунды не понимаю где нахожусь. Сажусь на кровати, осматриваю небольшую комнату и вспоминаю, что я дома у Тимура, но его нет рядом со мной. Я абсолютно голая, накрытая белым, теплым одеялом. Глубоко вдыхаю, чувствуя, что в этой комнате все пахнет Тимуром.

Подушка, одеяло, постельное белье, да и я сама. Что может быть лучше, чем носить на себе запах любимого. Осматриваю комнату и понимаю, что здесь тепло и уютно. Небольшая кровать, шкаф с книгами и разными мелочами, компьютерный стол у окна, овальный бежевый ковер. Хочется подняться с кровати и изучить каждую деталь этой комнаты, понять, чем живет тот, которого я люблю. Слышу шум, доносящийся из кухни, и понимаю, что я ужасно голодна, я даже не помню, когда последний раз нормально ела. Встаю с кровати, открываю небольшой шкаф, снимаю с вешалки одну из рубашек, надеваю ее на голое тело. Тихо выхожу из комнаты, направляясь по маленькому узкому коридору на кухню. В голове я представляю, как тихо подкрадусь к Тимуру, готовящему завтрак, и обниму его, прижимаясь к спине.

Как только я дохожу до кухни, я замечаю там светловолосую женщину с очень короткой стрижкой и понимаю, что это его мама. Замираю на пороге кухни, задерживая дыхание в надежде, что женщина меня не заметит, разворачиваюсь, чтобы быстро улизнуть назад в комнату.

— Таисия, — останавливает меня женщина. Оборачиваюсь, оттягивая вниз рубашку, прикрывая оголенные бедра.

— Да, — просто отвечаю я, не зная, что сказать. И так стыдно становится от того, что я не знаю, как зовут маму любимого мужчины.

— Ты, наверное, голодна, вы так и не притронулись вчера к ужину, — так ласково произносит женщина как будто я родной ей человек. Женщина сворачивает блинчик со стопки, протягивает его мне.

— Спасибо, — отвечаю я, пробуя блин, и наслаждаюсь вкусом. Кажется, что я не ела в жизни ничего вкуснее. Желудок начинает громко урчать, требуя большего. Женщина наливает мне стакан сока, который я с удовольствием выпиваю.

— А теперь быстро в кровать, — командует она. Не порть Тимуру сюрприз, — хитро подмигивает она мне. — Он за цветами умчался. Хотел тебе завтрак в постель принести, — говорит она, указывая на маленький поднос на котором уже стоит сок, блины, джем и чашки для кофе. Киваю ей в ответ, расплываясь в улыбке, и быстро убегаю в комнату. Ложусь под одеяло и жду Тимура, улыбаясь как дура, впервые за эти дни, забывая обо всех горестях в моей жизни.

Проходит не больше получаса, и я слышу, как распахивается дверь. Расслабляюсь, закрываю глаза, изображая сон, а сердце грохочет как сумасшедшее, только от осознания того, что ОН здесь рядом.

— То есть сюрприз не удался? — произносит Тимур, проходя в комнату. Не реагирую, делая вид, что сплю, слыша, как он ставит поднос на тумбу возле кровати. Матрас подо мной прогибается, Тим садится рядом со мной, что-то опускается на подушку, и я понимаю, что это цветы. Холодные лепестки щекочут мои щеки.

— Таисия, я знаю, что ты не спишь. Открой глазки, — просит он ласково.

— Откуда знаешь? — вскидываю руки, обвиваю его шею и тяну Тимура на себя, от чего он почти падает, придавливая меня сильным телом. А мне так хорошо.

— Потому что…, - отвечает он между поцелуями, — когда я уходил… ты была абсолютно голая, а сейчас, ты в моей рубашке, — усмехаясь в мои губы, говорит он.

— Правда? — смеюсь я, изображая удивление. — Как это могло произойти? — спрашиваю я и понимаю, что это самое счастливое утро в моей жизни. С этого дня, я открыла чистый лист и начала его, как и хотела, с любви к Тимуру…