35 Максим

— Девушка! — обратился я к миловидной женщине лет сорока. — Мне срочно нужно в эту палату! Если не поцеловать вашу пациентку до двенадцати ночи, то ее голова превратится в тыкву!

— Жалко, что тебя поцеловать не успели! — раздался за спиной голос Полинки. — Отстань уже от медсестер! Не пустят они тебя, тыквоголовый!

— Что вам, жалко, что ли? Я не заразный! Ну, стерилизуй меня, вы же туда ходите как-то?!

— Ветеринарка через дорогу, там стерилизуют. Кошек в основном. А вас, котов, кастрируют.

— Как она?

— Отлично. Ты молодец. Кате нужны положительные эмоции. Продолжай свою клоунаду, ей нравится.

Долгие недели я мотался в клинику, как только мог. И почти не чувствовал жизни вне ее стен. Только здесь, рядом с Катей, каждое мгновенье было ценно. Она опять была синюшно-бледной, с темными кругами под глазами, с почти бескровными губами, как в первую нашу встречу. Но разница восприятия была разительной. Теперь я смотрел на нее другими глазами. Через стекло ее палаты.

Как удивительна и непредсказуема жизнь. Еще совсем недавно я считал, что нашел для себя оптимальный вариант существования. Давно поняв, что полюбить чудовище никому не захочется. Я просто покупал любую Барби, выставившую ценник, будь то деньги, развлечения, подарки. Без разницы. Они готовы были терпеть мои заскоки. Обходил стороной хороших девочек. Пытался убежать и от нее. Заставить увидеть во мне монстра. Но Катя упорно смотрит на меня как на лучшего представителя человечества.

Испортила меня пигалица. Я даже решился пойти к мозгоправу, уже вторую неделю у него на диване отдыхаю по средам и субботам. Точнее, я подслушал разговор Лики и Аленки, что у нас, оказывается, есть крутой специалист, и вот я тут.

— Максим, мы уже это обсуждали, но я резюмирую еще раз. То, что вы стремитесь доминировать и подчинять своим желаниям партнерш, это не отклонение. Не скажу, что все, но большинство мужчин хотят превосходства над женщиной, чувства обладания. Это нормально, так заложила в нас природа. Да и ваши игры могут понравиться многим. Сейчас БДСМ популярная тема.

— Многим. Но не ей. Она слишком хрупкая, понимаете?

— А что мешает отказаться тогда от пристрастий? Или оставить только подходящие игры, без риска травм?

— Чертовы веревки. Я знаю, что сорвусь. Не выдержу.

— Почему именно веревки?

— Женщины все царапаются. Изворачиваются в любой позе. Я не выношу этого. Не знаю, как объяснить. Это противно. Ненавижу эти ногти и эти ощущения. И она тоже. Тоже царапается.

— Вы пробовали говорить об этом со своими партнершами?

— Говорил. Они уходят. Говорят, что это портит весь настрой. Нужно же контролировать себя, и это не дает расслабиться и получать удовольствие от процесса. Говорят, я эгоист и урод. Что им не нужен такой извращенец.

— И вы нашли такое решение. Веревки. Хм... Интересно. Мне нужно подумать, Максим. Жду вас в субботу.

По дороге заскочил к отцу. Соскучился он, что ли? Неделю меня теребит, а я все не заезжаю к ним.

— Максим Владимирович, объясни, пожалуйста, какого черта ты продал машину за полцены. Новую машину!

— Деньги нужны были срочно.

— В Италии? На шмотки и кутеж?

— Там да. А остальное Кате на лечение. И занял еще у Ника, не хватило немного.

— Макс, знаешь. Я рад, что у меня есть второй сын, который в свои пятнадцать более грамотно управляет своими финансами.

— Да, Мишка головастый. Есть кому твои банки передать. Прости, что я не угодил. Мне пора. Катя ждет.

— Постой! Макс. Забери свои карты и ключи от квартиры. И машину купи.

— Не хочу. Меня устраивает моя жизнь. Маме привет, приеду с Катей, когда ее выпишут.

Филька настороженно выглядывал из-за угла. Наверное, не понимал, что со мной происходит. Весь выходной я отмывал квартиру. Хоть девчонки и помогали иногда и не было уж так сильно грязно, как в первый месяц без Кати, но мне хотелось отполировать все до блеска. Я возился в противной мыльно-грязной воде в ведре и ползал на четвереньках, отмывая пол. Не догадался даже купить перчатки, аж выворачивало от мерзких ощущений на коже, но я упорно не сдавался. Сегодня сделаю ей предложение. Тут. В квартире, где я прожил самые счастливые дни в своей жизни. Ссорясь с Катей и дурачась. Занимаясь с ней уроками на кровати. И любовью — в одно прекрасное утро.

Мне кажется, она тоже меня любит. Я пока не решился ей сказать. Но за это время, видя, как она смотрит на меня, как ждет. Надеялся, что я не ошибаюсь и это не просто благодарность за лечение, а намного больше.

Полина отдала мне выписку с рекомендациями и проводила до палаты.

— Забирай свою принцессу. С утра у окна стоит. Ждет тебя.

— Да меня все ждут! Этой крошке просто повезло, что я случайно мимо ехал.

— Что за маршруты у тебя? Два с половиной месяца случайно тут катаешься!

— Семьдесят пять дней. Это тысяча восемьсот часов.

— Ужас. Это я про персонал. День за два считали им, когда ты приезжал. Разорюсь на премиях из-за тебя.

Моему счастью не было предела. Я забрал свою малышку домой. После долгой разлуки. После дней, когда я молился всем богам всех религий, чтобы она поправилась. После тяжелых вечеров, когда, приходя домой уставший и оставивший все что мог, все улыбки, смех и радость ей, утыкался мордой в подушку без сил.

— Ого! Это для меня? Ты сам приготовил? — воскликнула Катя, увидев на столе романтический ужин.

— Сам. Все купил в отделе готовой продукции и сам все по тарелочкам разложил! — гордо похвастался я своим успехам в навыках добычи еды в пределах моего бюджета.

— Ты мой герой! — улыбнулась Катюша и наградила поцелуем.

Девочка моя. Долгожданная. К черту этот ужин. Даже не пытаюсь остановить руки, уже оглаживающие круглые ягодицы. Катя прижимается и дрожит, нетерпеливо стаскивая с меня футболку. Одежда летит в разнее стороны, жадно смотрю на нее, как будто никогда не видел. Запредельное влечение, когда такое долгое воздержание, когда лишь украдкой мог ее касаться, когда просыпался с ноющими яйцами весь мокрый, в поту, как апокалипсисом накрыло от ее близости.

Роняю ее на диван, накрывая собой, и вгоняю сразу, до предела, в уже готовую для меня мокрую нежность. Зависнув только на мгновенье, чтобы кайфануть от этого ощущения плотно обхватившей меня горячей плоти. И сразу разгоняюсь, чувствуя, как раздвигаются тугие стеночки от каждого толчка, сливаясь со мной в одно целое. Как ее бедра поднимаются навстречу моим. Хочу трогать ее обеими руками, прижимать ближе, но не могу, держа одной рукой опасные пальчики с коготками.

— Ма-а-а-а-акс-с, — стонет Катя, долетая до пика, вздрагивая и выдергивая руки через мгновение после того, как я выстрелил в нее все, что накопил, и впивается мне в спину ноготками, прекращая мой фееричный оргазм одним касанием.

Теперь точно проголодались. С волнением жду Катю из душа, нервно гоняя коробочку по карману спортивных брюк.

— Мне нельзя пить, — отодвигая от себя бокал, напоминает Катя.

— Это сок. Гранатовый.

Катя улыбается, и в эту квартиру наконец возвращается жизнь. Вместе с самой необыкновенной и желанной девушкой в мире.

— Катюш… Я люблю тебя.

Не выдерживаю я тайфуна эмоций, закрутившегося в этот вечер. И с бешено колотящимся сердцем замираю, ожидая ответа.

— Нет. Не надо, — тихо говорит Катя. — Не надо меня любить…

Катя нервничает, и я, превозмогая боль в груди, просто хочу знать, что я опять сделал не так?

— Почему, Катя?

— Я….я... просто не надо… ты не нужен мне… —  вскакивая, шепчет Катя и убегает в комнату.

— Хорошо, — отвечаю уже сам себе, — как скажешь, Котенок.