41 Макс

Папа был, конечно, недоволен моим решением. Но я настаивал, что хочу отдать ей квартиру, и ни на какие уговоры купить что-то бюджетное в других районах Москвы не соглашался. Если уж она не готова прожить со мной жизнь, то пусть с ней останется хоть что-то мое. Хочу, чтобы так же, как я,смотрела в окно на город и мечтала гулять по этим улицам с любимым. Спала в той же постели, вспоминая обо мне и, может, иногда даже ходила в моих футболках, если не выкинет.

— Я выплачу тебе за нее через год или два, пап. Но не передумаю, хочу подарить квартиру Кате. Именно мою.

Но папа только отмахнулся, перестав со мной спорить.

— Не в этом дело, ведь она не оценила твою помощь в лечении, зачем же ты опять пытаешься купить любовь? Это ведь невозможно.

— Я помог не для того, чтобы она оценила или из благодарности была со мной. Просто не мог по-другому. И я не покупаю ее. Я уезжаю. Катя не хочет ехать со мной, и принуждать я ее не буду.

— Макс, квартира твоя. Делай, как считаешь правильным. Ты изменился, это самое главное. И я горжусь тобой, Максим Владимирович. Ты добился своей цели, несмотря ни на что.

Я обещал не давить и не спрашивать больше ее об этом. Но до последнего надеялся, что она передумает. Что начнет мне доверять. Неужели не заслужил? Наверное, если бы я умел анализировать, как Ник, или обладал немного способностями Лики просчитать ходы, мог бы понять Катю. Но я не понимал. Ни черта не понимал. Она говорила, что любит. Что хочет быть со мной, все равно где. Что же мешает-то просто сделать это?

Изо дня в день, как конченый романтик, ждал, что зайду в квартиру, а там свечи, ужин и Катя в красивых тряпках и с распущенными волосами. Но каждый день дома было все как обычно. Обычный ужин, Катя в трениках с вытянутыми коленками и пучком на голове. И невыносимо нудные и долгие два часа уроков. И ни слова о ее решении. Только наполненные безудержной страстью ночи согревали душу и давали силы ждать.

Каждый день я звонил ей, чтобы услышать голос, и писал сообщения, получая в ответ только смайлик. Все это время я отказывался от встреч с парнями, отчего они в чате меня закидали шпильками. Недели за две до отъезда меня уже нещадно накрывало от безысходности и понимания, что ничего не поменяется. Катя не готова доверять мне. Не поедет. Вариантов, что еще можно сделать, у меня не осталось. И в один вечер все же решил поехать погонять шары по лузам с друзьями, тупо устав, приходя домой, разочаровываться.

— Привет, Роза Сябитова! Где твоя напарница? — спросил у Савы, завалившись в нашу бильярдную.

— Чего? — вытаращил глаза друг.

— Не делай вид, что ты не принимал участия в сводничестве.

— О чем речь? — поинтересовался Никита, заходя к нам.

— О том, что вы нахреновертили делов, а я теперь расхлебываю. Вы же тоже во всем этом участвовали? Катю ко мне приклеили и, потирая руки, наблюдали, как лучший друг пропадает.

Парни смотрели на меня как на идиота, ничего непривычного, конечно, но все-таки удивились они довольно искренне.

— Сав, ты что-нибудь понимаешь? — заторможенно спросил Ник.

— Ни хрена.

—Я еще меньше. Макс, а что происходит? Ты о чем?

— Сначала вы привели ее на днюху, потом заставили искать в лесу, потом яйца эти и отца выкрутасы. Свидетели на свадьбе твоей. Вы все подстроили. Или вы, или жены ваши.

— Погоди. Ты с ней познакомился раньше, чем мы все. На днюхе мне вообще не до вас было. Я предложение в этот день Алене сделал. Батя на тебя из-за бездумных трат и бесцельной жизни злился. Свидетельницу не я же выбирал, а Алена, мне пофиг было вообще на это. А что за яйца?

— Низкокалорийные. Купил, но не поел.

— То, что вы с Катей встречаетесь, ты нам сам сказал. Удивил, конечно, но с чего бы вдруг нам вмешиваться в твой выбор? А потом, раз у тебя все в порядке и ты вроде как даже счастлив, мы только рады были.

— Я вообще думал — дело к свадьбе. Ты же из больницы не вылезал. Полинка до сих пор нервно оглядывается, если кто-то твое имя назовет.

— Мы только слышали, что вы с Катей поссорились и Лика с Аленой решили вас в комнате закрыть, пока не поговорите. Мы подслушали, что ключ они спрячут в синей вазе. И рассказали тебе, рискуя семейным счастьем, между прочим.

— А ты напился и не вспомнил! Еще и нам мармеладные члены насыпал в эту вазу. Лимонные, кстати, самые вкусные.

— А в комнату ты меня тоже случайно заманил?

— Я действительно серьгу искал, Лика достала меня с ней!

Сава с Ником подвисли, глядя то на меня, то друг на друга.

— Да не может быть! Нас с Аленкой вообще две недели не было! И Саве с Ликой не до вас.

— Макс, ты все преувеличиваешь. Ну, может, дали пару советов твоей Кате девчонки, так это обычное дело у подруг.

— Проехали. Что уж теперь. Я уезжаю. Сав, отдашь ей документы, когда улечу.

— Катя не едет с тобой?

— Нет. Хочет пожить самостоятельно. Маленькая она еще. Наверное, ей и правда еще рано.

В этот вечер парни впервые в жизни не проиграли мне все партии, как обычно. А я метал шары все мимо луз. И чувствовал себя так же. Лузер.

— Ник, скажи мне. Что им нужно? Женщинам?

— А попроще вопросов нет? Откуда я знаю?

— Ну, ты же типа самый умный. Что ей не хватает, а? Я уже не знаю, что говорить и что делать. И гуляем, и подарки, и вообще все, что захочет. Но воз и ныне там.

— Может, она не любит просто? — предположил Сава, впрочем, только озвучил мои мысли.

— Говорит, что любит. Не знаю.

— Знаешь, Макс. У меня есть одна идея. Ты же сейчас отдыхаешь перед переходом? Поехали со мной в командировку.

— Ты прикалываешься? Я только через две недели собирался подыхать в болоте. С какого хрена мне торопиться на эту тоскливую вечеринку отвергнутых?

— Ты же не даешь ей даже соскучиться. Пусть несколько дней поживет без тебя. И определится, так ли ей уж нужна ее самостоятельность. Это, конечно, резко, но зато все будет прозрачно в твоем болоте.

— Не хочу уезжать от нее.

— Ну, сегодня же не поехал домой?

— Не поехал. Не вывожу уже этого подвешенного состояния. Каждый день как пощечина ее молчание.

— Значит, завтра едем. Попрощайся на всякий, вдруг уже не приедешь больше.

В эту ночь так и не смог уснуть и опять сунул нос в ее блокнот. Расписание занятий на месяц вперед. Понятно. Значит, не передумала. И идет к своей цели: учиться здесь и жить тоже здесь.

— Катюш, я уезжаю, — прошептал моей пигалице, погладив по щечке.

— Угу.

— Проводишь?

— Хорошо. Еще пять минуточек, — пробормотала Катя

— Я надолго, Катюш. Сегодня уезжаю. Проводи меня… пожалуйста.

— Да, сейчас, — Катя распахнула сонные глазки и как всегда улыбнулась. Мне будет не хватать ее привычки улыбаться новому дню. А свои улыбки я уже, наверное, все истратил.

Около двери стоял как придурок, топтался, не решаясь уйти. Катя удивленно смотрела на меня, когда я в пятый раз чистил ботинки, и я перестал надеяться на чудо.

— Катюш, ты помнишь, что я тебе сказал? Я буду ждать тебя.

— Да, помню.

Не знаю, сколько я тискал ее в объятьях и сколько целовал, пытаясь впитать в себя все, до последней секунды, пока не зазвонил Катин телефон и она не убежала в комнату.

— Люблю тебя, малышка, — зачем то сообщил в пустоту и вышвырнул себя за дверь, как в кандалах таща за собой ноги, не желающие уходить. Но насильно мил не будешь. Не зря же так говорят.

Пока Ник работал, у меня из занятий было только валяться на пляже, плавать и опять валяться. Поэтому все время я прокручивал в голове варианты выхода в самом сложном квесте.

Мне ничего не стоило отказаться играть в «Ювентусе». Я не один раз забивал на свою жизнь и по менее понятным причинам. Могу остаться в Москве. Найти другую работу. В конце концов, могу пойти работать к отцу. Но ведь все это будет все равно зря.

— Макс, она не поехала в твою квартиру, — Ник явился сообщить мне новости от Савы. Я ведь даже телефон в Москве оставил, чтобы не сорваться и не позвонить.

— Ну, потом съездит. Какая разница?

— Там… короче, все немного изменилось, Макс. Моя Аленка сейчас у Кати, поехали, по дороге все расскажу.