Глава 14

Альбом полароидных снимков был старым настолько, что рассыпался в руках. Ира давно собиралась переложить фотографии в новый, и подписать их. Было забавным заниматься такой ерундой в век цифровых технологий. Когда любой, даже самый дешёвый смартфон может дать фору подобной архаике. Но мама была не согласна с таким утверждением! Она любила повторять, что живой, осязаемый снимок сохраняет частицу души. Если так, то в этом альбоме было куда больше жизни, чем в самой Ире.

Фотокамеру ей подарили на день рождения. Ира помнила этот космический агрегат, из которого, как по волшебству, вылетали готовые снимки. Достаточно было нажать на кнопку. По тем временам это было сравнимо с полётом в другую галактику! И весь вечер она, как заправский фотограф, донимала родню, заставляя всех улыбаться и скандировать «сыр». Мама была в чём-то права! Эти снимки были намного ценнее экранных. И от вида их сердце рвалось на куски. Но она продолжала смотреть. На родные черты, на счастливые лица, улыбки… Всё, что было когда-то ей дорого, сохранилось на этих картинках.

Ира вытерла слёзы, ощущая внутри пустоту. Их последний с отцом разговор состоялся на прошлой неделе. Он был очень подавлен! И причиной тому стала вовсе не мамина смерть. Как оказалось, его новую пассию постигла та же печальная участь. Они говорили недолго. Папа очень жалел, что она в своё время упустила возможность приехать к нему. Теперь было поздно. Границы закрыли. И всё, что он мог – это подкинуть немного деньжат. Вот только зачем они ей теперь?

Самолёты уже перестали летать, и если открыть fly-radar, то можно было увидеть пустое небо. Да и наземный транспорт стал доступен не всем. Билеты на поезд разбирались мгновенно. Автобусы всё ещё совершали междугородние рейсы, и добраться из пункта «А» в пункт «В» можно было гораздо дешевле. Вот только женщин в салон не пускали! Точнее, пускали, но лишь тех, у кого была справка. Получить такой документ можно было в больнице. При условии, что никто из твоей родни за последнее время не умер от вируса.

Говорили, что пропуск можно купить. Но зачем? В надежде скрыться от вездесущей болезни, которая, словно торнадо, возникала там, где ей заблагорассудится? Карта распространения эпидемии была доступна в сети. Она ежедневно менялась. И область, которая ещё накануне была обозначена бледно-зелёным, могла выйти на первое место по числу заражённых. Таким образом, совершая «побег», ты мог оказаться в ловушке.

Ира уже примирилась с тем, что выхода нет. И хотя смерть не спешила её забирать, она знала, что это случится. Возможно, старуха с косой, решила оставить её на десерт? Писали, что вирус мутирует, обретая всё более жуткие штамбы. К числу прочих симптомов добавились новые. Теперь, перед тем, как убить, болезнь отнимала у женщины зрение. Заражённые видели «мушек», а затем ощущали сильнейшую боль. Говорили, что эта боль толкала на самоубийство. И те, кто не был готов терпеть её, предпочитали избавить себя от мучений…

Ира вздрогнула, когда в дверь постучали. Она закрыла фотоальбом, сложила его обратно в сервант и покинула мамину комнату. Не торопясь зажигать свет в коридоре, она приблизилась к двери.

– Кто там? – спросила вполголоса.

Теперь ночевать одной было уже не так страшно. Любой форс-мажор, и на её крик тут же сбегутся соседи. Их подъезд стал маленькой крепостью, охраняли которую несколько бравых «солдат». Один из таких сейчас стоял у порога.

– Это Серёжа, – ответил он также тихо.

Она повернула замок. Его расплывчатый силуэт шагнул из одной темноты в другую.

– Лампочка перегорела, – сообщила она, услышав щелчок выключателя.

Сергей усмехнулся:

– Так даже и лучше.

– Ещё бы! Так ты не увидишь мой жуткий домашний халат.

– А я бы хотел посмотреть, – проговорил он с улыбкой.

«Так странно», – подумала Ира, – «Что улыбку можно услышать».

Она обратилась к нему с недоверием:

– Надеюсь, ты в этот раз без тушёнки?

Где-то совсем рядом прозвучал его приглушённый смешок:

– Ты хотела спросить, не принёс ли я выпить?

– Ты меня за алкашку считаешь? – возмутилась она.

– Нет! Просто я не хочу, чтобы тебе было плохо, – проговорил он, на этот раз излишне серьёзно.

«Нашёлся, заботливый», – подумала Ира.

– Зачем пришёл? – спросила она напрямую.

Серёжа вздохнул:

– Просто так. Хотел узнать, как ты?

– Я нормально, – сказала она.

– Я рад, – он стоял, прислонившись к стене. Почти незаметный на фоне густой темноты коридора. Только глаза иногда отражались каким-то загадочным блеском. Наверное, было неловко держать его здесь, на пороге? Но час был достаточно поздний. И на сегодня Ира уже исчерпала свой лимит красноречий. Она собиралась забраться в кровать и уснуть. Ведь только во сне ей удавалось вернуть свою прежнюю жизнь.

– Слушай, я тут нашёл кое-что, – вспомнил Серёжа. Он зашуршал, извлекая находку. – Дай руку?

В отсутствии света эта просьба звучала пугающе. Ира не торопилась её исполнять.

– Зачем? – спросила она с недоверием.

– Ну дай! – настаивал он.

Взамен она только плотнее прижала ладони телу. Обычно в детстве подобные вещи заканчивались не слишком-то весело. К примеру, однажды ей на рукав посадили жука. Правда, теперь она была взрослой. Вот только Серёжа… Учитывая, что парни взрослеют с отсрочкой.

Он рассмеялся:

– Трусиха!

– Что? – обиделась Ира, чувствуя, как внутри у неё пробуждается вредный ребёнок.

Она опасливо потянулась к нему. Их руки встретились где-то на полпути друг к другу. Пальцы его были горячими. Они обхватили запястье, стремясь удержать. И на ладонь ей опустился какой-то предмет. Ира потрогала.

– Что это? – проговорила она, чувствуя шероховатость.

– Увидишь, – сказал он загадочно.

Гладкий камушек странной формы заострённым концом впился в кожу. Ей не терпелось отправиться в спальню и посмотреть на него. Но она продолжала стоять, слыша короткие всполохи. «Тук-тук, тук- тук», – как будто стрелка настенных часов отбивала секунды. Но это была не она.

Серёжа приблизился. Настолько, что следующий вздох опалил ей висок. Ира закрыла глаза. Она покачнулась, и голова легла ему на плечо. Оно было надёжным, живым, настоящим.

– Спасибо, – прошептала она, сжимая подарок в руке.

Он стоял, не решаясь обнять её. Только дыхание участилось. И сердце стучало так громко, что его пульс теперь заглушал её собственный…

Воспоминание прервал зычный голос тёть Нади. Ира вернулась в реальность. Она потрогала висевший на шее подарок. Кулон в форме сердца покоился в выемке между ключиц. Не совсем в её стиле, но всё-таки мило.

– Говорят, что третий микрорайон скоро отключат от коммуникаций. А что делать зимой без горячей воды и света? – сокрушалась тёть Надя.

– Да не отключат. Они не имеют права! – нахмурилась Ира.

Накануне их область попала в красную зону. И отток людей увеличился. На выезде из города образовалась грандиозная пробка. Женщине в одной из машин стало плохо. Муж выбежал на дорогу и начал кричать: «Врача!». Но люди вокруг «задраили люки». Все сидели с закрытыми стёклами, а он метался между машин. В каждой из которых был как минимум один пассажир женского пола. Скорая, прибывшая на место происшествия, констатировала смерть от сердечного приступа.

Кто-то из очевидцев запостил видео в городском паблике, упрекая сограждан в чёрствости. Над ним посмеялись, предложив выйти на улицу и оглядеться! Другие, особо дотошные горожане, пытались добиться справедливости. Выясняя, когда возобновят поставки гуманитарной помощи. Им отвечали, что никогда. Подтверждением тому служили снимки, где в здании мэрии были выбиты стёкла.

Старые фотоальбомы, помнили город таким, каким он был до эпидемии. Теперь фотографии были иными. На них появлялись пустынные улицы, лишённые колёс иномарки и люди, пропавшие без вести.

– Я с добычей! – крикнул с порога дядя Витя.

Сначала на пол упала двустволка. А затем что-то тяжелое с глухим грохотом приземлилось рядом с ней.

Теть Надя обтёрла руки о фартук, и отправилась встречать добытчика.

– А ну не ори мне тут! Аську разбудишь! – велела она ещё громче.

Ира вышла в коридор и тихонечко ахнула, увидев пропитанный кровью суконный мешок. Лежащее внутри него тело, очевидно, только недавно бегало по улице.

– Это кто у вас там? – спросила она.

– Это полезное дикое мясо! – отчеканил дядь Витя, оставляя на пороге грязные ботинки.

Он нагнулся и поднял мешок. Край сукна оттопырился, из тёмных недр пахнуло свежей кровью. Ира поморщилась и отступила на шаг. Сердце её тревожно забилось. Что за мясо он мог отыскать в черте города? Уж не попался ли на мушку дядь Вите какой-нибудь бомж? Пересиливая отвращение, она двинулась следом за ним.

– Да клади ты его! Всё заляпал уже! – отругала тёть Надя.

Мешок плюхнулся на пол. Дядь Витя присел, вынимая наружу его содержимое.

– Вот это филейная часть, на котлеты, – сказал он, вручая тёть Наде обтекающий кровью кусок.

– Какие котлеты без молока? – вздохнула она, подставляя пакет.

– Ну, тогда на шурпу, – предложил дядь Витя.

– А что такое шурпа? – тихо спросила Ира, с замиранием сердца глядя на капельки крови у собственных ног.

Дядь Витя порылся в мешке и выудил кость.

– Суп такой, – пояснил он с охотой, – Обычно варят его из бараньего мяса, но и собака сгодится.

– Соб…, – Ира не смогла договорить. Рот заполнился горечью.

– Да не боись, не отравишься! – посмотрел на неё дядя Витя. – С нами, я помню, корейцы жили по-соседству. Так вот они вообще только собаками и питались.

Уже через пару часов они вчетвером стояли напротив его гаража. Древесные угли скворчали, подогревая казан, в котором дымилось «бесовское зелье».

– А если унюхает кто? – проговорила тёть Надя, боязливо озираясь по сторонам.

Дядь Витя хмыкнул в ответ.

– Так пускай забегают на огонёк, – он потрогал родную двустволку, – Мы их встретим, как следует!

Ира сглотнула. Суп и, правда, благоухал. И как бы ей не хотелось думать иначе, но измученный крупами организм, почуяв мясные пары, стал бесстыдно урчать.

– А Серёжка-то где? – всполошилась тёть Надя.

– Да щас он вернётся, – заверил дядь Витя, – Я его за водой отправил.

Аська, любуясь цветочками, бродила неподалёку. Солнце в дымке густых облаков уже припекало и хотелось раздеться. Ира сняла кофту и повязала её вокруг бёдер.

– Так вот, – продолжил дядь Витя.

Он опять заговорил про своего сослуживца. Того, что жил «дикарём», на берегу озера, вдалеке от людей.

– У него там и банька своя и какой-никакой обогрев. Он этот дом для жены покупал. Там красотища вокруг, ни души!

Дядь Витя откинул тяжёлую крышку и ткнул острием ножа варёную плоть.

– И чего с женой-то? Разбежались? – поинтересовалась тёть Надя. Она протянула картошку и та прямиком угодила в казан.

Он вздохнул тяжело:

– Умерла.

В поле зрения Аська присела на корточки. Она сорвала что-то и с радостным видом устремилась к совместному очагу.

– Давайте в суп кинем? – предложила она, демонстрируя гриб. Белёсая шляпка слегка покосилась, и юбочка в тон, огибала худую ножку.

Дядь Витя криво усмехнулся:

– Боюсь, что тогда этот суп превратится в предсмертную трапезу.

Испугавшись, Ася бросила гриб в траву и обтёрла руки о джинсы. Дядь Витя тем временем продолжал гнуть знакомую линию.

– Так вот, он зовёт меня, значит. Говорит: «Приезжай! Вдвоём-то оно веселее». А я ему отвечаю: «А если я впятером заявлюсь?».

Дальше последовал смех и заверения в том, что сослуживец оказался не против. Эта тема возникала всё чаще, на фоне «всеобщей миграции». Но Ира представить себе не могла, как уехать из дома, в котором прошло её детство. Из дома, где до сих пор ощущалось присутствие мамы.

Хриплый рокот мотора раздался неподалёку. И все четверо замерли, как будто в какой-то игре. Дядь Витя подвинул к себе карабин. На тропинку шагнул человек. Наблюдая его приближение, Ира боролась с собой. Она машинально потрогала хрупкое сердце на шее.

«Я тоже тебе что-нибудь подарю», – подумала вдохновенно.

Серёжа приблизился и встал напротив неё. Его русые волосы теперь были собраны в маленький хвостик. Поначалу он стриг их собственноручно, а потом, вероятно, решил, что в таком виде будет выглядеть старше.

Она улыбнулась ему. Он поймал её взгляд и ответил взаимностью. Ира успела заметить, как он смутился, увидел подвеску на шее. Она и сама покраснела, вспоминая вчерашнюю ночь. То, какими горячими были Серёжины губы. То, как нежно они целовали её. И хотя поцелуй был не первым по счёту, но Ира себя ощущала, как школьница, ещё никогда и никем не целованная.

– Чего тут у вас? – он кивнул на казан.

– Каша из топора, – поведала тётя Надя.

Серёжа сглотнул, сунул руки в карманы. Взгляд его снова метнулся к ней. Ира в ответ опустила глаза. Вчера, когда они обнимались, она ощутила бедром всю «стандартность его ориентации». И даже теперь, стоя на расстоянии, продолжала её ощущать.