Глава 26

В комнате он был не один. Когда Ира вышла из ванной, вместе с ним была какая-то женщина. Туника скрывала округлый живот. Тяжёлые волосы стянуты в узел. Было трудно назвать её возраст. На вид ей не было и сорока, но по факту могло быть и больше. Ира и сама с трудом узнала своё отражение в зеркале.

На полу была расстелена скатерть. И она, присев на корточки, выставляла еду. В корзине, какие обычно дают в супермаркетах, было много чего. Лепешка, какая-то зелень, и тарелка, завёрнутая в фольгу. Вероятно, она источала божественный запах! На который желудок у Иры отреагировал голодными спазмами. Она сглотнула, поправляя своё одеяние. Хотелось сменить его на что-нибудь более свежее. Теперь, на фоне туалетного мыла проступал запах пота и тины.

В какой-то момент женщина подняла на неё лицо. При виде Иры в раскосых глазах промелькнула вполне откровенная злоба. Она через силу вернулась к сервировке импровизированного стола. Замедленными движениями разложила приборы. Их число было парным: две тарелки, две вилки. Только нож был всего лишь один.

– Спасибо Мария, – поблагодарил её Шах. Он всё это время стоял на балконе. И вслед за ним в комнату ворвалось облачко едкого дыма.

Женщина встала. Глаза её гневно сверкали, а грудь вздымалась от частых вздохов. Казалось, ещё немного и она кинется на него с кулаками.

– Можешь идти, – равнодушно сказал Эрат и прошёлся по комнате.

Незнакомка сглотнула. Гнев на её лице сменило отчаяние. Узкий рот изогнулся, как будто она собиралась заплакать.

– Иди! – голос его стал ледяным.

Женщина наклонилась, стиснула пальцами ручки корзины. Взгляд, адресованный Ире, выражал жажду мести. Та даже попятилась.

Когда она вышла, Эрат приблизился к скатерти. Он вздохнул, оценив выбор блюд, и сел по-турецки на старый ковёр.

– Присоединяйся, – бросил, не глядя на Иру. И сдёрнул фольгу.

Головокружительный аромат распространился по комнате. Запах специй, печёного мяса и лука. Рот у Иры тут же наполнился слюной, и она несмело присела напротив него. Шах принялся поглощать своё мясо. Наблюдая за ним, Ира подумала, что это прозвище вполне соответствует его притягательной внешности. Восточный акцент добавлял ему сходства с Султаном. Не хватало чалмы.

– Принеси вино, оно в холодильнике, – бросил он, словно прислуге.

Ира замешкалась. Но всё-таки встала. Прошлёпав босыми ногами по полу, она добралась до закрытого в нише «Сатурна». Тот прохрипел недовольно, стоило ей распахнуть его дверцу. От увиденного в голове помутилось! На одной из полок лежал кусок колбасы, рядом с ним – головка отборного сыра, а ещё «этажом ниже» – обёрнутый в плёнку кусок шаурмы.

Это был перебор! В то время, как они с девчонками делили на всех один несъедобный огрызок, здесь еда просто лежала без дела. Такого её измученный мозг никак не мог оправдать.

Бутылка стояла на дверце. Взяв её, Ира почувствовала, как тело наливается силой. Шах сидел по-турецки, спиной, и не мог видеть её приближения. Ира, сжимая стеклянное горлышко, подходила всё ближе и ближе. Ею двигала ненависть. Она – человек! Недавно учившийся на педагога. Она в совершенстве владеет французским и сочиняет стихи. Она – Воронцова Ирина Геннадьевна, а не двадцать вторая.

– Не советую, – вкрадчивый тон пригвоздил её к месту.

Он даже не обернулся, продолжая жевать. А только расправил плечи, и бросил в пустую тарелку обломок кости.

– Ты не успеешь и пикнуть, девчонка, как я перехвачу твою руку. И эта бутылка будет последним, что ты увидишь в своей жизни, – проговорил он спокойно.

Ира так и осталась стоять. Как преступник, которого разоблачили.

– Ну же! Долго я буду ждать? – он пошевелил пальцами в воздухе, желая скорее нащупать бутылку.

Она молча приблизилась и вручила вино. Румянец залил её щёки. И недавняя вспышка погасла под гнётом стыда. Шах смотрел на неё с интересом. В глубине тёмных глаз не было гнева, который она ожидала увидеть. Скорее усмешка.

– Твоя доля, – он кивнул на остатки еды.

Ира взглянула на мясо. Секунду она размышляла, а стоит ли? А затем буквально вцепилась в него! Волокна была пропитаны соком, а сок пропитался приправой. Это ни шло, ни в какое сравнение с казённой похлёбкой. Пресной и жирной, как будто варёное сало. Пренебрегая вилкой и наплевав на манеры, Ира глотала его, почти не жуя. Понимая, что это неправильно! Но не в силах остановиться.

– Запей, – он придвинул бокал.

Рука была жирной и поэтому Ира решила её облизать. Чтобы ни капельки сока не пропало впустую! Она обхватила губами мизинец, затем безымянный…

– Продолжай, – велел он, когда её ротик покинул четвёртый по счёту.

Решив, что этого будет достаточно, Ира взяла бокал. Она глотнула, и креплёный напиток омыл её нёбо. В сочетании с мясом он и вправду был просто улётным.

– Не увлекайся! – усмехнулся Эрат. – Не хочу, чтобы ты быстро уснула.

Сделав глоток, Ира вернула на место бокал. Недожёванный ужин застрял в пищеводе. Выходит, что он не намерен её отпускать? И что будет после? Мысль о том, что трапезу следовало растянуть, пришла ей в голову только сейчас. Но на тарелке ещё оставался салат, сочные листья которого были похожи на заячьи уши. Ира достала один и куснула.

– Надеюсь, тебе уже есть восемнадцать? – он изогнул одну бровь.

Ира кивнула:

– Конечно.

Салатный лист хрустел на зубах. Она неспешно жевала его, надеясь, что это отсрочит «десерт».

– Ты здесь недавно, ведь так? – Шах отставил правую ногу, и халат натянулся на бёдрах. Ира увидела пятнышки спермы на ткани и отвела глаза в сторону.

– Да, – ответила коротко. Надеясь, что он не заставит её делиться подробностями своего пребывания здесь.

– Может быть, у тебя есть какие-то пожелания, или жалобы? – лениво подначивал он.

Было трудно поверить, что хозяин «гарема» не в курсе, в каких условиях содержат «наложниц». А значит, этот вопрос был только ради забавы? И поэтому Ира упорно молчала. Ей хотелось рассказать ему обо всём! О том, чем их кормят и как заставляют ходить нагишом, проверяя, нет ли на теле вирусной сыпи. О том, как родных разлучают друг с другом, а право на встречу дают лишь в обмен на минет. О том, что во время критических дней они потрошат матрасы, набивка которых выполняет функцию губки. О том, как практически каждую ночь солдаты приходят за кем-то из них…

– Ну, нет, так нет, – расслабленно выдохнул Шах. Он намерился встать.

И тут Ира воскликнула.

– Есть! – она усмирила дыхание, – Кое-что.

Он склонил голову на бок и в прорези горловины показались тёмные волоски.

– Что? – спросил с интересом.

Ира поспешно сказала:

– Бельё! Постельное. Без него неудобно.

«Идиотка! Ну, какое бельё?», – ругала она себя мысленно, – «Почему из целой тысячи пунктов ты выбрала этот?». Но фраза уже прозвучала, и Шах размышлял над ней, трогая пальцами щетинистый подбородок.

– Не проблема, – сказал он, подумав.

Ира сдержалась от комментариев. Хотя внутри у неё хозяйничал детский восторг. Эта победа вселяла надежду! Хотелось продолжить. Попросить, например, больше средств гигиены. Лекарства, одежду. Но она не решилась злоупотреблять его щедростью. По лицу было неясно, шутит он, или нет. Губы сдержанно улыбались, а глаза говорили обратное. Они излучали животный огонь! Словно одно лишь упоминание о постели опять пробудило в нём зверя.

– Семь комплектов, – проговорила она, не поднимая глаз. С трудом представляя себе, как издевательски будет выглядеть её нарядный матрас на фоне других.

– Даже так? – тёмный контур его бороды дрогнул. Он улыбнулся ей кончиком рта.

– Просто… нас семеро в комнате, – бросила Ира в своё оправдание.

Он замолчал, и она решила, что просьба её прозвучала излишне самонадеянно. Теперь ей не стоит рассчитывать даже на один! А ведь могли бы спать по-очереди…

– Семь, так семь, – ответил Эрат. И новая порция радости заполнила мысли.

На тарелке ещё оставалось несколько листьев. Ира взяла один из них, бодро вгрызаясь в сочную зелень. И удивляясь тому, как мало ей нужно для счастья теперь.

Эрат терпеливо дождался, пока она съест. Затем собрал края скатерти вместе со всем содержимым. Тарелки звякнули друг о друга, Ира еле успела выхватить ломтик лепёшки. Он отнёс узёл с грязной посудой к двери. И оставил его за порогом. Хороший способ убрать со стола!

Ира надгрызла хрустящий край. Хотя желудок её был битком, но хотелось насытиться впрок. Она уже размышляла, как стащит кусок колбасы. Сыр был слишком большим! Вот только куда его спрятать?

– А у тебя хороший аппетит, – сказал он, вернувшись в комнату.

Она машинально вскочила на ноги. Ощущая себя мелким псом по сравнению с волкодавом.

– Спасибо, всё было вкусно, – ответила вежливо. Как будто желая откланяться.

Шах сцепил пальцы в замок, громко хрустнул костяшками. От этого звука её передёрнуло. Казалось, что он разминается. Вот только зачем?

– Всевышний сказал: «Будь осторожен! Не дай женщине заплакать, ибо Аллах считает её слёзы», – проговорил он задумчиво.

Ира попятилась.

– Но говоря о женщинах, он имел ввиду тех, кто верен Аллаху, – Шах приближался. И словно в замедленной съемке, пространство сжималось вокруг.

– Кто твой Бог? – спросил он, когда запах мужского тела коснулся ноздрей. Его близость пугала до дрожи в коленях. До постыдного послушания, что возникало, стоило ей взглянуть на его кулаки.

Ира дышала порывисто. Она понимала, что от её ответа будет зависеть дальнейший исход. Если он ортодокс в плане веры, то минуты её сочтены! Ирин опыт был весьма ограничен. Она не придавала особого значения присутствию в жизни божественных сил. Не говорила спасибо, и редко просила о чём-то. Но в этот самый момент ей и впрямь захотелось припомнить молитву.

– Я… думаю, что Бог, он един для всех, – ответила робко. И прикусила язык, почувствовав, как участилось его дыхание.

– Аллах покарал женщину за её непокорность. Так почему же ты выжила? – небрежным жестом он приподнял её за подбородок, заставляя взглянуть ему прямо в глаза. Лицо его было так близко, что дыхание с привкусом винограда опаляло её покрасневшие щёки.

Ира закрыла глаза. Ей и самой бы хотелось узнать – почему? По какой аналогии вирус ищет новую жертву. И почему он не выбрал её? Обошёл стороной? Или всё-таки приберёг напоследок?

Шах склонился над ней. Он подцепил пальцами тонкий хлопок футболки. И та медленно двинулась вверх, обнажая колени и бёдра.

– Милая вещица. Давай её снимем? – предложил он, касаясь колючей щетиной.

Край футболки дополз до лобка, и она инстинктивно сомкнула колени. Он продолжил снимать её, и вскоре на свет показались упругие груди. Ира нехотя вскинула руки, давая ему возможность раздеть себя догола. И хотя тело тревожно сжималось, но разум её оставался холодным.

Отбросив футболку, он слегка отстранился. Изучая её с высоты своего «положения». Взгляд лениво блуждал по плечам, по ключицам, по животу. Везде, где ещё оставались заметными синяки. Пальцы его осторожно коснулись волос. После ванной они рассыпались в руках. Он убрал их за спину, открывая голодному взору жемчужную девичью шею. На бледной коже проступали следы чьих-то пальцев. Он потрогал их, словно примиряясь, ладонь его сжалась на горле. И испуганный всхлип вырвался у неё из груди.

– Больше никто не тронет тебя, – прохрипел он ей в губы. И в ту же секунду накрыл их своим удушающе жадным, безумным до жара в груди поцелуем.

Ира обмякла, ноги её подкосились. Она позволяла себя целовать, равнодушно впуская в свой рот его твёрдый, горячий язык. Он заполнял её, проникая всё глубже. Как будто указывал, кто здесь хозяин! Глаза её были закрыты, и только ресницы дрожали, бросая тень на лицо.

– Никто, кроме меня, – добавил, прервав поцелуй.

Руки его потянулись к халату. И пока он снимал, Ира смотрела на мятый подол. Он задирался всё выше и выше. Обнажая поросшие волосом икры, мужские колени и бёдра с косыми волокнами мышц. Первобытная мощь ощущалась в каждой клеточке сильного тела. А особенно в той, что появилась, когда длиннополый халат оказался на уровне живота.

Дорожка из тёмных волос превращалась в густой треугольник, у самого низа которого уже возвышался огромный, пронизанный венами член. Ира даже сглотнула. У неё пересохло во рту от одной только мысли, что он уже был в ней. И сейчас это вновь повторится.

Шах стянул через голову свой балахон и бросил его туда же, где валялась футболка. Широкая грудь с завитками волос предстала её изумлённому взору. Ира боролась с собой, с позорным желанием сдаться. И когда он схватил её руку, то она возражающе дёрнулась.

– Потрогай его, – прозвучал хриплый голос. И сквозь его нетерпение она ощутила мольбу.

Ведомая им, ладонь Иры двинулась ближе, навстречу жаждущей плоти. Она закрыла глаза, ощущая, как купол головки касается пальцев. Он надавил, вынуждая их сжаться вокруг ствола, и подвигал рукой, демонстрируя, как нужно делать. Она повторила несмело, и ответом ей был одобрительный вздох. Член в ладони горел, наливаясь всё больше и больше. От стыда было трудно дышать, но она продолжала дрочить его. Зная, что это всего лишь прелюдия, и вскоре эта часть его тела окажется в ней.

– Ммм, да, девочка, вот так, – он запрокинул голову, демонстрируя крепкую шею. И зарычал, когда пальцы её случайно коснулись яиц.

Ира отпрянула, но он тут же её отловил. Развернул, прижимая к себе. И горячий стояк теперь раздвигал ягодицы.

– Что? Нет! – она отчаянно дёрнулась, когда палец, смоченный влагой слюны, подготовил отверстие.

– Тебя уже брали так? – спросил он, смакуя момент.

Вместо ответа Ира сильнее вцепилась в постель, на которую он опустил её вниз лицом. Хотелось сказать ему правду! О том, что в анальный проход её трахали против воли те самые люди, которыми он управлял. Но она не успела! Тщательно смазав его, он вошёл. И, болезненный выкрик погас в складках сатиновой простыни.