Глава 54

Спустя два дня

Герман

— Хоро-о-о-ош! Красава! — Дэн хлопает себя по бедру, одобрительно при этом присвистнув.

Мои эмоции по сравнению с его — скромны. Я лишь криво улыбаюсь, глядя на то, как Артем скручивает Юсупова, заломив ему руки за спиной. Сделать это старлею с таким телосложением не сложно, и я помню, какой Тимурка хилый задрот.

— Че происходит? Вы охренели? На каком основании? — доносится до нас его возмутительное оранье.

На самом деле оснований для задержания у старлея никаких. Чертов отморозок даже скоростной режим не нарушил, но это единственная возможность до него добраться.

Позавчера утром, сидя напротив меня за столом и глядя мне в глаза, Артем поинтересовался о моих планах в отношении Юсупова. Мои планы — слить в сеть фото подонка, а после разбить ему рожу, возможно, оказались не настолько оригинальными, как бы он хотел, но гаец охотно сообщил, что тоже в деле.

И выдал мне все, что знает. Все, что рассказала сестра.

Рассказала ему, а не мне…

Найти Юсуповскую дачу не составило труда. Адрес этой дачи все время был у меня в сообщениях, как оказалось. С того дня на пляже, когда Даша надиктовывала его на мой телефон как место съемки детского праздника. Еще тогда этот адрес мне показался знакомым. Потому что по нему я уже был. В день, который стал роковым. Для нас с Дашей.

Я знаю, что во всем она винит меня. В том, что с ней случилось виню и я себя сам…

Мы с Артемом проторчали в его пятнашке до самого вечера.

Пасли Тимура и его команду.

Кучка жалких подонков была там, за высоким забором, откуда на всю округу разносились смех и оглушающая музыка. Но за это время ни один из ублюдков не вышел, да и мы были уверены, что, если бы и решились к ним наведаться в гости, вряд ли бы они открыли нам калитку.

Под вечер ворота внутреннего гаража поднялись. Спустя пару секунд выехала тачка. Три подонка скатались до ближайшего магазина, затарились бухлом и снова спрятались за забором.

Уверен, Юсупов ждал меня. Понимал, что рано или поздно я приду, поэтому ховался на даче и изредка выбирался оттуда на тачке в сопровождении таких же дружков-отморозков. Но, очевидно, он не ждал, что сегодня, на пути к тому же магазину его тормознет гаишник.

— Дэн, сейчас сразу за ними, — инструктирую Сокола, наблюдая, как Артем с крепким парнем в форме грузят в патрульный Форд матерящегося и обещающего им скорейшую расправу Тимурку.

Это неминуемо случится.

Неминуемо.

Мы шли на это с полным пониманием, чем наши неправомерные действия могут для нас обернуться.

Дружок Юсупова матерится и растерянно носится вокруг тачки. Начинает лихорадочно кому-то звонить.

Времени критично мало, поэтому газуем с Соколом сразу, как только Тимурку пакуют в салон, и пристраиваемся на хвост Форду.

Ехать до отделения ГИБДД, где работает брат Даши, минут десять.

Все это время Сокол читает мне нотации, которые слушаю вполуха.

Адреналин, бурлящий в крови, глушит.

Постукиваю пальцами по пластику подлокотника.

Нетерпение вынуждает елозить по сиденью.

В боковом окне, в которое смотрю, все размыто. Уже и не знаю, что больше застилает пеленой глаза — усталость или кипучая злость. Один фиг, настроение как раз такое, чтобы крушить.

— Не перестарайся, — просит Дэн, когда выпрыгиваю из его машины у входа в участок.

Ничего не пообещав, захлопываю за собой дверь.

Мне нечего ему пообещать, потому что сам не уверен, куда меня понесет.

Артем с Юсуповым уже здесь.

Видел патрульную машину слева от крыльца.

Сигнал турникета загорается зеленым.

Пройдя его, подхожу к мужику, которого видел в прошлый раз, и он ждет меня. Каждое лицо, пока иду в сопровождении по знакомому коридору, мне знакомо. Как и лязг камеры, железную дверь которой для меня открывают.

Ее стены, запахи, звуки и деревянная шконка — тоже знакомы.

Забираюсь на скамью с ногами. Подтягиваю к груди колени.

На голову набрасываю капюшон от толстовки и достаю телефон из кармана.

Время в таких местах тянется бесконечно долго.

Смотрю на дисплей, на цифры, отсчитывающие минуты со скоростью черепахи. Мышцы начинает ломать.

Я боюсь, что мы не успеем. Что за подонком Юсуповым приедут раньше, чем я передам ему свой «привет».

Не знаю, как убить эти секунды. Не знаю, получится ли у старлея выбить из урода признание, но я хочу верить, что сейчас, сидя один на один в кабинете, Артем постарается сделать все, чтобы у отморозка сжалось очко.

Пальцы на автомате открывают переписку с Дашей.

Позавчера Артем вернул ей телефон, а вчера…она мне написала.

Просила встретиться.

Я ей отказал.

Ответил, что не хочу ее видеть.

Твою мать, я серьезно не хочу ее видеть!

Без понятия, сколько мне потребуется времени. Чтобы смотреть на нее без желания наорать или сделать больно.

Так же больно, как она мне. Когда прогнала, когда ничего не сказала, когда не разделила со мной свою горечь…ведь…Ведь, кажется, это так должно работать в отношениях, в гребаном горе и радости?

Я чертовски злюсь на нее.

Эгоистично злюсь, что выбрала не меня. Что ей оказалось легче открыться брату, чем мне. Обречь меня на мучения, пока мысли драли меня изнутри, когда думал, что ублюдок Юсупов ее…трогал.

Глаза непроизвольно цепляются за последние сообщения в нашей переписке:

Жена: я запуталась. Прости. Я испугалась. Испугалась, что ты снова поедешь к нему. Испугалась за тебя. Мне нужно было время побыть одной.

Я: Теперь мне нужно побыть одному

Жена: Ты не имеешь права на меня злиться! Я не знала, что делать. Мне было страшно.

Я: И мне тоже. Но мы могли бы вместе со всем этим справиться.

Жена: Мы не справились.

Я: похоже на то.

Жена: Может, нам стоит развестись в таком случае?

Я: хрен тебе!

Развестись… Сердце каждый раз останавливается, когда глазами прикасаюсь к этому слову.

Я обязательно надаю ей по жопе за эти слова, но только тогда, когда буду уверен в себе, что сделаю это нежно. А сейчас, как мазохист, я раз за разом вожу глазами по ее последнему сообщению. И оно как допинг. Отлично стимулирует во мне сокрушительную ненависть, с которой сжимаю кулаки.

Негромкий звук уведа отскакивает от бетонных стен. На экране телефона видеозапись от Артема.

Мои губы расползаются в широкой улыбке.

Я не буду его смотреть прямо сейчас, если оно уже на моем телефоне, значит, у старлея все получилось. Даже представлять не хочу, каким образом он выбивал из Юсупова признание, я концентрируюсь на громких шагах в коридоре и голосе.

Гашу экран.

Капюшон натягиваю максимально на брови, голову опускаю низко.

Звон металлического замка.

Лязг двери.

Запахи сырости и плесени забиваются смердящим гнильем, это означает, что в камере нас теперь двое.

— Вы попали. Вы все покойники здесь, — плюется Юсупов, когда его вталкивают в клетку. Ко мне. С диким разъяренным зверьем. — Вы знаете, кто такой Руслан Юсупов?! Он вас в порошок сотрет! Всех до единого. Уроды, выпустите меня! — лупит ладонью по решетке.

Из толстовки достаю сложенный вчетверо лист.

Юсупов матерится, стоя у двери спиной ко мне.

Все, что сегодня здесь происходит и произойдет — противозаконно, и сейчас я делаю то, что даже и не вспомню, когда делал это в последний раз — набираю контакт, который спустя пару гудков отвечает.

— Привет. Мне нужна твоя помощь…пап, — говорю отцу и, оставив его висеть на проводе, кладу телефон на шконку.

Если до этого момента Юсупов меня не заметил, то сейчас он медленно оборачивается.

Замирает как запуганный до смерти шакал. В его глазах — первобытный страх, и я иду на этот запах. Запах возмездия. Слышу, как его пульс бьет по ребрам, и этот звук — музыка для моих ушей.

— Надеюсь, ты сегодня не успел пообедать? Потому что у меня для тебя кое-что есть, — я, как хищник, смотрю ему прямо в глаза, пока расправляю лист.

Его же глаза мечутся по сторонам.

— Эй! Эй! Кто-нибудь! Выпустите меня! Эй! Помогите! — орет ничтожество, вжимаясь спиной в железные прутья.

— Узнаешь? — я останавливаюсь в паре метров от него и даю в полной мере прочувствовать безвыходность его положения, пока его взгляд лихорадочно бегает по черной надписи на белом листе — жри, мразь!

Юсупов дрожит, глядя на то, как сжимаю в кулаке этот лист, которым собираюсь его скормить.

— Приятного аппетита, Скрипач… — делаю к нему шаг и выбрасываю вперед кулак.