Глава 18

Работа закипела. Пока ещё не прибыла основная масса студентов-помощников, весь груз создания зелий лёг на плечи преподавателей, работников лекарского крыла и добровольных помощников. Меня тоже не миновала сия участь. Процесс усложнялся тем, что необходимое варево готовилось не больше 2,5–3 литров за раз. Выяснилось это опытным путём, когда несколько котлов просто проплавились насквозь и отправились на выброс, очень сильно воняя. Настолько, что мне казалось, что я пропиталась этим отвратительным запахом до самого нутра. И как бы я ни мылась, никакие шампуни и отдушки не помогали. Либо этот запах въелся в мой нос (что было более вероятным). Так что мы варили зелья с утра до вечера с перерывами на еду. Компания «Эрбэ де ла Форе» предоставила некоторые редкие ингредиенты по себестоимости, без наценок. Совсем бесплатно пожертвовать не позволяла политика компании, уж слишком дорогие травки выходили в процессе выращивания. Нет, некая часть досталась ГИМИКу совершенно бесплатно, но она вырастала и размножалась гораздо проще и финансово менее затратно.

Боевики сначала радостно скалились, что им не придётся возиться во всех «этих травках-муравках и вонизме», однако счастье их продлилось ровно до вечера, когда им объявили, что у них появятся дополнительные тренировки. Да, даже несмотря на то, что они выпускники. И да, даже несмотря на то, что они и так будут заниматься с «мальками», как прозвали студентов младших курсов. Эти тренировки специально разрабатывались Мстиславом с учётом знаний Лыка и собственных наработок Свердловского, дабы «повысить моральный дух и выносливость», потому что иначе они (боевики) не продержатся против Пожирателя и одной минуты. Частично я даже склонна этому верить.

Лыко связался с демоном и эльфом. Мужчины оказались очень удивлены тому, что Грынхпол всё ещё топчет этот мир, ведь они, как и старый библиотекарь, были уверены, что тварь сгинула вместе с Ингом, когда тот взорвался. Но увы, запечатывающий барьер сыграл злую шутку, оказавшись круче, чем планировала Инесса. Перо и Шутник пообещали прибыть в ГИМИК на второй-третьей неделе сентября. Ректор так обрадовался, что предложил им провести несколько (десятков) лекций для вольнослушателей, на что гости предварительно ответили согласием. Их реальные имена мне, в отличие от Зигизмундовича, не были известны, поэтому я даже не представляла, о чём таком могли рассказать эти личности. Но, возможно, я бы тоже сходила их послушать.

Амулеты для людей мы подготовили в первый же день, я влила в них частицу своей магии и, подумав, засунула к Тимофею кусочек Мони. Передавать, правда, их пришлось Лику. Я банально не успевала.

В трудах и заботах пролетело несколько дней, одинаковых до невозможности. Производство зелий ужасно выматывало, потому что в определённые стадии изготовления от котлов отойти становилось невозможно, ибо нужно было следить за консистенцией, цветом, пеной. И не дай Создатель жидкость попробует закипеть сильнее, чем необходимо по рецепту! Так что я приползала на ужин, оттуда — к нам в комнату, предпринимала очередную безуспешную попытку отмыть мерзкий запах, а потом сразу же заваливалась спать. Наступало утро, и всё повторялось по новой. Так что для меня стало сюрпризом, когда внезапно оказалось, что новый учебный год начнётся уже на следующий день.

В этот раз нас отпустили даже до обеда. Костяк зелий заготовили, остальным должны были заняться начавшие прибывать студенты. Я ползла в комнату, наблюдая, как коридоры заполняются шумом, по дорожкам спешит всё больше и больше народу, кто-то обнимается, радуясь встрече, кто-то, наоборот, бросает друг в друга злые взгляды. В ГИМИКе снова закипела жизнь. Я встретила несколько знакомых ребят, которые учились курсами младше, и вежливо им кивнула. На что-то большее сил не хватало, особенно на разговоры. Почти каждый глоток воздуха пах то ли тухлыми яйцами, то ли тухлым мясом, то ли дерьмом горгульи, то ли всем вместе. Мне кажется, даже по моему убитому внешнему виду это читалось, поэтому никто не подходил с расспросами, почему же я до сих пор тут, ведь я должна была покинуть эти стены ещё летом. Я надеялась, по крайней мере, что дело заключалось именно во внешнем виде, а не в запахе.

В нашей комнате царил разброд и шатание. Мои любимые боевики решили расслабиться, и, похоже, уже не первый час резались в карты, попивая из бокалов что-то с небольшим градусом. Понять, кто же выигрывает, у меня не вышло, но вид у обоих казался весьма и весьма довольным.

— Эй, Эллз, от тебя смердит! — радостно осклабился Рыжик, а потом демонстративно зажал нос пальцами. Я смерила его уничижительным взглядом. Алекс хихикнула.

— Посмотрела бы я на тебя, как ты варишься в этом зелье, — пробурчала я, проходя мимо. Но друг не успокоился:

— Но я же не варюсь! — и захохотал. Я очень устала, но нашла в себе силы подойти к нему поближе и сунуть свои руки ему под нос, заблокировав сопротивление магией. Феликс попытался не дышать, но надолго его не хватило, так что он вдохнул, закашлялся и скорчил рожу.

— Если не хочешь, чтоб я их вытерла об тебя, лучше помолчи, — хмыкнула я, отступая от поверженного врага. Возможно, если бы я постояла ещё немного, он бы бросился мне в ноги, изображая коленопреклонённого клоуна, но я не стала. — Я в душ. Надолго. Меня не кантовать! — бросила я и начала уползать в ванную комнату.

— Эй, подожди! — остановила меня эльфийка на самом пороге. — Ты же помнишь, что у нас сегодня вечером маленькая вечеринка на берегу Русалочьего?

— Да? — я застопорилась, потом помотала головой. — Я не пойду.

— Да ну, брось! — Феликс положил карты на стол рубашкой вверх и поднялся. — Мы же договаривались. Тем более, твой Тим так и ждёт, пока ты, наконец, освободишься.

— Он не мой, — я снова повернулась к ним спиной.

— Ага, — поддакнула подруга. — Именно поэтому он так и обтирает вечерами порог, дожидаясь твоего возвращения.

Я слегка улыбнулась, радуясь, что друзья не видят выражения моего лица, но, похоже, они и так всё поняли.

— Не могу обещать, — я мотнула головой и переступила порог.

— Сегодня в 8 вечера, — настойчиво повторил Рыжий, я же дёрнула плечом и затворила за собой дверь. — Не заставляй меня тащить тебя силком! — донёсся до меня его крик. Ха! Представила бы я эту картину, но донести меня дотуда он сможет разве что в бессознательном состоянии. А я к нему очень близка.

Водные процедуры заняли у меня больше полутора часов. Минут тридцать из них я просто отмокала в ванне, и даже почти задремала. Мысли роились странными тучами, перетекая с одного на другое, с Пожирателя на Моню, с Тимофея на Заболоцкого, с родителей на моих будущих, неизвестных мне пока, учеников. Какими они будут? Сможем ли мы поладить? Хорошо ли, что у меня будут только младшие курсы, или со старшими стало бы тоже интересно?

— Хозяйка Элли, не спите, — заскрипел Моня, вырывая меня из полудрёмы. — Вы собирались пойти в библиотеку.

— Да, точно, спасибо! — я встряхнула головой и поднялась на ноги. Пена почти вся опала и стекала скользкой жижицей по коже. — Не подглядывай! — строго произнесла. В ответ услышала лишь фырканье.

— Больно надо! Вы не в пределах моего интереса, — заявило моё творение. Я заинтересовалась:

— А что же или кто в пределах твоего интереса?

— Пока не знаю, но чувствую, что когда-нибудь я его встречу.

Я уважительно хмыкнула. Будет интересно посмотреть на эту легендарную встречу Мони и его гипотетического интереса. Каким он может быть? Ни малейшего понятия…

Когда я уже почти собралась выходить, в дверь требовательно застучали:

— Эй, ты там ещё в русалку не превратилась? — донёсся до моих ушей голос подруги. — Имей совесть, ты в этих помещениях не одна!

— Отстань, — почти пробулькала я, в третий или четвёртый раз промывая волосы. — Я теперь водоплавающее…

За дверью что-то негромко поворчали, раздался ещё один стук, и наступила тишина.

Библиотека встретила меня прохладой и пока что пустотой. Основной наплыв за учебниками ожидался на следующий день, когда, наконец, вывесят расписание предметов. Впрочем, несколько заинтересованных макушек уже мелькали в читальном зале. Но меня интересовал лишь один человек, вернее, ведьмак.

— Лука Фомич, добрый день! — радостно поздоровалась я. Библиотекарь нашёлся в глубине зала, посвященного зельеварению. Он тоже мне обрадовался.

— Здравствуйте, деточка! — ведьмак улыбнулся, и небрежным взмахом руки отправил куда-то стопку книг. Она медленно полетела вдоль книжных полок. Тома отделялись от общей массы и вставали, видимо, на свои места среди собратьев. Выглядело завораживающе. — Как продвигается заготовка зелий?

— Ой, и не спрашивайте, — отмахнулась я, передёрнувшись. — Более мерзкого зельеварения я и не припомню. Хотя нет, было кое-что погаже, но оно варилось куда в меньших масштабах. И не так протяжённо по времени.

Лыко негромко засмеялся, а потом пригласил меня присесть за одним из столиков. Я с удовольствием присоединилась. Некоторое время мы вели неспешную беседу о какой-то ерунде.

— Я так понимаю, Элли, — лукаво улыбнулся ведьмак, — вы не просто так пришли проведать старика?

— Не просто, — повинилась я. — У меня к вам очень личное дело…

Я запнулась, не зная, как продолжить. Библиотекарь молчал и лишь ободряюще смотрел на меня, не торопя. Собравшись с мыслями, я всё-таки начала выдавливать из себя:

— Понимаете, я не очень сильна в истории своей расы. Да и не то, чтобы раньше меня сильно это волновало… — никогда до этого я не страдала особым косноязычием, но вот оно меня настигло. Причём, в каких-то невиданных масштабах. Я, не смотря на Луку Фомича, стала нервно растирать свои пальцы. — В общем, — взяв себя в руки, чуть уверенней продолжила. В конце концов, пластырь иногда лучше отодрать сразу… — Не знаю, слышали ли вы об этом, но издавна у нас, у линар в смысле, запрещены отношения с людьми. Я везде искала информацию о том, что могло послужить причиной, но внятного ничего не нашлось. Спрашивать напрямую у своих родичей я несколько опасаюсь, вполне справедливо ожидая расспросов, а чего вдруг мне стукнуло в голову узнавать о подобном в 150 лет.

— Я так понимаю, причина всё же есть? — покивал головой ведьмак. Я как-то растерянно на него посмотрела и вздохнула. Не знаю, отчего вдруг я прониклась к нему таким доверием, но мне очень хотелось поделиться тем, что наболело на душе. И почему-то казалось, что дальше нас двоих этот разговор не уйдёт. И это ощущение мне очень нравилось.

— Я влюбилась, в первый раз в жизни, — призналась я и спрятала лицо в ладонях. Ну вот, сказала, наконец, вслух. — Это человек. И я знаю, что мне нельзя заводить с ним отношения, я пытаюсь отталкивать его от себя изо всех сил, но собственное тело меня подводит. И судьба постоянно сталкивает… И я вижу, что я тоже очень интересна ему. Но я боюсь, — прошептала я. — Я очень хочу верить, но боюсь…

Теплые сухие ладони легли мне на плечи, и я доверчиво уткнулась лбом куда-то в районе груди неслышно подошедшего ко мне Луки Фомича. От него пахло книжной пылью и еле слышно зельем от ревматизма. Мне стало очень уютно, и струна внутри разжалась. Он погладил меня по голове, и в ней точно прояснилось. Я подняла голову и посмотрела ведьмаку в глаза. Когда-то карие радужки помутнели и стали болотного цвета, но лучились теплом и добром. В этот миг Лука Фомич казался моим давно потерянным дедом или старым милым дядюшкой, взявшим на себя мои тревоги.

— Извините, меня что-то прорвало, — я слегка отстранилась, вытерев тыльной стороной ладони непрошенную слезу.

— Ничего, Элли, бывает, — он, немного кряхтя, придвинул стул поближе ко мне, сел на него и взял меня за руки. — Я понимаю вашу беду…

— Обращайтесь ко мне на «ты», — все ещё смущённая я махнула головой. — В конце концов, вы меня куда старше. Я себя начинаю чувствовать очень неловко.

— Как скажешь, — добродушно усмехнулся Лука. — Попробую тебе помочь, деточка. По правде сказать, у нас в библиотеке есть некоторые экземпляры книг и документов, которые невозможно найти с помощью поиска. В целом, они и в каталог-то не внесены. Что-то слишком опасное, что-то почти ненужное.

— Я думала, любые документы вносятся в каталог, даже ненужные, — удивилась я. — Со слишком опасными я в целом согласна. Но ведь даже в ерундистике типа, — откашлялась, вспоминая название, — «Уложения о порядке жизни линар, составленное высшими членами Совета Старейшин» и бла-бла-бла, можно найти немного полезной информации.

— Никогда не слышал о подобном Уложении…

— О, я могу дать вам почитать, — почти угрожающе пообещала я. — Вам точно не понравится.

Старик расхохотался. Отсмеявшись, продолжил:

— В любом случае, так было заведено уже очень давно, задолго до меня. Самое забавное, что я пытался вносить некоторые опусы в каталог, но очевидно, заклинание оказалось настроено так, что попросту удаляло названия, едва они только полностью проявлялись на специальном свитке. Так что после энной попытки я попросту махнул на каталог рукой, — он хитро посмотрел на меня, — и завёл свой собственный список неучтённых книг.

— Ух ты! — восхитилась я. Библиотекарь кивнул и поднялся на ноги.

— Пойдём ко мне в кабинет, я покажу тебе, что там есть. Я точно помню, что линары упоминались в одной или нескольких неучтённых книжицах…

«Книжица» оказалась вовсе не одна. Пока Лука Фомич ставил чайник и вытаскивал на стол сладости, я с любопытством изучала список тайных сокровищ библиотеки. Там встретилась уже знакомая мне «История возникновения рас наипервейших», которую каталог явно посчитал недоказательной, а ещё несколько указов линарского Совета Старейшин. Пожалуй, именно они мне и были нужны. Все они исчислялись махровыми годами. Страшно представить, как выглядели сами документы. Хотя, везде накладываются чары сохранности, но всё же…

— Только после чая, — замахал на меня руками ведьмак, едва я заикнулась о названиях нужных мне указов. Пришлось смириться и присоединиться к внезапному плюшечному перекусу. Чай оказался травяным, плюшки — с повидлом, жизнь начала налаживаться. Вот и на губах заиграла довольная улыбка, а библиотекарь, похоже, только и ждал этого. — Неприятную информацию надо изучать на сытый желудок, — назидательно сообщил он. Возразить нечего.

Два или три указа я проглядела, лишь вскользь затронув содержание. Для меня там не оказалось ничего интересного: что-то о земледелии, помощи другим расам, воспитании нового поколения. Для общего развития неплохо, но сейчас оно не интересовало. А вот четвертый указ заставил моё сердце сначала замереть, а потом заполошно забиться. Бинго!

Указ Совета Старейшин «О ПОЛНОМ ЗАПРЕТЕ РОМАНТИЧЕСКИХ И БРАЧНЫХ ОТНОШЕНИЙ МЕЖДУ ЛИНАРАМИ И ЛЮДЬМИ». Вот и нашёлся источник моих проблем.

Библиотеку я покинула в подавленном состоянии. Прочитанное въелось в мозг и отравляло душу своей неотвратимостью. Судя по тому документу, шансов у нас с Тимофеем нет никаких, а если мы всё же рискнём попробовать, то последствия могут стать фатальными либо для одного из нас, либо для обоих. Лестницы и переходы проплыли как в тумане, лишь ветер на улице немного смог привести меня в чувство. Я встряхнула головой, огляделась вокруг на спешащих по своим делам студентов, а после направилась в домик к Моне, наплевав на то, что перемещаться стоит парами, особенно в тёмное время суток. Благо, до него оставались несколько часов.

Там меня и нашла Алекс, сидящую на веранде с чашкой не выпитого чая в руках и уставившуюся в одну точку. Она молча пододвинула кресло поближе ко мне и села рядом. Некоторое время изучала мою печальную фигуру взглядом, а затем заговорила. И говорила долго, что-то абсолютно отстранённое, не имеющее никакой связи с реальностью. Содержание совершенно не отложилось в голове. В какой-то момент этот разговор помог, и я чуть-чуть пришла в себя.

— Спасибо, — выдохнула я и слабо улыбнулась. — Ты вытащила меня из скорлупы.

— Хорошо, — серьёзно кивнула эльфийка. — А теперь рассказывай, что тебя туда загнало!

Ничего не оставалось, как подчиниться этому повелительному тону и выложить всю историю без прикрас. Подруга задумчиво почесала нос, а потом решительно поднялась на ноги:

— Мне кажется, ты надумываешь. Уже столько веков прошло, этот указ давно перешёл в разряд забытых.

— Вот именно, забытых, а не отменённых, — возразила я. — Если нашла я, то может найти и кто-то другой.

— Нужно, знать, что искать, — засомневалась Алекс.

— Поверь, — вздохнула я, — кому надо, тот будет знать…

— Я считаю, что надо жить, пока есть возможность и просто наслаждаться каждым моментом, — пожала плечами девушка. — Поэтому отрывай свою попу от этого стула и пошли на вечеринку.

— Я не пойду, — заупрямилась я. Не хочу. — Там скорее всего будет Тим, а я пока не готова.

— Пойдём, — начала канючить эльфийка, дёргая меня за руку так, что я тряслась всем телом. — Давай, там будет весело!

— Там будет Тим! — повторила я. Подруга фыркнула и снова затрясла меня так, словно я превратилась в мешок с подарками. Она продолжала ныть, затем принялась щекотать меня. Не то, чтобы я боялась щекотки, но неугомонная Алекс может довести кого угодно. — Ладно, драмул с тобой, — сдалась я и предупредила: — но держи его от меня подальше.

Эльфийка заставила меня переодеться во что-то приличное и годное для посиделок в лесу, опять призвав волшебную способность Мони создавать вещи. Удобные брюки и кофта с небольшим вырезом болотного цвета почти смирили меня с реальностью. Но всю дорогу до Русалочьего озера я не переставала ворчать. А заняла она с полчаса точно, потому что прямого пути от домика не существовало. Вернее, мы пока не пытались его проложить. Возможно, Моня бы и смог, но Алекс о такой возможности даже не задумалась, а я из вредности не стала предлагать. Так что в течение пути она терпеливо выслушивала нытьё, которое закончилось лишь в тот момент, когда я увидела на облюбованном для вечеринки месте Ремнира Вогеля с заветной фляжкой в руках. О, как загорелись мои глаза! На лице гнома тут же появилось опасливое выражение, явно сообщавшее, что он не прочь и слинять куда подальше, но стало уже поздно: гномий самогон попал в мои цепкие пальцы.

— И тебе здравствуй, Элли, — вздохнул целитель, мысленно попрощавшись со своей фляжкой. Его воспоминания о выпускном, похоже, оставались очень сильны.

— Не печалься, Ремнир, я скоро её тебе верну, — пообещала я и плюхнулась рядом с ним на ствол поваленного дерева. Откупорила пробку, хлебнула, а потом чуть не умерла от количества огня в горле. — Это что, шилад, такое? — просипела, когда смогла вдохнуть в себя хоть чуть-чуть воздуха.

— «Дыхание дракона», — любезно сообщил Ремнир. — Ты сделай ещё глоточек, сразу пройдёт.

— Смерти моей хочешь? — вытаращила я глаза, а гном расхохотался и покачал головой.

— Нет, я серьёзно.

Я смерила его подозрительным взглядом, но всё же сделала ещё глоток. Как по волшебству жжение в горле начало уходить, а приятное тепло — разливаться по всему телу. Следующий глоток на вкус показался нектаром. Удивительно!

— Это что за магия?

— Секретный семейный рецепт, — усмехнулся гном, а потом нагло отнял свою фляжку обратно и тоже отхлебнул. — Понравилось?

— Весьма!

Народ потихоньку собирался. В основном знакомый, несколько старшекурсников, которых я видела в лицо, но не знала по именам; такие же практиканты, как и мы с друзьями. Протопала компания боевиков, с хохотом подбираясь к костру. Они волокли с собой огромные брёвна, и явно не для того, чтобы сидеть на них. Место, где мы находились, давным-давно использовалось под различные посиделки, так что тут имелись несколько видов столов, разные пеньки, брёвна, к которым умельцы приделали спинки и многое другое. А кострище уже настолько прогорело, что, наверное, на несколько метров вглубь земля превратилась в угольки. Особенно с учётом того, какие иногда царили в костре температуры.

Мы с Ремниром неспешно вели беседу, периодически передавая друг другу фляжку. Несколько раз в поле зрения мелькала Алекс, но видела, что у меня всё в порядке, и снова исчезала в толпе. Настроение перескочило нейтральную отметку и приблизилось к улучшению. В голове царила удивительная ясность. И вскоре я поняла, почему. Коварный напиток ударил в ноги и не позволил встать. Единственная попытка закончилась ничем, а подлый гном захихикал, риторически поинтересовавшись, как я думаю, почему он сидит и не двигается с места.

— Ну, ты сам виноват, я остаюсь, — хмыкнула я.

Тем временем начало темнеть. В воздух взлетели копии моих светлячков, какого-то яркого света от них не требовалось, лишь создание атмосферы. Эрик и его товарищи начали жарить мясо, и по полянке распространился умопомрачительный запах. Кто бы знал, что тёмные эльфы такие кулинары! К нам подошли знакомые ребята и сели рядышком. Полянка оживилась. Они притащили с собой две гитары, какой-то барабан. Тут же зазвучали песни, и я с удовольствием начала подпевать. И далеко не сразу мой взгляд выхватил приближающуюся троицу — Феликса, Олега и Тимофея. А когда выхватил, пытаться спрятаться стало поздно. Пришлось здороваться.

— Привет! — Тим сел с другой стороны от меня, и мне стоило невероятных усилий не дёрнуться в сторону. Спокойно, Элли, ничего не происходит, вы просто разговариваете!..

— Привет, — слабо улыбнулась я и частично соврала: — Извини, я сегодня вяленькая, работа над зельями совсем меня упахала.

— Ничего страшного, — костёр вспыхнул в его глазах, наделив их какой-то пленительной для меня магией. Пришлось незаметно ущипнуть себя за бедро, чтобы перевести внимание на что-то другое. — Я всего-то занимался учебными планами. По сравнению с твоими зельями — сущая ерунда, — пошутил парень.

Внезапно раздался громкий хохот, и мы все повернулись в ту сторону. Четверо парней, одним из которых оказался Феликс, тащили огромные брёвна, и явно не те, что ранее принесли боевики. Эти были выше человеческого роста, а обхватить их удавалось с огромным трудом. Бахвалясь друг перед другом, они не использовали магию. Напрямую не использовали. Делали вид, что они очень сильные, и тащат огромные брёвна голыми руками, но верилось в подобное слабо. Я могла бы поверить, если бы среди них оказался хоть один тролль, однако в наличии имелось два эльфа, демон и непонятный Феликс. С гиканьем они сложили брёвна в виде пирамидки над костром, соединённые верхушки оказались примерно посередине, а потом с хохотом отскочили, подбрасывая в кострище по дополнительному пульсару. Как же всё это полыхнуло! Отголоски жара лизнули ноги, но, к счастью, без последствий.

— Болваны, — проворчал Ремнир. — Мне ж вас потом лечить!

Девчонки стали разносить на бумажной посуде порции еды — куски разного мяса, ломоть хлеба и немного овощей. За добавками, естественно, они категорически не шли, отправляя наглецов в пеший поход самостоятельно.

Костёр ярко пылал, и искры роем взметались высоко в воздух. Пламя громко трещало на брёвнах, почти не заглушаемо разговорами и смехом вокруг. Внутри пирамиды всё настолько раскалилось, что казалось, будто внутри филиал огненного ада. Мой взгляд зацепился за одно бревно, по коре которого постепенно бежало синее пламя, забираясь всё выше и выше и отхватывая бо́льшую и бо́льшую территорию. Я зачарованно глядела, словно в каком-то трансе. Не зря говорят, что можно бесконечно смотреть на горящее пламя, текущую воду и работающих людей. В целом, все три компонента присутствовали в данный момент, ведь девочки всё ещё разносили еду. Я пользовалась преимуществом замученного вонючими зельями аспиранта.

Получив свою порцию еды, мы дружно погрузились в гастрономический экстаз. У меня возникли справедливые подозрения, что в качестве мяса использовались далеко не обычные хрюшки и курочки. Скорее всего, некто сходил в несанкционированный рейд в какой-нибудь пустующий мир и добыл там несанкционированной дичи, которая могла оказаться весьма специфичной. В целом, частая практика. А иногда удавалось попробовать такие деликатесы, которые никогда не попадали даже на королевский стол. Существовал риск, конечно, нарваться на нечто несъедобное, но чаще всего охотники брали что-то проверенное.

Вытянув ноги ближе к теплу, я удовлетворённо прикрыла глаза, прислушиваясь к треску. Умиротворяюще. Издалека донеслись кряканье уток и кваканье лягушек, пересвистывались птицы. Казалось, разок я различила голоса русалок, но они обычно в такие дни не распевали свои песни, качаясь на ветвях прибрежных деревьев, а старались частично влиться в гуляющую компанию. Глядишь, перепадёт немного мужского внимания. Наши парни уже были наученные, а вот новички могли поддаться. Нет, никого бы местные русалки не утопили бы, знали, что последует потом, но вот подразнить, как следует искупать могли. Без членовредительства. Надеюсь, Феликс предупредил людей об этом. Я приоткрыла один глаз и поглядела на Тимофея. Тот явно наслаждался происходящим. На всякий случай, я уточнила у него, знает ли он о проказах русалок, на что мне утвердительно кивнули, так что можно было с чистой совестью снова закрыть глаза и наслаждаться теплом. Ремнир смог перебороть «обезноживание» и подняться во весь рост. Показав мне язык, он резво утёк куда-то, утащив вместе с собой фляжку. Ну и ладно!

Песни лились, знакомые и незнакомые. По ощущениям время перевалило за полночь. Скоро стоило потихоньку завершаться, чтобы относительно живой выдержать приветственную речь Заболоцкого на завтрашнем празднике жизни — приёме первого курса в наши стены. Впрочем, некоторые придерживались такого же мнения, потихоньку попарно рассасываясь в неизвестном направлении. Очень надеюсь, что в направлении общежития.

Внезапно в моих руках очутилась гитара. Я непонимающе подняла голову и встретилась с лукавым взглядом Алекс. Тяжко вздохнула.

— Про реку?

— Про реку, — утвердительно кивнула подруга. — Ребята, Элли будет петь про реку, — громко воскликнула она, и гул тут же смолк. Девушка танцующим движением отошла от меня, но недалеко. Феликс, как послушный ишачок, приволок два пенька, на которые они и сели рядышком.

Народу нравилась эта песня. Но я знала, что мне тихонько обязательно будут подпевать. Я потрогала струны и взяла первый аккорд. Тим подался вперёд, явно заинтересовавшись. Точно, он же не в курсе некоторых моих талантов.

Расскажи мне, о чем молчишь, река.

Что в кручину тебя рьяно так затянуло?

Аль по нраву тебе не пришлась трава,

Али солнце в тебя не так заглянуло?

Расскажи, что творится в воде твоей!

И доволен ли жизнью на дне водяной?

Может, хочет он новеньких рыб себе

Иль русалок позвать, чтобы пир горой?

Песня лилась, негромко бил барабан. И вот благодаря угасающему свету костра я увидела в озере тёмные головки всплывших русалок. Их глаза почти зловеще светились, отражая свет, но я знала, что они просто слушают. А последний куплет пропоют вместе со мной.

Расскажи мне, как мчится вдаль твой поток,

Покажи, где так крут твой изгиб вдали,

Заколдуй мой взор! Наглядеться впрок

Не могу, как по глади струятся огни.

Расскажи мне, о чем молчишь, река?

Где же в море впадает русло твоё?

Как неслышно в лодке скользит рыбак,

Как листок, сорвавшись, ушёл на дно.

Расскажи о жизни далекой, река.

Я спою о том, как живётся мне,

Как люблю прийти на твои берега,

Как я рада журчащим словам о весне…

Воцарилась тишина, прерываемая треском пламени. Я поднялась и передала гитару обратно Алекс. Мне захотелось побыть одной. Я отошла от друзей. Вокруг снова оживало веселье. Но меня снова стали захватывать мысли, и они были вовсе не о весне, а скорее наоборот.

Далеко удаляться я не рискнула, огоньки остались в пределе видимости, но шум голосов значительно снизился. Ноги сами привели меня к кромке воды, и я присела на широкий плоский высокий камень, слушая плеск волн. За спиной раздались шаги, я резко обернулась. На секунду вспомнился Пожиратель. Но это всего лишь приближался Тим. И в тот момент я не могла понять, кто из них двоих для меня окажется страшнее.

— Ты чего убежала? — негромко спросил он, опускаясь рядом, на землю. Я неопределенно пожала плечами.

— Слишком много мыслей в голове…

— Красивая песня, — как-то невпопад сказал человек. — Сама сочинила?

Я удивилась. До него никто ни разу не высказывал такого предположения, хоть оно и было верным. Многие считали, что эта песня про реку — нечто старое, что я достала из закромов времён и стряхнула пыль, вдохнув новую жизнь. Но нет, эту песню действительно сочинила я.

— Как ты понял? Просто удачная догадка?

— Нет, почувствовал, — легко улыбнулся Разумовский. — Как будто знал, что она твоя. Вообще у меня чувство, что я давным-давно с тобой знаком, — он смущённо потёр затылок. Я прикусила губу. Шилад, этот парень сражает меня всё больше и больше. Как от него отказаться? Как?

— Спасибо, я рада, что тебе понравилась моя песня.

— Не только песня, — на краю слышимости донеслось до меня. Я зажмурилась, отвернувшись в сторону. Мне же не послышалось, нет? Создатель, дай мне сил!

Раздался шорох, я почувствовала движение рядом и вскинула голову. Тимофей поднялся на ноги, и в сумраке я не смогла разобрать выражение его лица. Он немного приблизился.

— Кажется, у тебя пятно от соуса на кофте, — Разумовский показал пальцем куда-то в район моей ключицы.

— Где? — как он в такой темноте смог хоть что-то разглядеть? Моё зрение куда лучше…

Я недоуменно посмотрела на чистое место, потёрла его пальцем, потом подняла голову, и только собралась задать вопрос, как внезапно его губы накрыли мои. Тим оказался куда ближе, чем я думала. Мир пришёл в бесконтрольное кружение, а время словно остановилось. Поцелуй оказался куда приятнее, чем во снах, минимум потому, что происходил в реальности. Разумовский не торопился, не нападал, не поглощал. Его губы нежно и осторожно исследовали мои, изредка на доли секунд захватывая в плен. Пальцы переместились мне на затылок, легонько поглаживая волосы. Я подняла свои руки, чтобы его оттолкнуть, но неподчинившиеся предатели только притянули человека ко мне ещё плотнее. Я оказалась в коконе объятий и ловушке поцелуя, но никогда в жизни ещё не чувствовала себя настолько защищённой. Казалось, вокруг сердца заиграли невиданные струнные инструменты, и оно заполошно пыталось подстроиться под рваный ритм их мелодии, из-за чего я не могла понять — то ли я готова вот-вот потерять сознание от наплыва чувств, то ли наоборот моментально совершить нечто настолько грандиозное, что потрясет весь мир.

Тимофей прижимал меня к камню всё плотнее и плотнее, и пришлось одной рукой опереться за спиной. Пальцы наткнулись на какую-то сухую веточку, торчавшую из камня, и инстинктивно сжали её. Поцелуй становился всё жарче, воздух стремительно заканчивался. В какой-то момент Тим остановился и прижался лбом к моему плечу, тяжело дыша. Что же ты наделал, мой родной? Что же ты наделал?

— Прости, — сиплым голосом начала я, смаргивая предательские слёзы. Не время плакать, нужно сначала уйти. Тим медленно поднял голову и посмотрел мне в глаза. — Но я не испытываю к тебе чувств. Это… ошибка.

— Что? — непонимающе переспросил он. Я повторила. — Я тебе не верю, — прошептал парень, потянувшись ладонью к моей щеке, и, драмулова жизнь, я всем естеством потянулась к его ладони, лишь в самый последний момент дёрнувшись обратно и отвернувшись.

— Я… отношусь к тебе исключительно, как к другу, — продолжила я выламывать себе кости. — У линар и людей не может быть отношений. Мне жаль.

Я текучим движением поднялась с камня и остановилась в отдалении спиной к нему, увидев, как Разумовский застыл истуканом, яростно сжимая кулаки. Наш разговор прошёл совершенно не так, как планировалось. На секунду я обернулась:

— Не ходи только один, пожалуйста. Я пойму, если ты не захочешь со мной больше общаться… — чуть громче, чем шёпотом произнесла. Судя по тому, как дёрнулись его плечи, меня услышали. — Прости, — снова повторила я едва слышно, и поспешила уйти, пока глупое сердце не заставило меня вернуться в эти прекрасные объятия. Теперь, зная, насколько может быть хорошо, я перестала представлять, как жить дальше. Однозначно невыносимо.

Я вернулась к компании, нашла Феликса и попросила его присмотреть за Тимофеем, сказав, что мы слегка повздорили.

— Ты куда? — он схватил меня за руку.

— Я… вернусь в общежитие вместе с Ремниром, — соврала я, вырвалась и быстро пошла прочь, пока друг не сообразил, что гном покинул нас, едва кончилась моя песня — я видела его краем глаза.

До рассвета я просидела на крыше замка, пытаясь собраться с мыслями. Взгляд то и дело обращался в сторону русалочьего озера. В какой-то момент мне даже показалось, что я вижу рыжую макушку Феликса в окружении ребят, но возможно это были игры разума. Моне я дала строгий наказ, что, если его спросят, где я, сказать, что сижу в библиотеке вместе с Лыком. Не знаю, спрашивали его или нет, но меня никто не беспокоил.

Очень хотелось выпить чего-то горячительного, но я ограничилась чаем, который призывала с кухни. Не хватало ещё в первый рабочий день выйти пьяной. Я не настолько отчаялась.

Когда на дорожках стали появляться первые «жаворонки», я поняла, что пора возвращаться и готовиться к встрече первокурсников. Над кем-то меня явно поставят куратором. Осталось заковать свои эмоции в броню и не поддаваться отчаянию. В конце концов, не всегда первая любовь становится последней. Надо просто не думать об этом и всё. Конечно, я обманывала себя. Линары по своей сути однолюбы. Лёгкая увлечённость не считается. А то, что я испытывала к Тимофею, невозможно назвать лёгкой увлечённостью. Скорее, всепоглощающим чувством.

Что ж. Это будет очень трудный учебный год.