Глава 17

Алмера. Настоящее время.

— Вот так всё и было, — закончил свой рассказ библиотекарь. — Седых волос после того дела у меня основательно прибавилось, — он со смешком погладил свою лысину.

— Хм… теперь ко мне закрались смутные сомнения, — я задумчиво уставилась на столешницу. На её поверхности не одним поколением студентов оказались вырезаны различные слова и фигуры, как будто они затеяли между собой соревнование, у кого лучше получится. Кто-то признавался в любви, кто-то писал неприличные слова, кто-то рисовал облачка и солнышко. Подушечки пальцев едва скользили по углублениям, но смысл в голову не поступал, ибо она забилась совершенно другими мыслями. И не самыми приятными.

Ведьмак, чуть кряхтя, поднялся на ноги и направился к своему месту, потом внезапно обернулся:

— А почему вдруг вас, деточка, заинтересовала эта тема?

— Проще показать, чем рассказать…

Я тоже поднялась и направилась к стене. А потом скомандовала Моне, чтобы он вывел туда картинку той самой найденной нами деревни и показал её с разных ракурсов. Библиотекарь некоторое время присматривался, а потом ахнул и схватился за сердце.

— Да это ж Козляки! — он приложил руку к губам и стиснул её в кулак. Почему-то я так и подумала. Вопрос только один:

— А как они могли попасть сюда?

Библиотекарь постоял немного, а потом поманил меня за собой. Он присел на свой стул и толкнул мне ещё один на колёсиках. Я послушно села.

— Время на Инге течёт в два раза быстрее, чем на Алмере. Мы провели там в путешествиях почти полгода, а здесь прошло всего три месяца. Когда мы вернулись сюда, пришли немного в себя и смогли убедить власть, что нужно собрать комиссию и уничтожить Пожирателя, на Инге прошёл еще год. Наконец, мы смогли туда попасть, но деревню не нашли, даже следа не осталось, но нас как будто отталкивало от того места. Видимо, среди тех знаков затесался отводящий взгляд. Комиссия походила-походила, и свалила оттуда, заявив, что мы всё придумали. Мы попробовали ещё поискать, но так и не нашли. Хотя, как по книжке, летом выпадал снег, зимой расцветали деревья, но эпицентр как сквозь землю провалился. Мы вернулись обратно без зелья и без награды[1]. После, спустя пару столетий, на Инге начались какие-то волнения, катаклизмы. Время по отношению к остальным мирам всё больше и больше ускорялось, пока окончательно не нарушился пространственно-временной континуум. И мир взорвался. Причём, взорвался не так давно, не более века назад.

— Какой ужас, — ахнула я.

— Увы, закономерный итог, — пожал плечами Лыко. — Иногда с мирами такое случается, особенно, с теми, которые исчерпали свои ресурсы.

— Но как тогда Козляки могли оказаться рядом с нашим ГИМИКом? — я задумалась.

— Опять-таки дело в рунах, мне кажется. Я не помню, какие именно знаки применила тогда Инесса. Не уверен, что она знала конкретное значение всех этих знаков… Нам пришлось действовать очень быстро, пока тварь не успела очухаться. Не уверен, что в том состоянии, в котором мы оказались, мы смогли бы выдержать ещё один бой… — библиотекарь вздохнул. — Не исключаю момента, что несколько рун могли войти в конфликт друг с другом или наоборот, выработать такую синергию, что в момент исчезновения мира, купол вместе с содержимым просто телепортировало. А дальше — уже стечение обстоятельств и невероятная удача, что вы смогли обнаружить это место. Иначе бы никто не узнал, что тот Пожиратель всё ещё жив. Лично я был уверен, что он сгинул вместе с Ингом…

— Дела…

Мы некоторое время помолчали. Я обдумывала произошедшее. Легендарный монстр здесь, где-то совсем рядом. И скорее всего, он не выглядит, как кусок мяса, а принял чей-то облик. Вопрос: чей? И не наступало ли у него свежего цикла уже здесь, на Алмере?

— А что случилось с телами жертв?

— Так как времени захоронить их не было, пришлось их сжечь, — вздохнул ведьмак в очередной раз за разговор. — Не просто так, конечно. Мы сложили им погребальный костёр, и потом уже подожгли.

— Ну, хорошо, что тела хотя бы не пропадают, — невесело усмехнулась я. — Можно будет узнать, что Пожиратель начал свою охоту.

— Если только он не научился их прятать, — проворчал дед, чем окончательно испортил мне настроение.

— Знаете что, — я поднялась на ноги. — Вы должны пойти со мной на собрание и рассказать то, что рассказали мне… в сокращённой версии. Поскольку ваша история непосредственно касается нашей.

— Да, деточка, вы правы, — библиотекарь, кряхтя, поднялся на ноги. — Пойдёмте сразу.

Я попыталась придержать перед ним дверь, но он не позволил, пропуская меня вперёд. Старый ведьмак оказался ниже меня на полголовы. Мне показалось, что когда-то он был выше меня, но возраст не пощадил его, спина согнулась, мышцы высохли. Сколько же ему лет сейчас, если с момента боя в Козляках прошло около 450 лет, а ему на тот момент явно исполнилось не меньше полутора сотен? Ведьмаки обычно столько не живут…

— А как сложилась судьба вашего отряда дальше? — полюбопытствовала я, пока мы медленно двигались в сторону лекционного зала.

— О, ещё не один год мы путешествовали вместе. Для Нюхача Инесса смогла вырастить новую руку, так что он смог полноценно участвовать в боях. Во время обращений рука становилась лапой. Нюхач был счастлив, — Лыко мечтательно улыбнулся, вспоминая о былом.

— Погодите, те самые магопротезы? Их изобрела Инесса? — воскликнула я. — Это же был невероятный прорыв! До магопротезов приходилось пользоваться жалкими подобиями. И все те, кто имели второй облик, чувствовали себя неполноценными либо имели несколько комплектов утерянных конечностей. Обалдеть!

— Да, это была она, — ведьмак стал так горд, будто лично всё придумал. — Немало поспособствовала, кстати, магия крови. Скажем, я сделал несколько консультаций, но, в общем и целом, идея принадлежала именно Инессе. Потом они поженились с Боримиром. Родили детей. К сожалению, оба ушли из жизни несколько десятилетий назад. Братья орки ввязались в войну между оркскими кланами и тоже ушли из жизни. Мне кажется, прошло лет двести с тех пор. Бельмо и Лопата вместе ушли на пенсию, завели свои семьи и спокойно ушли во сне, причём, в один день. Нюхач пропал без вести, но, скорее всего, его уже нет в живых. Перо вернулся к своим. Мы иногда переписываемся с ним. Шутник занял престижную должность у себя на родине. Мы встречались пару лет назад. Эх, собраться бы всем вместе…

Мы очень неторопливо шли по коридору, несколько раз нас обогнали другие преподаватели и вежливо здоровались. У некоторых на лице возникало вежливое удивление, но вопросов никто никаких не задавал. У входа в аудиторию я ненадолго задержалась, всё же пропустив вперед Лыко. Я высматривала Феликса, но его на горизонте не виднелось.

— Привет, — внезапно раздалось над ухом, и я подскочила.

— Привет, Тим, — моя улыбка вышла почти натянутой, но я медленно обернулась.

Парень не улыбался. Глаза глядели очень серьёзно, и я почувствовала себя весьма неловко. Кончился мой забег, судя по всему.

— Что-то ты в последнее время какая-то неуловимая, — протянул он, я смущённо отвела взгляд. Стыдно, очень стыдно, Элли!

— Я… мне… — попыталась я что-то промямлить. — Мне неловко, — наконец, честно призналась. Брови Тима удивлённо поднялись вверх. Я собралась с силами и невнятно произнесла: — Давай… давай поговорим сегодня, но немного позже. Или завтра… лучше завтра на спокойную голову.

Разумовский сначала нахмурился, видимо, вслушиваясь, потом лоб его разгладился, и парень согласно кивнул в ответ. Я выдохнула.

— Сейчас достаточно стресса на собрании будет, — нервно хихикнула.

— Ты что-то знаешь об этом? — поинтересовался он. Я кивнула в ответ. — Расскажешь?

— Нет смысла, — покачала головой. — Мы не успеем, это слишком долго. Если ректор не всё расскажет, я тогда дополню, договорились? Извини, я побегу, мне ещё надо объяснить Зигизмундовичу, почему я пришла не одна…

— Да, беги… — Тим бросил в мою сторону нечитаемый взгляд и посторонился. Я снова выдавила из себя улыбку и поспешила вслед за библиотекарем.

Оказалось, старый ведьмак застрял почти на самом пороге. Его поймал декан Ланг, и они о чём-то оживленно переговаривались. Я подошла к ним в тот самый момент, когда они с довольными улыбками пожали друг другу руки и собрались разойтись в разные стороны.

— Давайте подойдём к Анастасию Зигизмундовичу, — предложила я, подхватив библиотекаря под локоток. Он улыбнулся и, не сопротивляясь, последовал вместе со мной.

На нас немного косились, явно не очень понимая, что здесь делает библиотекарь. Но потом потихоньку стали появляться другие сотрудники, которые непосредственно к учебному процессу не имели никакого отношения. И градус удивления заиграл новыми красками.

— О, Лука Фомич, а вы тут какими судьбами? — удивился Заболоцкий. «Так вот как его зовут!» — промелькнуло у меня в голове.

— Похоже, самыми непосредственными, — ответил ведьмак. — И имеющими прямое отношение к теме вашего сегодняшнего собрания. Как мы уже с милой Элли выяснили, похоже, у вас нашёлся тот самый Грынхпол, которого не смогли добить мы с Боримиром, — пояснил он. По мере его речи, лицо ректора всё больше вытягивалось и смурнело одновременно. Он негромко выругался.

— Как это возможно?

Поскольку до начала собрания оставалось ещё некоторое время, Лука Фомич вкратце рассказал то, что уже поведал мне раньше в библиотеке. Деканы, сидящие рядом, тоже навострили уши.

— Мы можем быть уверены, что это тот самый монстр? — нахмурился фавн. Я кивнула.

— Я попросила Моню спроецировать внешний вид той деревеньки, в которой мы нашли знаки. Лука Фомич опознал её. Да и всё то, что он описал мне более подробно, соответствовало увиденной картине — пробоины в стенах, обгоревшие здания, знаки и алтарь, в конце концов. Я очень сомневаюсь, что могут быть такие совпадения.

— Я тоже, — вздохнул Зигизмундыч, — Но надежда умирает последней…

Феликс появился почти в последний момент, я заметила рыжий блеск позади. Он не стал пробираться к первым рядам, где я зарезервировала ему место, а остался на одном из последних. Пришлось смириться. Алекс, естественно, оставалась в карантине в лазарете. Моня мне сообщил, что для пострадавших эльфов проведёт трансляцию того, что будет происходить на собрании. Как удобно! Если, не дай Создатель, он научится ещё и голоса передавать по своей краске, то идеальней шпиона в жизни не найти! Надо бы подумать, как на него дополнительные запреты наложить. А то мало ли — вдруг и Пожиратель изначально был искусственно выведен, и вовсе не предполагалась в нём такая страсть к убийствам. Потому и дюже устойчив к уничтожению, и ведёт странный образ жизни, непонятно, как размножаясь. Уф, лучше пока об этом не думать.

— Попрошу внимания, — ректор поднялся на ноги, дошёл до трибуны. Народ притих. — Для сегодняшнего собрания у нас, к сожалению, нашлась очень пугающая причина. Власти уже оповещены.

— А что случилось-то? — выкрикнул кто-то из середины зала. Заболоцкий откашлялся и продолжил:

— Я понимаю, что многим моё заявление покажется невероятным, но трое наших коллег обнаружили место, где был запечатан последний оставшийся в живых Пожиратель лиц, он же Грынхпол, он же Нартенхил.

Раздались испуганные вздохи.

— Это достоверно? — сухо поинтересовался декан Райсмен. Насколько я знала, он тоже собирался полететь на исследование деревни, но в последний момент не смог. И повезло, иначе тоже сидел бы в карантине вместе с остальными эльфами.

— Увы, — вздохнул Зигизмундыч. — Я сейчас попрошу выступить многоуважаемого Аллоизия, дабы он поведал нам всё, что смог узнать на месте обнаружения… но прежде поведаю маленькую историю.

И вот я уже в третий раз за короткий срок слушала о том, что происходило почти пол тысячелетия назад во всё более сокращённой форме. Гораздо интереснее оказалось наблюдать за тем, что происходило вокруг, как реагировали остальные. На лицах многих читался скептицизм. Явно кто-то воспринял рассказанное, как байку, отчего, похоже, Лука Фомич весьма расстраивался. Я ему ободряюще улыбнулась и снова устремила своё внимание на ректора.

Следом на трибуну поднялся, почти раздувающийся от чувства собственной значимости, Приземский. Он смерил Анастасия Зигизмундовича взглядом, полным превосходства, и занял его место. Сатир начал своё вещание с того, как долго посвятил свою жизнь изучению древних символов, и, скорее всего, растянул бы лекцию на приличное время, но, к счастью, его поторопил декан Райсмен. Он сказал пару негромких непонятных слов, после чего Аллоизий переменился в лице и начал уже рассказывать по существу. Эх, интересно, что же значили те слова?..

— Таким образом, путём расшифровки знаков, я пришёл к выводу, что в ловушке содержался именно Грынхпол. Я крайне удивлён, что конструкция смогла работать столь долгое время, потому что некоторые руны были абсолютно не сочетаемы между собой. Они относились к разным народностям и эпохам. И это просто чудо, что существо не выбралось раньше. Пожалуй, я даже смогу объяснить, как осуществилась телепортация всего объекта… — он бросил взгляд на тёмного эльфа, но тут же передумал, — но для этого мне нужно будет провести ещё несколько исследований, и тогда я представлю вам свой доклад на отдельной лекции.

— Посмотрел бы я на него, как бы он пытался в той ситуации совместить знаки, — фыркнул Лыко. — Но изучить его доклад, пожалуй, будет интересно. Правда, отдельно от него.

Я прыснула, прикрыв рот ладонью и спрятавшись за головы сидящих впереди.

— Это основная вводная информация, которую я хотел вам сообщить, — ректор вернулся на своё место. — Возникает вопрос, как нам быть дальше. Как я уже говорил, власти уже оповещены. Но мы не знаем, когда конкретно выбрался Пожиратель и в какую сторону направился.

— Закрывать ГИМИК бессмысленно, — подключился декан Ланг. — Он мог давно отправиться в другое место.

— Откуда мы знаем, что Пожирателя сейчас нет среди нас? — нервно поинтересовался кто-то из теоретиков.

— Хотя бы потому, что не находилось трупов без кожи, — фыркнул Мстислав.

— Позволю себе отметить, — библиотекарь поднялся на ноги. — Тогда Грынхпол завершил свой полный цикл. Несмотря на века заточения у него могли остаться силы, и он не сразу мог приступить к охоте. Так что какое-то время в запасе есть. Необходимо оповестить ДМП во всех ближайших поселениях и городах. Чтобы при первом подозрении закрывали город на карантин и вызывали подкрепление.

— А нельзя постоянно принимать зелье, которое обнаруживает метку? — поинтересовался, кажется, тот же теоретик.

— И как вы это себе представляете? — неподдельно удивился Лыко. — Его необходимо принять огромному количеству жителей, чтобы охватить всю территорию города. Да даже ГИМИКа. Наварить гигантское количество зелья — неподъемная задача. Опустим, что в нём есть достаточно редкие ингредиенты. На такую прорву уже достаточно сложно заготовить достаточное количество. Опять-таки, действует оно всего 36–48 часов. Добавим то, что нам неизвестно, когда начнется новый цикл. И вы планируете принимать его каждый день? Покровитель знает, какие побочные эффекты могут вылезти.

— Надо ввести правило, чтобы никто не перемещался поодиночке, — вставил Свердловский. — Сколько готовое зелье может храниться?

— Насколько я помню, — раздался глубокий голос Амелии Муния, преподавательницы зельеварения, — от полугода до трёх лет. Но под стазисом мы сможем продлить этот срок при необходимости.

Ректор уважительно кивнул в её сторону. Мстислав поднялся со своего места и подошёл к трибуне.

— Коллеги, я предлагаю наметить следующий план. Первое, никто не перемещается по одному. Стоит даже в комнатах жить попарно, — сотрудники зароптали. Он поднял руку вверх, призывая к тишине. — Поверьте, это ради вашей же безопасности. Второе. Необходимо заготовить объем зелья, определяющего метки, достаточный, чтобы на краткий срок им можно было напоить весь ГИМИК и половину Чародейска. Не исключаю возможности, что умельцы из ДМП тоже этим займутся, но необходимо подстраховаться. Следующее, о чём необходимо позаботиться, это «Серебряная пыль». К сожалению, обе эти задачи лягут на плечи наших многоуважаемых зельеваров, но мы сделаем всё возможное, чтобы обеспечить их необходимыми ингредиентами, — Масик слегка улыбнулся Амелии. Ведьма величественно кивнула в ответ. Помимо основного курса она также вела и факультатив с углублённым изучением зелий. Думаю, в ближайшее время им хватит работы. — Третье. Комендантский час. Я прекрасно понимаю, что и мы, и наши студенты привыкли к достаточно вольной жизни, но ситуация обязывает, чтобы знать, кто где находится.

— А как же те, кто живут в городе? — крикнул Феликс. — Они разбросаны в разных частях города. Пусть добираться и не так долго, но многие засиживаются в той же библиотеке допоздна, а потом в одиночку отправляются домой.

— Возможно, запустим транспорт, — задумался декан. — Надо будет доработать. Четвёртое. Никакой паники. Ситуацию она однозначно не улучшит, а дел наделать можно. Пока всё, что я хотел сказать.

— Учеников стоит поселить минимум по трое, преподавателей тоже, — встрял Райсмен. — Да, это будет очень неудобно, но как временная мера… Даже тем, кто живёт за пределами стен ГИМИКа, стоит оказаться внутри. Ведь Нартенхил охотится исключительно в тёмное время суток, так что есть необходимость оставаться на виду. На крайний случай можно разместить палатки с расширением во дворе, место позволяет.

Поднялся шум. Все пытались перекричать друг друга. Я задумчиво покусывала губу.

— Так, дамы и господа, — ректор похлопал в ладони, пытаясь призвать всех к тишине. Когда ему это не удалось, он наложил на себя заклинание увеличения громкости и рявкнул: — Тихо! Спасибо! — он снова заговорил нормально. — Я даю вам двое суток, чтобы определиться, кто с кем будет жить. Мелисса составит списки. Перед началом учебного года состоится ещё пара общих собраний, на которых мы обсудим уже согласованные меры безопасности. Откровенно говоря, я рекомендую уже сейчас озаботиться тем, чтобы не ночевать в одиночку. Да, раньше нас это не беспокоило, но раньше мы и не знали о нависшей над нами угрозе.

— Лучше бы и дальше не знали, — фыркнул кто-то за моей спиной. Зигизмундович бросил в его сторону угрожающий взгляд.

— Виктор, а ты бы хотел в очередную ночь лишиться скальпеля и не понять, что же такое произошло? — прежде, чем Заболоцкий успел что-то сказать, ледяным и очень язвительным тоном произнес декан Райсмен. — И мы бы потом долго гадали, что же случилось с нашим дорогим шаманом. А он бы трое суток промучился от боли и столь же мучительно откис. Если повезёт, не приходя в сознание. Очень интересная перспектива.

От его тона даже меня передёрнуло. Очень хотелось обернуться, чтобы посмотреть, как побледнел или покраснел тот самый Виктор Роф, преподаватель не самого популярного предмета «Шаманство: мифы и основы», но я воздержалась, дабы не навести часть ледяного гнева и на себя. С другой стороны, действительно, если бы мы не полезли в Козляки, то и правда о Пожирателе никогда не вскрылась. А когда появились бы первые жертвы, то стало поздно. И никто даже не подумал бы о Грынхполе, ведь они считаются истреблёнными.

На некоторое время воцарилась тишина. Видимо, народ начал приходить к осознанию, насколько серьёзна ситуация. Ректор снова окинул аудиторию взглядом и негромко сказал:

— На этом мы с вами сегодня закончим. Кто готов сразу определиться с соседями, подойдите к Мелиссе. Очень не рекомендую затягивать переезд. Обдумайте ситуацию. Я пойму, если кто-то не захочет оставаться, но вы не забывайте, что сейчас никакое место не будет безопасным. Всем спасибо.

Я поднялась на ноги. Повернулась к библиотекарю, но он, улыбнувшись, помахал мне рукой и отправился в сторону Брамура Златовича. Что-то мне подсказывало, что эти двое устроятся вместе. Тем временем ко мне сквозь толпу пробрался слегка возбуждённый Феликс.

— Что думаешь по всему этому поводу? — спросил он. Я покачала головой. — Пошли к Мелиссе?

— Да, сообщим сразу про нас троих, — усмехнулась я. Друг как обычно понял меня без слов.

Мы заняли очередь к секретарю Заболоцкого. Через несколько преподавателей от нас встали люди. Я слегка кивнула Тимофею, он едва обозначил улыбку.

— Вот интересно, — почти в ухо другу зашептала. — А как же быть семейным парам?

— Мне кажется, что они останутся всё же парой, — хмыкнул он.

— Ладно, их личное дело, — вздохнула я, а потом внимательно посмотрела на него. — Только попрошу без ваших игрищ в моём присутствии! — Лик театрально удивился. Я пихнула его локтём. — Всё ты понял. Развлекайтесь отдельно от меня, пожалуйста.

— Мамочка, а ты глаза закрой и отойди, — мерзко захихикал Рыжик. Я закатила глаза. Детский сад.

И тут подошла наша очередь. Из чувства врождённой мести я отправила его одного и отошла в сторону. Собственно, как и попросили. Друг прищурился, на его лице застыло какое-то странное выражение, от которого я попой чувствовала неприятности лично для себя. Но какую мелкую пакость он мне мог сделать, я представить себе не могла. Рыжий ухмыльнулся и что-то зашептал Мелиссе. Она удивлённо на него посмотрела, но потом пожала плечами, мол, ей всё равно. Довольный Феликс отошёл от неё с листочком и, победно им размахивая, приблизился ко мне.

— Нас троих селят вместе. В комнату Алекс, как в самую большую.

Я подозрительно прищурилась.

— А что ты ещё ей сказал?

— Я? Ничего! — он мило похлопал глазками, но я ни на секунду ему не поверила. — Пойдём обрадуем Алекс.

— Ну, пойдём, — я снова смерила его подозрительным взглядом, а потом, махнув Разумовскому на прощание рукой, последовала за Рыжиком.

Алекс не очень обрадовалась. Она сначала вздохнула, что только привыкла к одиночной жизни, а тут надо будет снова жить с кем-то, да ещё и втроём. Потом всё-таки повеселела и заявила, что теперь-то мы зажжём. Я отнеслась к подобному заявлению скептично. Куда там зажигать, если такая авральная ситуация?

— Ключи-то дашь, чтобы мы переехали? — поинтересовалась я. Подруга мрачно посмотрела на меня из-под купола.

— Я в карантине, если ты не забыла, — буркнула она, и именно в этот момент купол решил вспыхнуть изнутри, чтобы в очередной раз провести дезинфекцию. Мы дружно поморщились. Алекс выругалась. — Как меня это достало!

— Потерпи, завтра уже выйдешь на свободу, — утешил её рыжий. На всякий случай эльфов решили подержать в карантине больше 10 часов.

— Единственное, о чём я мечтаю. О, и ещё нормально сходить в душ, — продолжила бурчать она.

Вся запланированная каверза раскрылась вечером, когда я переносила свои вещи в соседнюю дверь к Алекс, выяснилось, что в комнату через одну переезжает Тимофей. На мгновение я даже остолбенела. Ну, Феликс, ну, жук! Я точно знаю, что Разумовский жил на другом этаже. Да и Зайцев, если мне не изменяет память, тоже. Что-то друг мой там явно намудрил.

— Привет снова, — улыбнулась я. — Мы теперь соседи?

— Похоже на то, — улыбнулся историк в ответ.

Я закусила губу, не зная, что сказать дальше, но потом предложила через часик зайти им обоим к нам с Феликсом на чай.

— Теперь мы втроём жить будем, — пояснила я. — Алекс правда пока на карантине, завтра вернётся.

— А что с ней случилось? — удивился Тим. Правильно, Зигизмундович же не освещал эту тему.

— Так как раз и расскажу. А заодно, — я задумалась, — надо будет с вас двоих мерки снять и изготовить защитные амулеты на всякий случай. От Пожирателя они не спасут, к сожалению, но хотя бы оповестить смогут.

На том и порешили. Я отправилась подготавливать всё к чаепитию, поставив Феликса перед фактом. Он ехидно оскалился и поинтересовался, как мне его «сюрприз», за что был нещадно бит подушкой по голове.

Само жилое помещение состояло из двух просторных комнат и санузла. В нормальном состоянии одна комната была спальней, вторая — нечто вроде гостиной и личного кабинета. Там даже имелась компактная кухонька как раз, чтобы что-нибудь подготовить на скорую руку. Стоял диван, столик, несколько стульев. Нашим маленьким советом установили новые правила проживания на данной территории. Собственно, мои планы по захвату половины кровати потерпели поражение — её захватил Феликс. Мне же пришлось довольствоваться односпальной кушеткой за ширмой в гостиной. Печально, но ладно. От того моя мотивация по поимке и вычислению (вернее, в обратном порядке) Грынхпола только выросла.

Диван сдвинули ближе к стене вместе со столом, ширма отгородила несколько метров в углу комнаты, пространство для свободного перемещения уменьшилось. И если Алекс грустила, что в её помещение подселились и отобрали часть пространства, я печалилась, что моего личного места оказалось ещё меньше, чем было в той комнате, которую мы делили во время учёбы.

Люди появились вовремя и даже не с пустыми руками, что оказалось очень приятно. Тимофей даже принес небольшой букетик, от чего моё сердце ускорило свой ход. Подкупает, шилад его побери! Но я не могу себе позволить сдаться, пока точно не выясню, из-за чего наложили запрет на отношения между линарами и людьми.

Вечернее чаепитие прошло очень непринуждённо. Феликс сыпал шутками направо и налево, выдавал остроты большей частью в мой адрес, несколько раз получил пинок под столом. На моём лице при этом застыла наимилейшая улыбка из моего арсенала. Правда, почему-то Рыжик обозвал её злобным оскалом. За оскал прилетел уже довольно звонкий щелбан. Гости хохотали.

— Рад, что наш балаган смог поднять вам настроение, — ухмыльнулся друг.

— Расскажите всё же, что такое этот Пожиратель и что вообще случилось? — подпортил атмосферу Олег.

Мы тут же посерьёзнели. Я передала эстафету рассказа Феликсу, по крайней мере, той части, которая касалась нашего приключения. Пока он вещал, подошла к кухоньке и заварила новую партию чая, но всё это время спиной чувствовала на себе внимательный взгляд Разумовского. По коже побежали мурашки. Я могла бы и с места подготовить новый чайник, но моё напряжение нарастало, возникла острая необходимость выдохнуть и расслабить лицо. Глубоко вздохнув, я натянула улыбку обратно и снова повернулась к компании, вернувшись за стол. Рыжик бросил на меня быстрый взгляд, но не отвлёкся. Я разлила всем по ещё одной чашке чая и разложила по новому кусочку тортика.

Наконец, Феликс закончил свой рассказ, и настал мой черёд. Сделав большой глоток ароматной жидкости, я приступила к своей части.

— И вот, пока я пыталась найти в библиотеке хоть какую-то информацию, мной заинтересовался Лука Фомич, библиотекарь. Видимо, слишком отчаянно я выглядела, — хмыкнула я. — А вот он уже рассказал прелюбопытнейшую историю, которую вкратце вам поведал Зигизмундович…

И я просветила собеседников о незавершившемся подвиге ведьмака Боримира в чуть более широком формате, чем это сделал ректор, сдобив некоторые моменты своими комментариями, поясняющими те или иные магические штучки, которые могли оказаться непонятными для незнакомых с этой кухней людей.

— Дела… — выдохнул Тимофей. Я кивнула.

— Поэтому вам, как самым малоподстрахованным, — замявшись, начала я.

— Говори прямо, абсолютно беззащитным, — хмыкнул Зайцев. Я криво улыбнулась и продолжила:

— Как самым малоподстрахованным, мы подготовим защитные амулеты. Как я говорила Тимофею, от Грынхпола амулет вас совершенно не спасёт, если не дай Создатель, он поставит на вас свою метку. Однако оповестить о нападении сможет и на краткое время дать щит. Судя по рассказу Луки, монстр обладает недюжинной силой. Да и шкура у него ого-го какая. Так что сделаем всё, что в наших силах.

— Нам Анастасий Зигизмундович давал несколько браслетов, — неуверенно заметил Тимофей.

— Носите их, не снимая, — посоветовал Феликс. — Защита лишней не бывает. И наша в том числе. Не забывайте, что помимо полумифического Грынхпола, совсем скоро появятся вполне реальные студенты, которым в голову может взбрести проверить границы допустимого и подшутить над преподавателем. Мы сможем ответить, вам это сделать гораздо проблематичнее.

— Ты так это говоришь, что мне станет совсем страшно приступать к преподаванию, — попытался пошутить Разумовский.

— Ничего, справишься, — легкомысленно отмахнулся боевик. — В крайнем случае, постучишься в соседнюю дверь, бросишься на колени и будешь слёзно умолять Эллз тебя спасти.

Моя челюсть упала, а глаза вытаращились. Вот это номер!

— Так и сделаю. Могу, в целом, приступить прямо сейчас… — с серьёзным выражением лица заявил Тим, а потом все трое расхохотались, глядя на меня. Юмористы! Убью этого сводника недоделанного! Свою личную жизнь устроил, теперь решил за мою взяться?..

— Кстати, — отсмеявшись, продолжил друг. — У нас в планах посиделки намечаются. Ночные, правда. Но добираться в обе стороны будем все вместе.

— А как же комендантский час? — нахмурился Зайцев.

— Там будет достаточно боевиков, чтобы всё было в порядке, — отмахнулся рыжий. — Но никто не должен перемещаться в одиночестве. Ориентируйтесь на ночь перед зачислением. Еда будет, что пить — выбираете сами и тащите с собой.

— Есть, капитан, — осклабился Олег, приложив правую руку ко лбу и затем махнув пальцами. Забавно, а у нас левую обычно прикладывают.

— Ну, собственно, я думаю, пора спать, — Феликс демонстративно покосился на часы. — Завтра займёмся вашими амулетами. Надеюсь, что к вечеру мы их доделаем. В крайнем случае — послезавтра.

— Договорились, — люди поднялись со своих мест. Я тоже поднялась, взмахом руки отправила грязные чашки и блюдца в раковину, и мы проследовали к выходу, где благополучно распрощались. Тимофей бросил на меня долгий взгляд, но кроме «спокойной ночи» больше ничего не сказал. И к лучшему, хоть сердце заныло.

А вот потом настала очередь битвы. Я призвала подушку, друг начал пятиться.

— Заметь, — ткнул он в мою сторону указательным пальцем, — я не оставил вас наедине, хотя мог бы.

— За это я тебя буду бить не так сильно, — пообещала я и с улюлюканьем бросилась в бой. Так начался первый день нашей вынужденной совместной жизни.

[1] Без зелья и без награды — аналог фразеологизму «несолоно хлебавши». Пошла с древних времён, когда король тяжело заболел, в столицу съехались лекари и чародеи. Короля не могли вылечить, якобы его поразило страшное проклятье, которое можно снять только лунной росой, собранной в самой глубокой чаще леса Эльсар с листьев древнего мёлого дерева. Двое лихих братьев решили рискнуть и отправиться в опасное путешествие. Изрядно поистратившись, они вернулись с мешочком бесценной добычи, отдали её придворной травнице, и та пообещала сварить зелье и несколько капель, а так же обещанную награду отдать братьям. Но в ночь приготовления настоя появился королевский надзиратель и потребовал образец зелья «для проверки», ведь нельзя его просто так дать королю. Наутро король исцелился не иначе как по велению небес. А надзиратель исчез вместе с зельем. После обыска владений обнаружилось, что так же исчез и мешок с обещанной наградой. Так братья остались ни с чем — и без зелья, и без награды.