Глава 8

Илья

Грушина мило воркует по телефону, когда я подхожу к её столу. Она деловито выставляет в воздух указательный палец с ярко-красным ногтем «мол, подожди, царица занята», и не торопится сворачивать разговор.

Раздражает безмерно, но и не для таких лопата находилась. Сейчас собьём корону, главное голову не задеть, ей ещё пригодиться может.

— Дома просидела… Настроения вчера не было совсем… Нет… поругались немного… Пустяки.

Упираюсь ладонями в край стола и сверлю царицу пристальным взглядом. Терпение на исходе. Она закатывает глаза, и быстро произносит:

— Ладно, Марин, мне работать надо. Я перезвоню! — она откладывает телефон и с вызовом стреляет в меня своими тёмными глазками. — Что случилось?

— Помощь твоя нужна. Досудебку необходимо составить. Причём срочно.

— Так у тебя уже есть доступный клерк. — Светлана и бровью не ведёт. — Её и озадачь. У меня своя работа есть.

— Да ну? — усмехаюсь с издёвкой. — А я уж подумал, тебе заняться нечем, раз ты лезешь в чужой компьютер и портишь другим работу.

— Ты в чём меня обвинить пытаешься? — чеканит холодно, но уже более напряжённым тоном. — Если Дарья не справляется с элементарными задачами, не стоит перебрасывать…

— Можешь не продолжать, Светлан, — я кладу перед ней распечатку от программистов. — Дарья была у Рохманова в момент последней правки. Будем разбираться на его уровне, или сами всё решим?

Она бросает нервный взгляд на листок и спустя недолгую паузу отвечает:

— Сами решим.

— Уже лучше. Мне насрать на ваши бабские разборки, — продолжаю резким тоном. — Но ты не учла одного — подставляя Дарью, ты подставляешь и меня. А если это будет отражаться на моей работе, я с тобой церемониться не стану и плевать я хотел, перед кем ты раздвигаешь ноги. Это понятно?

Её лицо оскорблено вытягивается и бледнеет.

— Тихонов, да ты же самая настоящая сволочь!

— Хорошо, что ты это наконец-то поняла, — отталкиваюсь от стола и смотрю на время. — Жду досудебку через двадцать минут. Если не успеешь, не поленюсь дойти до Рохманова.

— Да как я успею?!

— Так же быстро, как успела подгадить, — развожу руками и выхожу из кабинета.

Возвращаюсь к себе и застаю Дарью за изучением каких-то документов. Увидев меня, она откладывает папку и спрашивает:

— Так я могу переделать претензию? Сама.

— Нет. — Я сажусь за стол. — Грушина изъявила желание нам помочь и сама всё сделает.

— Что? — переспрашивает она растерянно, но у меня совершенно нет желания обсуждать с ней эту тему, а в особенности причину, почему вообще всё это происходит.

— Давай лучше посмотрим, что тебе передал Борис Романович.

Даша тут же оживает и протягивает мне папку.

— Здесь довольно интересное дело, — начинает она объяснять и раскладывает мне по полочкам всё, как видит.

В этот момент она напоминает мне ту самую студентку-отличницу, которая старательно делала со мной аттестационную работу, вникала в каждую мелочь и терпела мои подколы. Отбрасываю нелепые сравнения, понимая, что меня снова несёт не в ту степь.

— Возьмёшься? — спрашиваю, откинувшись на спинку кресла.

— Ты серьёзно? Отдашь? — в синих глазах загорается огонёк.

— А почему нет? — пожимаю плечами. — Мне нравится твой вариант защиты. Так что работай.

— Тогда я пойду всё подготовлю…

Я хмурюсь, понимая, что для Дашки сейчас не лучшее время сталкиваться с Грушиной. Да и вообще, оставлять её в этом гадюшнике неспокойно. Сегодня заметил, завтра что-нибудь упустил.

— Подожди, — торможу её. — Нечего тебе там делать.

Вот какого чёрта мне надо? Плевать должно быть, пусть себе грызутся! Вряд ли царица ещё раз полезет в документы. Не рискнёт. И всё же… Поднимаю трубку телефона и вновь набираю Игоря.

— Алло.

— Игорь, это снова Тихонов. Надо рабочее место Мироновой перенастроить.

— Куда?

Перевожу взгляд на Дарью. Мысленно ругаю себя всеми «лестными» эпитетами, но всё же твёрдо произношу:

— В мой кабинет.

***

Дарья

Таращусь во все глаза на Тихонова, когда он кладёт трубку. Я, наверное, ослышалась, или просто не так поняла. Мы ведь не можем работать с утра до вечера в одном кабинете. Мне хватает нашего близкого контакта за глаза. Этот контакт мучает, тянет залатанное сердце в разные стороны, освежая рубцы и заставляя их кровоточить.

— Садись, Даш, и подожди, — Илья бросает на меня непроницаемый взгляд. — К обеду, я думаю, всё сделают.

Я продолжаю стоять на месте.

— Мы будем работать в одном кабинете? — уточняю не своим голосом.

Голубые глаза сужаются, в них проносится холодный блеск.

— Тебя что-то смущает?

— Меня вполне устраивало моё рабочее место.

— А меня нет, — резко обрубает Илья. — Я работаю с довольно влиятельными людьми и сегодня чуть не отправил от имени одного их них претензию, над которой оппоненты не упустили бы шанс вдоволь поглумиться.

Я снова краснею. Желание спорить мгновенно испаряется. Ведь то, что документ мне нагло испортили, не снимает с меня ответственности. Я должна была всё перепроверить. Ухожу к журнальному столику и ещё раз осматриваюсь в небольшом кабинете. Куда здесь поставить второй стол? Разве что сдвигать рабочую зону Ильи с центра и пристраивать меня у окна. Собственно, работники именно так и делают, когда приходят через десять минут. Стою тихо в уголочке, наблюдаю за кипящей передо мной суетой, а потом в кабинет заходит Грушина. Вся красная, как варёный рак, пыхтящая, она бросает на Илью убийственный взгляд и протягивает ему претензию. Тот перепроверяет с невозмутимым видом, вскидывает руку и смотрит на часы.

— Двадцать пять минут, Светлана Александровна, — тянет с холодной усмешкой. — Оперативность не ваш конёк, но спасибо за помощь.

Она кипит ещё больше, сжимает кулаки, впиваясь красными ногтями в ладони, и несколько раз открывает рот, но так ничего и не произносит.

— Рада была помочь, Илья Львович, — говорит, наконец, и оглядывается. — Перестановка?

— Как видите. Дарья Сергеевна теперь будет работать у меня в кабинете, чтобы впредь мы не отвлекали вас от важных дел, — голос Ильи ровный, но в нём отчётливо слышится затаённая угроза.

Это чувствую не только я, но и Грушина. Она бросает на меня не менее убийственный взгляд, чем на Тихонова, и резко идёт к двери.

— Фискалка, — цедит едва слышно, когда проходит рядом, а мне отчего-то улыбаться хочется. В груди зарождается тепло.

К обеду в кабинете становится тихо, мы остаёмся вдвоём. Илья отправляет претензию по электронке, потом передаёт документы девочкам со стойки информации для отправки заказными письмами. Светловолосая девушка, имени которой так и не знаю, смотрит на него с восхищением, внимая каждое слово, и улыбается. Я наблюдаю за ней, и мне становится не по себе. Надеюсь, у Ильи нет служебного романа. Наблюдать со стороны за его отношениями будет для меня тем ещё испытанием. В обед остаюсь работать, Илья тоже не торопится покидать кабинет.

Мы практически не разговариваем, каждый погружён в свои дела. И тут у него звонит телефон. Илья смотрит на дисплей и зависает на некоторое время. Потом всё-таки нажимает на кнопку ответа.

— Привет, — говорит негромко.

В кабинете настолько тихо, что я отчётливо слышу задорный женский голос, доносящийся из динамика. По спине проносится холодок, а ладони потеют. Я замираю, невольно прислушиваясь, и ничего не могу с собой поделать.

— Да, я как раз закончил дела… Нет, у меня назначена встреча сразу после обеда, не могу отъехать… Давай лучше вечером встретимся. Хорошо, я позвоню. Пока.

Илья откладывает телефон и закрывает крышку ноутбука. Я же смотрю в окно невидящим взглядом, и пытаюсь унять охватившее меня волнение. Запрещаю себе думать о незримой собеседнице Ильи, но всё равно вспоминаю Еву Данилину и её громкие посты в соцсетях: «Я знаю, что мы будем вместе…», или что-то в этом духе. Я ведь так ни разу больше не заглядывала на её страничку. Мне было откровенно не до неё — я себя пыталась жить заставить. А сейчас, сидя в одном кабинете с тем, кого мы так рьяно пытались удержать, мне вдруг стало интересно: они до сих пор вместе? Или служебный роман Ильи давно себя изжил, и он переключился на других красоток?

— Останешься в кабинете на обеденный перерыв? — вопрос Ильи прерывает поток моих невесёлых мыслей.

Я вздрагиваю едва заметно и поворачиваюсь к Илье. Он стоит у стола, надевая пиджак. Весь такой роскошный, красивый, достойный быть счастливым. С нормальной девушкой, не поломанной, как я.

— Да, — киваю коротко.

Я снова отворачиваюсь к окну, а Илья уходит, тихо закрыв за собой дверь.