Глава 15
«Не судите, и не будете судимы;
не осуждайте, и не будете осуждены;
прощайте, и прощены будете»
Евангелие от Луки, 6, 37
Валерия
Как же непросто было уходить от него, ни разу при этом не обернувшись, чувствуя, как он прожигает взглядом затылок. Видеть никого не хотелось… Решив взять небольшую передышку, вместо дома я направилась в сад. Когда-то давно под вишней дедушка сделал моей маме качели, лавочку и столик, чтобы ей было удобней заниматься на свежем воздухе. Позже я тоже облюбовала это место, а после её смерти, когда мы переехали с отцом сюда жить, это дерево стало и моим укромным уголком. Здесь я грустила, мечтала, вспоминала, мысленно общалась с мамой… Вот туда я сейчас и направлялась. Хотелось побыть одной. Подумать.
Обилие событий сегодняшнего дня не давало расслабиться. Мои мысли постоянно возвращались к Стасу, вернее, даже не столько к нему, сколько к его фразе, сказанной отцу Катерины: «Это моя будущая жена». И вроде как должна была бы разозлиться на Филатова, ведь он даже не спросил, как все нормальные люди это делают, сначала у меня, что я по этому поводу думаю, но не получалось. Потому что у нас никогда не было как у нормальных людей. Нет, в самом начале-то, конечно, было почти как у всех. И ключевое слово в данном случае - это «почти», но вот дальше…
В голову лезли разные мысли: начиная от щенячьего восторга и заканчивая практически им же, но с противоположным знаком. Он дал мне время подумать до воскресенья, но о чём тут думать-то? И усмехнувшись, подняла глаза к небу. Оно было усыпано мириадами крошечных звёзд. Когда мне было лет пять, мама рассказала сказку:
«- Лерусь, ты знаешь, что все звёзды на небе живые?
- Нет! Мам, а почему они живут там, а не с нами?
- Потому что это наши ангелы-хранители и им удобнее наблюдать за нами с высоты. Звёзд на небосводе столько, сколько людей на Земле. И если у человека возникает какой-то важный вопрос, то он может обратить свой взор к небу и посоветоваться со своим ангелом-хранителем…»
Давно уже не верю в сказки, но как же хочется посоветоваться с мамой, хотя сама прекрасно знаю, что мой ответ ему будет скорее «да», чем «нет»… Естественно, что с условиями и определёнными требованиями! Но всё же «да»… Правда, не знаю, на какой конкретно вопрос - Стас высказал только намерения, а главный вопрос не задал. Хотя, какой для меня вопрос на самом деле является главным?
Вопрос замужества? В юности, возможно, сейчас - нет. Статус жены и печать в паспорте не решают между людьми важные проблемы взаимоотношений. Юридические - да, но между мужчиной и женщиной - нет. А в нашем с ним случае надо ли всё усложнять? Жить на две страны непросто. Смогут ли выдержать отношения испытание расстоянием? Затрудняюсь ответить.
Вопрос доверия? Скорее всего. Смогу ли я ему довериться настолько, что не буду думать о любой женщине, находящейся рядом с ним, как о потенциальной любовнице с его-то «послужным списком»? Не знаю… Он сказал, что измен не будет, но так ли это окажется на самом деле? Ведь без доверия, по-хорошему, даже пытаться не стоит…
Я продолжала смотреть на звёзды в ожидании от них хоть какой-то подсказки. Но они молчали, холодно взирая на меня… Обидно, что придётся делать окончательный выбор всё же самой. Спихнуть принятие решения на провидение не получилось, не в этот раз…
Папа подошёл ко мне тихо со спины и обнял за плечи, даря спокойствие и умиротворение, как умеет только он. Постояв так немного со мной в обнимку, он поцеловал в висок и направился к лавочке, сел, окинув меня очень внимательным взглядом.
- Кнопка, и что мы такие грустные сидим? Звёзды не дали ответы на мучающие тебя вопросы?
Улыбнулась, с нежностью глядя на своего отца. Он тоже знал эту сказку, хотя, думаю, что не просто знал, а принимал активное участие в её сочинительстве.
- Как давно ты меня так не называл…
- В последнее время ты была уверенная в себе и решительная женщина, а сейчас передо мной сидит маленькая потерявшаяся девчушка. Что случилось? Стас что-то сделал не так и…
- Нет, он тут абсолютно ни при чём.
- Серьёзно?
- Нет, - и тихо засмеялась. - Папуль, ну вот как у тебя это получается? Вроде сидела, печальными думами загруженная, а сейчас ты пришёл и разогнал всех моих демонов. Как у тебя это выходит?
- Опыт. Так что там со звёздами?
- Молчат, гады.
- Так вопросы задавай попроще, а то ты вечно со своим «быть или не быть»…
- А если у меня нет простых вопросов к провидению? Всё, что несложно, решаю сама.
- Ну, тогда однозначно «быть»! Дочка, лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и всё равно пожалеть.
- В этом ты прав. Убедил окончательно своими контраргументами. Тогда - да.
- Это хорошо, что решение приняла. Не могу сказать, что прямо испытываю искренний восторг от твоего «да», но лучше видеть тебя счастливой и полной эмоций с ним, чем такой, какой ты была раньше.
- Пап, а что со мной было не так раньше?
- С тобой всё было не так. Сейчас ты «горишь», прежде этого не наблюдалось… Ладно, хватит тут прохлаждаться. Бекки уговорила Дарью остаться с ночёвкой, не хватает ей в Америке душевности и женского общения, так что там намечаются у вас посиделки типа девичника, что ли. Пошли. Серёгу и Макса беру на себя.
- Папуль, спасибо тебе.
- Кнопка, не за что. Мне их увлечь несложно.
- Я не об этом… - подошла, крепко обняла отца, получив ответные объятия. - Спасибо тебе за НЕГО…
- Я вас с внуком слишком люблю, и не собираюсь портить вам жизнь. Она слишком короткая, чтобы тратить её на обиды и никому не нужную принципиальную позицию. Надеюсь, у него хватит ума сделать правильные выводы и принять соответствующие решения.
Я тоже в это хотела верить. И обнявшись, мы пошли в дом. Проходя мимо кухни, в окно увидела, как Даша с Ребеккой о чём-то оживлённо разговаривают. Вспомнила бабулю, как жаль, что её нет больше с нами, но, слава богу, у меня есть те, кто поддержат и помогут в трудную минуту. А молчание звёзд… Ну, так молчание - это знак согласия. Как говорит Брендон, всю недосказанность трактуем в свою пользу.
В кухне меня ждали крайне довольные Бекки и Дарья за накрытым или, наверное, правильнее будет сказать убранным, столом. Остались только фрукты, конфеты, варенье и чай. Не успел отец выйти, как на меня обрушился шквал Дашкиных вопросов:
- Ну-у-у? Что так долго-то? Мы ждём-с.
- И чего вы, собственно, ждёте? - усаживаясь на стул напротив Ребекки, уточнила я, пододвигая к себе чашку чая. Принюхавшись, поняла, что чай у нас не просто так, а специально для «девичника»: с бабушкиной настойкой, кажется, шиповника.
- Тебя ждём! С душераздирающими подробностями вашего с Филатовым прощания! Уже две чашки чая приговорили.
- А я и смотрю, вы такие необычные. Даш, с чего ты взяла, что они должны быть именно такими?
- В смысле, душераздирающими?
- Да, - подтвердила подруге, сделав несколько глотков ароматного чая.
- Да как с чего? Тебя не было почти час! Мы тут все испереживались уже, что у вас там да как. На чаинках даже гадать пытались, но безрезультатно! Ибо не экстрасенсы. К слову, совсем… Он тебя хоть пытался поцеловать? - но видя моё ошарашенное лицо, так как я зависла где-то на чаинках, подруга слегка приуныла. - Я не поняла, чем вы тогда занимались там почти час? Лясы точили, что ли? Боже-е-е, он меня разочаровывает… Бекки, ты хоть скажи что-нибудь.
- Можно я говорить на английский язык буду? А то мне долго на ваш язык подбирать слово надо.
- Конечно, если тебе будет так проще, - сказала и, улыбнувшись, пожала ей руку.
- Замечательно, - перейдя на родной язык, Ребекка повеселела. - Даша, да ты не переживай так. Всё у них ещё будет. Ты же видела, КАК он на неё смотрит?
- Видела, и что нам от этих его гляделок? Или ты сейчас намекаешь, что мужик любит глазами, а женщина ушами, типа, поморгал ей в уши и вся любовь? При таком подходе я вообще не понимаю, как у них Максим получился! Мистика, да и только.
Глядя на Дашу, Ребекка так задорно рассмеялась, что я тоже не удержалась и улыбнулась.
- Дарья, я такого ещё не слышала. Ты нечто!
- А ты, Бекки, наших юмористов посмотри да послушай, там и не такое узнать можно, - и уже мне, глядя при этом глазами кота из мультика: - Лер, ты хоть намекни, а? У вас там всё на мази, да? А то уеду в пятницу, на сколько нас там задержат, не знаю, а из тебя же по телефону слова не вытянешь…
Я же сидела, смотрела на них и улыбалась. То ли на меня так подействовал чай с настойкой, то ли хорошая компания, а может, и всё вместе, но мне было очень уютно и спокойно. В душе царило умиротворение. Давно я себя так комфортно не ощущала.
- Ой, Бекки, кажись, я права-а-а… Ты только посмотри на неё! Сидит… Светится, как ёлка новогодняя!
- Честно, Даш, я не знаю, что вам сказать. Всё так хрупко… Кажется, одно неверное движение или слово, да даже взгляд, и всё распадётся, словно ничего и не было.
Ребекка подошла и приобняла меня за плечи.
- Не переживая так, Лерунь, вы так гармонично смотритесь друг с другом, как одно целое…
- Мы раньше тоже смотрелись как одно целое, но не срослось, как видишь, тогда у нас.
- Иногда приходится бороться за своё счастье. Вы же были слишком молоды и неопытны для тех сложностей, с которыми столкнулись. И поддержки взрослых, как я поняла, не получили, - я лишь кивнула на это… Что сказать, она абсолютно права. Ребекка внимательно смотрела на меня и, не найдя отрицания этого факта, продолжила: - Сейчас же всё по-другому. Вы взрослые состоявшиеся личности, и что немаловажно, ни от кого финансово не зависите! Ни он, ни ты. Всё в ваших руках. Дерзайте.
- Спасибо, Бекки, тебе за поддержку…
- Ребекка, скажи, а как же быть с женской гордостью? Ведь, по-хорошему, он её бросил! И не будь сейчас у них Максима, непонятно, как бы всё развивалось, - вклинилась Даша.
- Мы не будем касаться темы «Что было бы, если бы». Как уже выяснили ранее, мы ни разу не ясновидящие… Жаль, конечно, но тут ничего не поделаешь. Так что исходим из той ситуации, которую имеем, согласна? - получив утвердительный кивок от моей подружки, она продолжила свои рассуждения: - Что же касается гордости… Милая, что такое женская гордость, когда на кону стоит женское счастье?… М-м-м?… Молчишь? Дашенька, а ты знаешь, что гордость или гордыня - это один из семи смертных грехов? Не смотри на меня так…
- Бекки, ты в корне не права!
- И в чём же?
- Под гордостью подразумевается чувство собственного достоинства! А гордыня - это нечто другое.
Дарья даже со стула встала от переполняющих её эмоций, я же со стороны наблюдала за их дебатами… Мы с Бекки это уже проходили.
- Это ты, моя дорогая, путаешь, - и Ребекка улыбнулась так по-доброму, с нежностью глядя на Дашу. - Гордость или гордыня - это самоуважение, основанное на превосходстве над кем-то, а вот достоинство - это самоуважение, основанное на равенстве… Чувствуешь разницу? Недаром к грехам отнесена именно гордость, а не достоинство. К тому же есть стойкое выражение «гордое одиночество», заметь, не счастье, а именно одиночество. Ты этого хочешь своей подруге?
- Нет, - как-то слегка растерянно произнесла Даша.
- Вот видишь, и я не хочу Лерочке такой участи. Сколько уже можно быть одной-то, а?
Наши с ней взгляды пересеклись, я понимала, что она хочет мне этим сказать… Ребекка год за годом доносит эту истину до моего сознания. И я решилась задать ей ещё один мучающий меня сейчас вопрос:
- Бекки, а как же быть с доверием, подскажи?
- Милая, оно либо есть, либо нет. Его можно попробовать заслужить, но это очень долгий и тернистый путь, и не всегда он ведёт к счастливому концу.
- И как быть в этом случае, если я готова ему сказать «да», но мешает это пресловутое «но»?
- Ты сейчас о его бывших и возможных женщинах?
- Именно.
- Могу посоветовать только попробовать начать всё с нуля. И судить о нём уже исходя из поступков, которые совершаются при тебе… - я молча смотрела на Ребекку, и она, наблюдая за моей внутренней борьбой, добавила: - Или отпустить его и быть счастливой с другим. Ты сможешь?
- Нет.
- Тогда не мучай ни себя, ни его ненужными терзаниями. Прости и переверни страницу… Начните новый этап в жизни уже вместе, как семья. Я понимаю, что всё непросто, но на это ты должна решиться сама. Не ради сына, а ради себя. Дети счастливы там, где счастливы их родители…
- Спасибо… Ты очень мне помогла, - и, развернувшись к ней лицом, я крепко её обняла. - Ты мне почти как мама.
- Причём заметь, дорогая, я тебе не сказала ещё самого главного!
Мы одновременно с Дашкой уставились на Ребекку.
- И-и-и, Бекки, не томи! Это Лера у вас привычная к твоим театральным паузам, меня сейчас разорвёт как хомячка!
- Радость моя, да ты и сама всё знаешь. Что лучше всего помогает женщине снять стресс?
- Смех?
- Можно, конечно, посмеяться, а ещё?
- Антидепрессанты?
- Дашуня, - Ребекка звонко смеялась над её энтузиазмом узнать лучшее средство от стресса. - Не таблеточки являются лучшим лекарством от женской тоски, далеко не таблеточки! Лерунь, твоя версия?
- Любовь?
- Можно и любовь, если ею заниматься с близким человеком… А тебе уже давно пара снять стресс, десять лет - большой период.
- У меня были мужчины.
- Так я с этим и не спорю, но ты сама сказала «любовь», а не «секс».
Мы ещё долго болтали на кухне за чашкой чая, и я всё больше убеждалась, что вот тот знак, который я ждала. Мои сомнения Ребекка развеяла как по мановению волшебной палочки. Ещё остались нерешенные вопросы у нас со Стасом. Но теперь они мне казались не такими существенными, как раньше…
Филатов приезжал каждый день. В обед он забирал Максима, и они уезжали вдвоём кататься. Звали меня, но я отказывалась, давая им возможность узнать друг друга получше. А ужинали мы уже все вместе.
Лёгкие касания рук, нежные взгляды не добавляли мне душевного равновесия. К концу недели я уже была порядком на взводе. Надеюсь, внешне по мне это было незаметно.
Дарью с Серёжей проводили в пятницу, они улетели в Израиль. С подругой договорились созваниваться по возможности чаще. В последний рабочий день недели ближе к вечеру родные преподнесли мне сюрприз. Мой отец, Ребекка и Максим в субботу, как выяснилось, тоже улетали, правда, не за границу, а в Томск. Папа хотел съездить на могилу к маме, заодно и внуку показать «Сибирские Афины». Эта новость оказалась немного неожиданной, так как брать меня с собой они не планировали. Объясняя это тем, что в воскресенье придут потенциальные покупатели на дом, и я как полноправная хозяйка должна всё им показать.
В аэропорт нас отвезти вызвался Стас. Даже не так, он не вызвался, а поставил перед фактом, что повезёт сам, и точка. Спорить мы не стали…
- Мамуль, не грусти, я скоро прилечу.
- Хорошо, родной. Я буду очень вас ждать.
Бекки подошла и, крепко обняв, начала шептать:
- Надеюсь, ты понимаешь всё и не упустишь такой шанс. По глазам вижу, что ты его уже простила. Так что не держи мужика, да и себя, на голодном пайке. И вообще, секс полезен для здоровья, это даже медики подтверждают. Так что вперёд и с песней. Удачи, милая.
Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Стас стоял рядом со мной и мог слышать всё, что «тихо» шептала мне Ребекка. Дождавшись, когда они скроются, Филатов подошёл ко мне вплотную и обнял за талию.
- Синеглазка, куда сейчас?
- Есть предложения?
- Поехали покатаемся вдвоём? Ночная Москва очень красива.
- Поехали.
Мы молча дошли до его машины. Фил открыл дверь, но сесть мне не позволил. Обнял со спины и крепко прижал к себе, дав очень чётко ощутить своё желание, но этого ему показалось недостаточно, и он ещё озвучил:
- Ты, надеюсь, понимаешь, что спишь сегодня не одна?
- В каком смысле “не одна”? Стас, это угроза?
- Нет, что ты, родная, какая угроза, всего лишь обещание… И говорю я о том, что одна ты в коттедже сегодня не останешься.
- Только сегодня?
- Нет, не только.
- Их не будет до среды, - и вздрогнула, почувствовав горячее дыхание Стаса у себя на затылке, а его руки на талии.
- Звучит очень многообещающе… - и, наклонившись ко мне, прикусил мочку уха и слегка подул на место укуса. От его незамысловатой ласки по телу прокатилась волна нестерпимого жара.
- Ста-а-ас… - прошептала и сама не узнала свой хриплый голос. И вместо протеста, требуемого в данных обстоятельствах, мой возглас прозвучал как мольба, плавно переходя в крайне неуместный стон.
- Да, Синеглазка… - и продолжил своё «чёрное» дело. - Тебе же сказали, что это укрепляет здоровье.
- Ты всё слышал? М-м-м…
- Да. И если быть с тобой предельно откровенным, то даже не могу притвориться, что меня расстраивают такие советы, данные тебе.
- Зараза ты… - уже плохо себя контролируя, прошептала я едва слышно.
- Зараза, но только твоя, моя сладкая… Только твоя…
С большим трудом, но мне всё же удалось немного взять себя в руки.
- Филатов, прекрати. Что ты творишь? Мы на общественной стоянке! Сам звал прокатиться, а по факту же смахивает на обычный пикап.
- Прости, милая, но ты такая сладкая… Да и наставления Ребекки до сих пор звучат у меня в ушах. Увлёкся немного.
- Ничего себе “немного”. Что же бывает, когда ты много увлекаешься?
- Тебе лишь стоит попросить, и всё узнаешь… Только попроси.
- Иди к чёрту! - резко развернулась к Стасу лицом, собираясь высказать ему своё мнение насчёт общественных прелюдий, но замерла в его крепких объятиях, едва наши взгляды столкнулись.
И словно в замедленной съёмке я видела, как он наклоняется. Очень медленно и осторожно его правая рука сместилась ко мне на поясницу, делая мягкие поглаживающие движения, а левая же зарылась в волосы на затылке. И замер он, лишь находясь в миллиметре от моих губ, смотря на меня практически с мольбой во взгляде, точно боялся, что оттолкну… Я же, ловя его дыхание на своих губах и не до конца отдавая себе отчёт в своих действиях, прижалась к Стасу ещё сильнее, вдыхая его аромат, смешанный с запахом кофе и сигарет, слышала, как бешено бьётся его сердце под моей ладонью, чувствуя, как нарастает желание…
Воздух вокруг нас искрился от напряжения. Стас сейчас был слишком близко, чтобы я могла думать рационально, взгляд был слишком манящий, дыхание слишком тяжёлое и прерывистое… Обжигающее… Для меня всего сейчас в нём было слишком…
И я не выдержала первой, сдавшись на милость победителя. Ресницы затрепетали и медленно опустились и его губы накрыли мои. Полностью расслабилась, растворившись в нашем поцелуе, таком долгожданном и крышесносном, позволяя ему делать всё, что он пожелает, понимая, что моя полная капитуляция - это не провал, а победа, и не в битве, а войне… Войне с самой собой, со своими страхами и терзаниями, с дикой ревностью, со всем тем, что меня так мучало и не давало жить, дышать, верить в лучшее без оглядки на прошлое.
Стас нехотя прервал поцелуй, уткнулся мне в шею, тяжело и хрипло дыша.
- Ко мне? Или ты ещё хочешь прокатиться по ночной Москве?
- Не уверена, что Москва меня сейчас привлекает больше…
- Больше, чем что?
- Больше, чем процедуры по укреплению моего здоровья.
Филатов тихо засмеялся.
- Обещаю быть твоим личным врачом…
От аэропорта мы всё же смогли отъехать, но самообладания Стаса хватило ненадолго… Стоило лишь мне уточнить, насколько удобно у него заднее сиденье авто для взрослых игр.
- Милая, я не железный. Доведёшь, могу ведь и наглядно продемонстрировать все удобства данной модели автомобиля. Просто не хотелось бы, чтобы это произошло в машине.
- Почему?
- Ты издеваешься?
- Нет, как ты мог такое обо мне подумать?
Видела, с какой силой Филатов сжимает руль, едва мне стоит хоть немного поелозить в кресле. Напряжение, исходившее от него, было осязаемо, но в меня словно чёрт вселился. Хотелось почувствовать всю силу его желания здесь и сейчас, ходя по тонкой грани его терпения. В конце концов, не я первая начала эту игру, и играть в неё можно вдвоём.
- Издевается, - уже констатируя, а, не спрашивая, сказал он сам себе. - Хочешь меня помучить?
- Нет… Просто хочу тебя…
- Леру-у-унь, ну что ты со мной делаешь?
- Соблазняю, - и в подтверждение своих слов положила руку ему на пах и слегка сдавила. - Ты же этого добивался в аэропорту?
Реакция Стаса была бурной, начиная с того, что автомобиль резко дёрнулся, и заканчивая матом сквозь плотно сжатые губы. Разобрать не разобрала, но почувствовала, что высказался он от души.
- Девочка моя, просто скажи, ты хочешь здесь?
- А не понятно?
- ЧЁРТ! Лера! Ответь на вопрос!
- У тебя был в этой машине кто-то?
- Нет.
- Тогда хочу здесь… В машине я ещё не пробовала.
- Как скажешь, дорогая, но у меня нет презервативов с собой, так что если…
- Я на таблетках.
На этом наш диалог закончился. Машина набрала скорость, и минут через десять Стас свернул на просёлочную дорогу. Проехал ещё немного вглубь, чтобы нас не было видно с автострады, он припарковался в тени деревьев, но руль так и не отпустил, вцепившись в него мёртвой хваткой. Я видела его внутреннюю борьбу, только не совсем понимала подоплёку. Нежно прикоснулась к его плечу, пытаясь привлечь внимание.
- Стас, если ты не хочешь…
Это послужило катализатором всего того безумия, что произошло после… Порывисто дёрнув ручку двери, едва ли не ногой открывая её настежь, Стас выскочил из машины, и в мгновение ока оказался у пассажирской двери. Резко распахнув её, он буквально выдернул меня из салона автомобиля и поставил перед собой. Я успевала только хлопать глазами, следя за его резкими, дёргаными движениями. Закрыв машину, он начал медленно наступать до тех пор, пока я не упёрлась спиной, судя по всему, в ствол дерева. Филатов сейчас напоминал мне хищника, почуявшего свою жертву.
Мощный…
Сексуальный…
Излучающий ауру уверенности и силы. Он был великолепен. Вызывая внутренний трепет и желание не только подчиниться, но и подчинять.
В голову ещё попыталась закрасться дурная мысль, что моё поведение не совсем правильно, что зря его дразню, но дикое возбуждение вперемешку с адреналином напрочь отбило у меня не только эту захудалую мыслишку, но и вообще здравый смысл, так как я бы однозначно не могла себя так вести в адекватном состоянии. Откровенно предлагая, провоцируя и соблазняя…
- Доигралась ты, моя маленькая, но уже поздно что-либо менять. Боюсь, что на предварительные ласки меня уже просто не хватит, - последнюю фразу он буквально выдохнул мне в губы, нависая надо мной, и впился в рот. Жёстко, даже не пытаясь сдержать себя или смягчить поцелуй. Наказывая или мстя за мои шалости в машине.
Сердце дико стучало. В горле пересохло. Дышать получалось через раз. Но азарт поиграть с ним ещё бушевал в крови.
- Как скажешь, дорогой… - прошептала, когда поцелуй был всё же прерван, и так призывно ему улыбнулась, начав при этом медленно расстёгивать пуговички на лифе своего сарафана, что Филатов практически обезумел. - Оставим тогда прелюдию для романтиков… Да?
- ТВОЮ МАТЬ!
- Стас, не ори так или ты предпочитаешь заниматься сексом при свидетелях? Я бы хотела…
Это была последняя осмысленная фраза, сказанная мной, дальше меня нагло заткнули очередным поцелуем, видно, мои желания его не сильно сейчас интересовали или же он попросту боялся услышать продолжение.
Убрав мои руки с сарафана, Фил положил их себе на грудь, не прерывая при этом поцелуя. И чтобы не возиться с одеждой просто-напросто дёрнул края лифа со всей дури в разные стороны. Раздался жалобный треск ткани. Пуговицы разлетелись по траве, верхняя часть сарафана была разодрана до пояса. Абсолютно не мучаясь угрызениями совести, эта зараза, как ни в чём не бывало вытряхнул меня в буквальном смысле уже из тряпочки, так как вряд ли это можно будет потом надеть, оставляя только в кружевных трусиках и босоножках. Причём мой мозг это просто констатировал как факт, и не более того!
Тёплый ночной ветер слегка охладил, приведя в чувства. Я упёрлась руками ему в грудь, пытаясь немного попридержать пыл Стаса.
- Подожди, мы договаривались на заднее сиденье машины, а не под кустом.
Замер. Ему понадобилось несколько долгих секунд, чтобы осмыслить сказанное. Окинув меня затуманенным страстью взглядом, он надолго задержал его в районе груди, слегка смутив этим.
- Это не куст, а дерево.
- Это не важно.
Но его интерес опять вернулся к моей груди, полностью игнорируя тему озеленения.
- Ты красавица… Какая же ты потрясающая… Наваждение моё… Сумасшествие… - говоря это, он расстегнул свою рубашку, снял и накинул мне на плечи.
- Стас? - я облизнула пересохшие губы. Его низкий голос с лёгкой сексуальной хрипотцой вызвал дрожь во всём теле.
- Это чтобы не поцарапала спину, - пояснил он свои действия.
Я, словно завороженная, смотрела, как он опускается передо мной на колени, ожидая дальнейших действий с его стороны.
- Обопрись спиной о ствол дерева, - последовал короткий приказ. И дождавшись его выполнения, похвалил: - Умница. А теперь закинь ногу мне на плечо.
- Стас, не надо, пожалуйста…
- Какая же ты у меня сегодня непослушная. Придётся наказать, - и ущипнул за ягодицу. При этом не дожидаясь, когда я выполню его приказ-просьбу, сделал всё сам, предварительно стянув с меня босоножки и трусики.
Я смотрела на него сверху вниз, боясь пошевелиться. Его губы оказались возле самого сокровенного, обдавая горячим дыханием и лишая возможности связно мыслить. Руки крепко держали меня за ягодицы, не позволяя отодвинуться, и он улыбался так порочно и сладко, точно демон-искуситель, что меня начала бить крупная дрожь. Дыхание, которое едва пришло в норму, вновь сбилось.
- Ста-а-ас, прошу…
Что просила, и сама не знаю, то ли чтобы отпустил, то ли чтобы продолжил, но он всё понял… Ухмыльнулся и поцеловал, вырвав у меня стон наслаждения. Его язык начал вытворять нечто невообразимое, отчего у меня перехватило дыхание и выступили слёзы. Даже не пыталась сдерживать громкие стоны, руками вцепившись в дерево, откинув голову слегка назад.
Сколько продолжалось это безумие не знаю, но вдруг всё прекратилось, и это именно тогда, когда я была уже на грани, буквально в шаге от разрядки.
- Рано, малыш, ещё слишком рано заканчивать… У меня на тебя далеко идущие планы.
Стас аккуратно опустил меня на землю, но так как ноги не слушались, ему пришлось придержат за талию. Окинув пристальным взглядом мой внешний вид, остался доволен увиденным.
К чёрту всё! ХОЧУ ЕГО! Прямо сейчас… Прижавшись к нему, я сама потянулась за поцелуем, и в итоге получила то, о чём просила. Мне очень хотелось изучить его руками, губами, но Филатов не позволил. Стоило лишь пройтись пальчиками по груди, животу, направляясь всё ниже, как он перехватил мои ладони, заведя их за спину, предварительно поцеловав каждую.
- Нет, хорошая моя, не в этот раз… Лишь одно твоё касание к нему и всё закончится… Я уже на пределе, - подхватил на руки и понёс в машину.
Открыв дверь, он позволил мне первой расположиться на сиденье, нырнув следом за мной, властно притянул, расположив сверху, и припал к губам в мучительно долгом и сладостном поцелуе. Сдёрнув с меня рубашку, отбросил её на переднее сиденье и приступил к более детальному изучению груди. На этом моя сила воли закончилась, я отстранилась, не позволяя ему закончить начатое, вызывая тем самым недоумение у моего мужчины.
- Хватит меня мучить! Если ЭТО у тебя без прелюдий, то боюсь, что твою прелюдию я не переживу. Неудивительно, что за тобой бабы толпами бегают, они просто раздеть тебя не успевают. Сними ты, наконец, уже эти чёртовы джинсы!
Почувствовала, как Стас подо мной затрясся в приступе смеха.
- Не смешно.
- Прости, просто я не предполагал, что ты стала такой страстной и нетерпеливой. Сейчас всё будет. Приподнимись…
Пока Стас возился с ремнём и джинсами, мои руки никто не сдерживал, и я таки позволила себе ещё пошалить, компенсируя долгое ожидание. А вот он порыв не одобрил, глухо застонав, наградил тяжёлым взглядом, наконец, совладав со штанами. Подхватил меня за ягодицы, и резко опустил на свой член, войдя до упора… Мне хватило и этого… Слишком долго я ждала. Мир словно взорвался на миллионы мелких осколков.
В себя я приходила очень медленно. В теле ещё чувствовались отголоски пережитого оргазма. Подняв голову, натолкнулась на его внимательный и нежный взгляд.
- Лер, всё нормально?
- Да, а что?
- Просто решил уточнить… Какая же ты у меня, оказывается, горячая штучка, - и сделал поступательное движение бёдрами.
- Прекрати, не смущай.
- Даже не думал. Мне всё очень понравилось, - и подарил лёгкий, невесомый поцелуй.
Приводили себя в порядок молча. Сарафан пришлось модернизировать, полностью оторвав верхнюю часть, оставив лишь юбку, благо там был пояс, который и не позволял ей спадать. Вместо кофты мне теперь служила рубашка Стаса. И также молча выехали на автостраду. Мерное покачивание авто погрузило меня в сон.