Глава 21. Диора

– Что с тобой?! – восклицаю, в ужасе разглядывая алое месиво, виднеющееся из-под порванной куртки Ранеля. – Ты ранен?!

Я не знаю, зачем спрашиваю то, что и так очевидно. Похоже, во мне говорят паника и растерянность. Я сбита с толку, с трудом перевожу дыхание и крайне туго соображаю.

– Зацепило слегка, – не отрывая глаз от дороги, отзывается демон.

– Слегка?! – я в смятении ерзаю на сиденье. – Да я мясо твое вижу!

– Ничего страшного, Ди, – невозмутимо. – Пуля прошла по касательной.

Меня трясет. Колотит крупной непроходящей дрожью. Пуля, мать вашу! Пуля! Это вам не пейнтбольный шарик с краской. Это настоящий кусок свинца, вогнанный в кожу живого человека!

От одной этой мысли мне делается дурно. Вверх по пищеводу поднимается тошнота, а желудок угрожающе сжимается.

Отворачиваюсь в сторону и, медленно втянув носом воздух, выпускаю его через рот. Надо успокоиться. Взять расшалившиеся нервы в узду. Только публичной рвоты мне сейчас не хватало.

Более-менее восстановив дыхание, я вновь перевожу взгляд на Ранеля и уже тише произношу:

– Надо ехать в больницу.

– Обойдусь.

– Ты в своем уме?! – снова взвиваюсь. – У тебя огнестрельное ранение!

– Это просто царапина, Ди. Не делай из мухи слона.

– Давай хотя бы обвяжем чем-нибудь, чтобы остановить кровь! – не унимаюсь я.

Измайлов не возражает, поэтому я стягиваю с шеи тонкий шарф и осторожно обматываю им его плечо, пытаясь соорудить нечто вроде давящей повязки. Получается паршиво, но иных вариантов нет. Автомобильная аптечка по-любому находится в багажнике, однако останавливаться сейчас явно небезопасно.

Обращаю внимание, что Ранель то и дело бросает встревоженные взоры в зеркало заднего вида, и тоже настораживаюсь.

– За нами погоня? – оцепенев от новой волны страха, хриплю я.

– Вроде нет, – успокаивает демон. – Пока чисто.

Дабы убедиться в правдивости его слов, я перегибаюсь через сиденье и пытливо всматриваюсь в ночную мглу. Нас действительно никто не преследует. Остается надеяться, что так будет и дальше.

– Ты сама как? Все в порядке? – требовательно спрашивает Ранель.

– Да… Кажется, да, – киваю я. – Только испугалась сильно…

Вижу, что он немного успокаивается. Откидывает затылок на подголовник и ослабляет хватку на руле.

– Кто эти люди? Ты знаешь их?

– Нет, – мотаю головой, – в первый раз вижу. Но, я думаю, они просто исполнители. Из их разговора стало ясно, что им было поручено доставить меня к боссу.

– А кто босс – неизвестно, – демон не спрашивает. Скорее, констатирует факт.

– Неизвестно, – со вздохом подтверждаю я.

Повисает короткая пауза, а потом Измайлов цокает языком и мрачно выдает:

– Пиздец, доигрались.

– Ты думаешь, это из-за «Радианта»? – тревожусь я. – Из-за моего выступления по телевизору?

– Я не знаю, Ди. Но просто так людей не похищают.

– Они не принуждали меня силой, – признаюсь я. – Просто дали понять, что выбора у меня нет… И я подчинилась.

– Понимаю. Неспроста они выловили тебя, когда вокруг никого не было.

– А как ты узнал, где я? – задаю давно волнующий меня вопрос. – Как догадался, что я в западне?

– Я подъехал к твоему офису и увидел, как ты садишься в подозрительный Гелик. Мне показалось, тут что-то не чисто.

Господи, как же хорошо, что Ранель доверился своей интуиции! Если бы не он, неизвестно, где бы я сейчас была…

– Спасибо, – помолчав, говорю я.

Измайлов слегка поворачивает голову. Проходится по мне внимательным задумчивым взглядом, а затем уголки его губ несмело приподнимаются в подобии улыбки:

– Не за что, Ди.

Я вновь фокусируюсь на его ране и тихо интересуюсь:

– Почему ты не хочешь ехать в больницу?

– Потому что огнестрел никто просто так не оставит. Позовут ментов, начнутся расспросы. А я совсем не уверен, что нам сейчас нужен общественный резонанс.

В его словах, несомненно, есть рациональное зерно. Случившаяся история слишком мутная. Слишком загадочная и непонятная. Нам неизвестны причины и мотивы. Неизвестно, кто за всем этим стоит. А в условиях информационной слепоты крайне опасно что-либо предпринимать. Для начала нужно прояснить детали, а уже потом действовать.

– У тебя дома есть лекарства?

– Да. Не переживай обо мне, – отмахивается демон.

Но я все равно переживаю. Ведь он пострадал из-за меня.

Ранель мог бы просто отследить мое местоположение и вызывать подмогу. Мог бы позвонить в полицию. В конце концов, мог даже сделать вид, что ничего не заметил. Ведь мы давно чужие друг другу люди…

Но он не бросил меня. Рискнул. Сделал все, чтобы со мной не случилось ничего дурного.

Какое-то время мы едем в тишине. Однако она совсем не кажется некомфортной или давящей. Наоборот, сейчас в ней на удивление уютно. Мы оба испытали колоссальный шок и постепенно приходим в себя.

Касаюсь взглядом его щеки, подернутой пробивающейся щетиной, и в памяти некстати всплывают наши поездки четырехлетней давности. Тогда у Ранеля была Бэха со всякими новомодными наворотами. Мы частенько перебирались на заднее сиденье и неистово целовались. Я до сих пор помню, как горели мои губы от его властных умелых ласк, как яростно билось сердце, подгоняемое бурными потоками эндорфинов, как душа рвалась на небеса от счастья…

Тогда я была совсем другой. Влюбленной, окрыленной, доверчивой. Я дышала им, растворялась в нем, питалась его вниманием, как молодое растение солнечным светом…

А потом наползли тучи, и небо затянулось непроницаемой пеленой. Свет потух, и в моей жизни воцарился мрак. Густой, непроглядный. Уже много лет я живу как бы наощупь. Мыкаюсь по замысловатым колеям судьбы, словно слепой котенок, и никак не могу обнаружить свой истинный путь сердца. Он будто затерялся в окружающей меня тьме…

Отворачиваюсь от Ранеля и перевожу взор за окно. Там под луной простираются бескрайние поля. Едва мысль устремляется в этом направлении, как на ум тотчас приходит очередная запретная сцена из прошлого: я, демон и ярко-желтое рапсовое поле, на котором он читал мне стихи Есенина…

Сейчас это воспринимается как кадр из прошлой жизни. Настолько далекой и призрачной, что некоторые события и вовсе кажутся нереальными. Был ли Ранель искренен хоть в чем-то? Хоть в каких-то незначительных мелочах?

Он говорил, что любит, но если любви на самом деле не было, то что раз за разом толкало его ко мне? Что поджигало его неуемную страсть? Неужели только желание отомстить?.. Неужели в словах о преданности и любви, которые горячим шепотом скользили по коже в ночи, не было ничего, кроме банального стремления поквитаться с моей семьей?..

Возможно, я глупа, но мой мозг все еще пытается найти объяснение случившемуся. Будто хочет заполучить какой-то недостающий паззл, маленькую, но существенную деталь, которая поможет восстановить картинку произошедшего целиком.

Я знаю, что Ранель обошелся со мной до крайности жестоко, но в мгновенья, проведенные наедине, он был потрясающе чуток и нежен… Способен ли человек настолько мастерски притворяться? Или все же в его поступках ложь время от времени переплеталась с правдой?

Пока я пребываю в мучительных раздумьях, мы въезжаем на знакомую территорию города. Вокруг горят огни, мерцают неоновые вывески торговых центров, дорожное движение становится более оживленным.

– Как самочувствие? – я снова фокусируюсь на щеке Ранеля.

В глаза намеренно не смотрю. Боюсь, ненароком провалиться в их изумрудную дурманящую глубину.

– Терпимо.

Замечаю, что мой шарф пропитался его кровью. Это недобрый знак. Нужно как можно скорее добраться до бинтов и антисептиков.

– Давай остановимся, – предлагаю я. – В багажнике наверняка есть аптечка.

– Лучше до дома доедем. Тут недалеко уже.

Закусываю губу и замолкаю в растерянности. Сейчас у меня вроде как есть выбор: доехать с демоном до его дома, а затем вызывать такси и отправиться восвояси или подняться к нему в квартиру и помочь обработать рану.

По-хорошему надо бы выбрать первый вариант. Проявить осмотрительность и здоровый эгоизм. Ведь ранение Измайлова не смертельно и с высокой долей вероятности он справится сам. Да и к тому же дома меня ждет законный супруг... Но, с другой стороны, в голове не укладывается, как можно бросить человека, который ценой своего здоровья вырвал тебя из лап похитителей? Даже с учетом того, что в прошлом он причинил много боли…

Ранель заезжает на парковку малоэтажной новостройки и глушит мотор. Он не интересуется моими планами и ни о чем не просит. Но по его напряженному лицу видно, что раненое плечо доставляет сильный дискомфорт. На лбу серебрится испарина, а стиснутые челюсти красноречиво говорят об острой физической боли.

Он выбирается из машины. Я тоже выхожу наружу и неожиданно осознаю, что на мне нет обуви. Я совершенно босая. Дизайнерские туфли остались в том Гелендвагене.

Прижав ладонь к окровавленному плечу, Ранель направляется в сторону подъезда, а я все еще колеблюсь, ощупывая подушечками пальцев прохладный асфальт.

Как мне быть? Пойти за ним следом или все же благоразумно вызвать такси?

Внезапно демон притормаживает и оборачивается. Он по-прежнему не произносит ни слова, но вот его взгляд… Взгляд буквально молит о том, чтобы я осталась. В зеленых уставших глазах столько тоски… Столько невысказанной боли и искреннего сожаления о былом, что мое сердце невольно перестает биться…

Если раньше я видела в Ранеле исключительно уверенность, дерзость и вызывающее пренебрежение к миру, то теперь за всей этой ширмой наконец замечаю надломленность глубоко несчастного человека.

Месть не принесла ему облегчения.

Жизнь не наполнилась новыми смыслами.

Сердце не нашло отдушину ни в чем и ни в ком.

Он так же, как и я, одинок, потерян и плутает в кромешной тьме.

Облизываю пересохшие от волнения губы и, повинуясь неизбежности, трогаюсь с места.

Я просто помогу демону обработать рану. Удостоверюсь, что его жизни ничего не угрожает, и тут же уеду.

Тут же. Ни секунды не задержусь.