ГЛАВА 11

Не знаю зачем, но после того, как Андрей с невестой вышли из квартиры, я вышла на балкон. Почему-то захотелось понаблюдать за их отъездом. Внутри меня творилось что-то странное, невероятное, я чувствовала себя мало того, что не в своей тарелке, не на своём месте, мне казалось, что у меня сердце превратилось в тяжеленный камень. Который мешал чувствовать, дышать, испытывать какие-то эмоции, по крайней мере, определиться, что же на самом деле я чувствую. А чувствовала я себя так, будто меня исподтишка ударили под дых, со всей силы. Настолько сильно и неожиданно, что из меня на какие-то минуты дух вылетел, и теперь метался, метался вокруг меня по комнате. И единственное, о чём я могла думать, это о том, что, когда я приду в себя и осознаю случившееся, меня накроет такой волной возмущения и разочарования, что смириться с этим будет весьма сложно. А пока я стояла на балконе и смотрела вниз.

Вот Андрей с Анаисией вышли из подъезда, он твёрдым шагом направился к парковке, а она торопилась следом за ним, стараясь не отстать, держаться как можно ближе, и даже попыталась поймать его руку в какой-то момент. Руку свою Андрей убрал, достал из кармана ключи от машины, а Анне указал на дверь переднего пассажирского сидения. Сам не подошёл, не открыл.

— Вам что-то нужно? — услышала я голос за своей спиной. Вздрогнула и обернулась. Увидела домработницу. Если честно, совсем о ней забыла. — Может, вам завтрак приготовить?

— Нет, спасибо, — ответила я и шагнула с балкона. Сделала несколько шагов по гостиной в сторону спальни, вспомнила, что я до сих пор в ночнушке и стыдливо её одёрнула. Затем спросила: — Вы поможете мне вызвать такси?

— Да, конечно.

— Спасибо.

Вещей у меня было немного, лишнего времени на сборы тратить не пришлось. Я умылась, привела себя в порядок, переоделась. Делала всё будто на автомате, то и дело поглядывая на часы. На всё про всё у меня ушло не больше получаса. Для Москвы это не то время, за которое можно куда-то добраться, а уж тем более и вернуться. Поэтому я чувствовала себя достаточно уверенно. Закинула сумочку на плечо, взяла сумку с вещами, с которой собиралась поехать к маме в гости, туда мне и нужно было отправиться, не слушать Андрея.

— До свидания, — вежливо попрощалась я с Ольгой, которая натирала плиту на кухне. — Спасибо вам за помощь с такси, — сказала я.

Женщина почему-то таращилась на меня во все глаза, недоверчиво. Кивнула мне очень вежливо и сосредоточенно.

— До свидания, — проговорила она в ответ. Подумала и спросила: — Что мне передать Андрею Романовичу?

Я удивилась.

— Ничего. Думаю, он не скоро заметит мой отъезд, он занят. Всего хорошего, Ольга.

Она снова кивнула, а я вышла за дверь. Направилась к лифту.

«Вот и закончились твои московские каникулы, Вика», подумалось мне. Я смотрела на своё отражение в большом зеркале лифтовой кабины. Убитой и сильно расстроенной я не выглядела. По крайней мере, внешне.

На железнодорожном вокзале было довольно шумно и многолюдно. К тому же, я немного опоздала на электричку, с расстроенным видом замерла напротив электронного табло, пытаясь понять, как скоро смогу уехать. Предлагаемые цифры не радовали.

— А если какой-то проходящий поезд? — заинтересовалась я у девушки-кассира. — Хоть что-то. Не сидеть же мне здесь до четырёх часов…

— Можете поехать на автовокзал, — предложила она. — Автобусы ходят чаще. — Я уже представила свою поездку в метро с объемной сумкой, как она добавила: — Либо через пару часов нижегородский, могу забронировать вам билет в плацкарт.

— Меня вполне устроит, — с благодарностью кивнула я. Давно я не ездила в плацкарте.

«И в Нижнем Новгороде давно не была», добавил внутренний голос. «Почему бы не продолжить свой отпуск там?».

Я сидела в зале ожидания, с билетом в руках и раздумывала о Нижнем Новгороде. Вспоминала свои прежние поездки, любимые места, вид Волги и белых теплоходов с высокого моста или канатной дороги. Об Андрее старалась не думать. Как только его имя всплывало в моих мыслях, тут же переключалась на что-то другое.

Было горько. Было горько, обидно, печально. Куча, куча всяких эмоций сплелись в клубок. И всё, что я могла себе повторять раз за разом, так это то, что я сама виновата. А Андрея я практически не знаю, зачем было ему доверять?

Я и не доверяла, по крайней мере, старалась не доверять, без конца напоминала себе о сестре, о том, что у меня появилась, наверное, единственная возможность, шанс что-то узнать, и грех было им не воспользоваться. И к Андрею необходимо было относиться именно так, не увлекаться… Тогда и не было бы причины разочаровываться и глотать слёзы. Слёзы, на самом деле, в какой-то момент потекли, я их зло смахнула, выпрямилась на неудобном, жёстком кресле и втянула в себя воздух. Не нужно было влюбляться в него. А я, по женской привычке, успела в своём воображении нарисовать целую историю любви. С человеком, которого толком не знаю.

Я теребила в руке билет и раздумывала о том, что мне делать по возвращении домой. Перво-наперво начать искать себе жильё. Которое, в данный момент, могу себе позволить. Но сегодня, именно сегодня, придётся вернуться к отцу. Поехать к маме, как собиралась, у меня не хватит смелости. Даже если не признаваться ей в том, что я не смогла воспользоваться шансом, чтобы узнать что-то про Ксению, в глаза я ей точно посмотреть не смогу. Буду чувствовать себя виноватой.

«Какая-то неустроенная у меня, оказывается, жизнь», подумалось мне печально. Считала, что я молодец, что двигаюсь строго намеченного плана — работа, личная жизнь, впереди замужество, а выяснилось, что ни отношений, ни жениха, ни одного квадратного метра у меня за душой нет. Ничего я к двадцати семи годам, по сути, не добилась. Сплошной самообман.

Я видела его краем глаза. Как он появился в дверях зала ожидания, как оглядывался по сторонам, а затем направился ко мне. Подошёл и сел рядом. Смотрел вперёд, на беззвучно работающий экран большого телевизора под потолком, как и я.

— Домой едешь? — спросил Андрей.

— Не знаю, — честно ответила я. — У меня же отпуск, можно проехать мимо дома.

— Понятно. — Мы снова замолчали. Потом Андрей голову повернул и посмотрел на меня. — Может, останешься?

Я головой качнула.

— Вика… Ты можешь меня выслушать? Хотя бы, для того, чтобы я попросил прощения.

— Я не прошу об этом.

— Но я же имею право это сделать?

— Право? — удивилась я.

Он как-то заметно стушевался. Наверное, смутился из-за своего напористого тона.

— Этого не должно было произойти, — сказал он после паузы. — Она не должна была приехать, не должна была устраивать скандал, оскорблять тебя… Я виноват перед тобой, что всё это допустил.

Я подумала и кивнула.

— Хорошо, я принимаю твои извинения.

Андрей сверлил меня взглядом.

— И это всё?

— А что ещё?

— Ты могла бы остаться.

Я посмотрела ему в лицо.

— Зачем? — Я искренне удивилась его предложению.

— У нас же были с тобой планы…

— У нас не было никаких планов, Андрей, — перебила я его. — Нам просто захотелось импровизации. Как ты сам сказал: мы понравились друг другу.

— Что в этом плохого?

Я вздохнула.

— Может быть, и ничего. Если бы это не причиняло боль другим людям.

— Вика, мы с Аней расстались несколько недель назад.

— Насколько я поняла, это ты с ней расстался. А её мнения спросить забыл.

— Какая разница? Мы тогда с ней сели и всё обсудили. И она со мной согласилась. Что мы друг другу не подходим.

Я усмехнулась.

— Думаю, она тебе не поверила, просто решила не спорить. Отпустила тебя в город детства проветрить голову перед свадьбой. И совсем не ожидала, что ты вернёшься не один.

— Я всё сказал ей честно, — упорствовал он.

— Бросать девушку перед свадьбой, само по себе не честно, — сказала я.

Андрей вдруг жёстко и едко ухмыльнулся.

— Правда? А жениться, понимая, что это не тот человек, с которым ты хочешь прожить всю жизнь, это, по-твоему, честно? Ты рассуждаешь, как мои родители. И как её родители. И как сама Аня. Лишь бы перед людьми всё было шито-крыто. А я не хочу разводиться.

Я покивала, затем заметила:

— Семейная традиция.

— Назови, как хочешь.

Он развернулся на кресле, отворачиваясь от меня. Зло молчал, а я говорила себе мысленно, что мне нужно что-то ему сказать, например, «прощай», встать и уйти. Нужно быть умнее, смелее, независимее. А я продолжала сидеть и ждать чего-то. Каких-то слов, каких-то действий, от которых мне должно было бы стать легче, спокойнее.

— Я могу убедить тебя остаться? Я не хочу, чтобы ты уезжала. Вика. — Андрей снова ко мне повернулся. — Я тебе обещаю, что я сам верну тебя домой, отвезу. Только сегодня не сбегай от меня.

— Потому что через два дня у тебя должна была бы быть свадьба, и ты хочешь прикрыться мной, как щитом?

Он молчал недолго, после чего проговорил на выдохе:

— Потому что через два дня у меня должна была бы быть свадьба, и отказаться от неё мне было непросто. И я не хочу быть в эти дни один.

— Это не честно. Просить меня об этом.

— Я знаю. Но я прошу именно тебя. Потому что почему-то я хочу быть сейчас именно с тобой. Больше ни с кем.

Я теребила в руках билет на поезд. Теребила, теребила, пока Андрей не накрыл мои руки своей ладонью и не сжал их. Сказал:

— Давай уедем с вокзала. Я ненавижу вокзалы.

Интуиция буквально кричала мне, что нужно, как я и запланировала, сесть на поезд и ехать, ехать, куда глаза глядят. В тот же Нижний Новгород. Постараться забыть о странных отношениях с Андреем Веклером, которые возникли, буквально, на пустом месте, из ничего, из воздуха. Нам захотелось почувствовать что-то новое, вдохнуть полной грудью, ощутить взрыв эмоций. А сейчас, когда он просит меня остаться, в такой острый для всех момент, это же что-то значит. И я сильно сомневаюсь, что мне стоит выяснять, что именно.

«Беги, беги», стучало у меня в голове, пока мы с Андреем шли через просторные залы железнодорожного вокзала к выходу. Он забрал у меня сумку с вещами, а я послушно следовала за ним. Пыталась представить, как мы сейчас вернёмся в его квартиру, окажемся вдвоём в замкнутом пространстве, и нам придётся смотреть друг на друга, что-то говорить.

— Думаю, нам лучше уехать из города, — сообщил Андрей, когда мы выехали со стоянки. — Побудем пару дней на природе.

— На природе? — переспросила я.

Он неловко и нервно дёрнул плечом.

— Эти два дня мне лучше побыть вдалеке от телефонов и людей.

— Боишься, что тебя все вокруг начнут стыдить и уговаривать? — не смогла удержаться я от язвительности.

Андрей уловил мой сарказм, кинул на меня быстрый взгляд. Но укорять не стал, его голос звучал ровно и спокойно.

— Этого я не боюсь. Тем более того, что меня начнут стыдить. Мне и так стыдно. В какой-то степени.

— В какой?

— В большой, Вика. Я понимаю, что я виноват перед Аней. Но, мне кажется, куда лучше понять это прежде, чем нас свяжут узами брака. А не изворачиваться, как уж на сковороде, после.

— Ты просто не можешь себе представить, какое это унижение для неё. Ты подумал о последствиях и сбежал. А она осталась на виду у друзей, родственников, знакомых. — Я вздохнула. — Это ужасно.

Андрей морщился в досаде от моих речей. Затем решительно кивнул.

— Наверное, я ужасный человек.

Я решила закончить этот разговор, по крайней мере, не продолжать его в машине. Решила поинтересоваться:

— Куда мы едем?

— В охотничий домик отца. Он его так называет. Там красиво.

Ехали мы больше двух часов. Как только свернули с шоссе, закружились по живописным сельским дорогам, проехали несколько маленьких городов и множество деревень и сёл. Природа вокруг радовала глаз — леса, поля, озёра. Временами попадались церквушки и даже один солидного вида монастырь с древними, каменными стенами.

Охотничий домик оказался совсем не похож на охотничий домик, каким я его себе представляла. В моих понятиях это небольшая деревянная избушка с минимум условий и удобств, зато затерянная где-то в лоне природы. В лесу, у озера, а вокруг ни души, кроме зайцев, лисиц и других лесных обитателей. Охотничий домик Романа Веклера оказался больше похож на небольшой коттедж за крепким деревянным забором. Рядом большое озеро со стареньким пирсом, вокруг шумит сосновый лес, а в пределах видимости ещё один дом, на другом берегу озера ещё один. На достаточной удалённости друг от друга, скрытые от глаз зеленью и заборами, но в полном одиночестве почувствовать себя было проблематично. По берегу озера моторные лодки, пара рыбаков с удочками, а от остального у меня закружилась голова. От свежего воздуха, от красот вокруг, от высоченных сосен, от искрящейся на солнце воды.

Огороженная территория дома тоже была небольшой. Подъезд для двух машин до навеса и зеленая лужайка перед домом, на которой зона для отдыха и миниатюрная детская площадка — горка, качели и турник для лазанья. Дом двухэтажный, на первом этаже кухня и гостиная, одна спальня в удалении, и две комнаты на втором этаже. Одна ванная комната на всех.

— Отец временами приезжает сюда, чтобы побыть одному, — сказал Андрей. — Тогда мы стараемся его не дёргать.

Что ж, с характером Романа Артуровича, в этом нет ничего удивительного. Но это, конечно, лишь моё мнение. Которое никого не интересует.

— А тебе не надо на работу? — задала я интригующий вопрос. Ведь Андрей так рвался в Москву, говорил, что у него много работы, а сам при первой возможности уехал из города.

— Поработаю удалённо, — сказал он, будто отмахнулся. Но к работе особого интереса он сегодня, явно, не испытывал. Ноутбук, который привёз с собой, открывать не торопился. — До ближайшего села отсюда три километра, — сказал Андрей, когда мы вышли прогуляться к озеру. К нему вела тропинка от калитки позади дома. На берегу я остановилась, щурилась на солнце и с удовольствием вдыхала влажный, ароматный воздух. — А в округе всего пять домов. Такие же псевдо-отшельники, как отец. Сбегают из города, чтобы побыть в тишине на природе. Рыбу половить, по лесу погулять, на закаты посмотреть.

— Ты тоже часто сюда приезжаешь?

— Приезжаю. Иногда. Гришка тоже, но он, в основном, с семьёй. Одного его сюда отпускать не стоит.

— Почему?

— В одиночестве он начинает чудить.

— Пить?

— И это тоже. Глаз да глаз за моим братцем, что поделать. Хочешь искупаться?

— У меня купальника нет.

— Дам тебе футболку, если стесняешься.

Я на него посмотрела.

— Я стесняюсь не тебя. Здесь, вообще-то, рыбаки сидят.

Андрей улыбнулся.

— Вдруг они подумают, что в их озере русалка завелась?

Я едва слышно фыркнула.

— Очень смешно.

Какая из меня русалка? Для русалки у меня слишком много проблем. Как бы ко дну камнем не потянули.

Андрей вернулся в дом за футболкой, а я ждала его, присев на траву. Сняла с ног сандалии, кожу щекотала прохладная, мягкая трава, солнце светило, птички летали, и дышалось легко-легко, со мной давно такого не было. Городская жизнь обычно закручивает гайки, каждый день крутишься, куда-то торопишься, даже летом оказаться на природе получается нечасто. В последние годы загород я выезжала лишь с одной целью — навестить родственников. Маму, либо родителей Вовки. А назвать это отдыхом на природе было достаточно трудно, каждый визит накладывал кучу обязанностей, на отдых времени совсем не оставалось. Посидеть вот так на берегу водоёма, хотя бы несколько минут, в одиночестве, с возможностью насладиться этим самым одиночеством, я не могла вспомнить, когда у меня выдавалась такая возможность.

— Полотенца я тоже принёс, — обрадовал меня Андрей. Я переодевалась за деревом, скрываясь от глаз чужих людей, а Андрей разделся первым, бросил свою одежду на берегу и первым нырнул с пирса. Я подошла и смотрела на него в ожидании, как он выныривает и фыркает. Улыбалась, ничего не могла с собой поделать.

Андрей вынырнул, смахнул с лица воду и махнул мне рукой. В этот момент он выглядел по-настоящему счастливым.

— Иди ко мне. Вода отличная.

Я для начала присела на пирс, на тёплые, гладкие от старости доски, спустила ноги в воду, а затем соскользнула в руки Андрея. Он меня подхватил, а я от восторга и ощущения прохладной, бархатной воды, едва не завизжала совершенно по-детски. И тут же вынырнула из его рук. Ушла на глубину и отплыла на пару метров. Вынырнула и предложила:

— Давай наперегонки до тех камышей!

Андрей удивлённо хохотнул. Весело переспросил:

— Наперегонки? Ты уверена?

— Не сомневайся! — засмеялась я, и первая поплыла в нужном направлении.

Выиграть у меня намерений не было, просто вспомнились детские годы. Летние каникулы у родственников, как мы с друзьями проводили каждый день на речке, играя и дурачась. В деревню к маминым родственникам меня отправляли почти каждое лето до моих пятнадцати лет. После посоветовали сосредоточиться на учёбе, и совету родителей я последовала. Но воспоминания о детских годах до сих пор остались в памяти.

Конечно, Андрей выиграл, доплыл первым, и ждал меня там. Но его победа была совсем не важна. Я чувствовала, что не плыву, а почти парю по тёплой воде.

На озере мы провели больше часа. Купались, смеялись, потом обсыхали на солнце, валяясь на траве. Ни одного человека мимо нас так и не прошло. Рыбаки продолжали рыбачить на своей стороне озера, достаточно далеко, чтобы придирчиво наблюдать за нами или прислушиваться к нашему смеху. И я настолько расслабилась, что на самом деле на какое-то время позабыла, почему мы с Андреем оказались здесь. А когда вспомнила, мне стало неудобно и неловко, ведь пока мы здесь веселимся, кое-кому, наверняка, жутко плохо и обидно. Мысли об Анаисии меня заметно отрезвили, и я расстроилась.

Вернувшись в дом, мы приняли душ, я переоделась и отправилась осваивать кухню охотничьего домика. Надо сказать, что здесь всё было на своём месте, всё удобно, комфортно, от городских условий практически не отличалось. Андрей открыл подачу газа из газового баллона, включил генератор электричества в подвале, и домик в лесу окончательно ожил. Я встала к плите, достала из холодильника продукты, что мы привезли с собой. Краем глаза заметила, как Андрей передвигается по комнате, в руках телефон, и он будто украдкой поглядывает на экран. Прежде чем он заговорил, я услышала слабый сигнал, будто кто-то прислал сообщение в открытое приложение. А затем Андрей сказал:

— Отключу телефон. Нечего меня здесь беспокоить.

Я не знаю, что это было за чувство. Ревность или нет, но у меня неприятно сжалось сердце. В какой-то тоске, в каком-то томлении. От мысли о том, что ему пишет женщина. И я, понимая, что даже если это Анаисия, а он не с ней, он здесь со мной, у меня стало во рту горько. Я чувствовала себя третьей лишней. Или не третьей, а тридцать третьей, чужим человеком в жизни Андрея, несмотря на то, что сегодня я здесь, с ним. Разум меня всё время подталкивал к мысли, что я здесь лишь потому, что никто из друзей и близких не поддерживает его в ситуации с отказом от женитьбы. Лишь я, чужой его семье человек готова оказать поддержку. Но поддерживаю ли я его?

За окном стремительно темнело. За городом и без того темнело всегда быстро, а когда вокруг лес, солнечный свет в какой-то момент, кажется, просто брал и исчезал. И когда мы с Андреем устроились за круглым деревянным столом у кухонного окна, за окном окончательно сгустились сумерки. Пришлось включить торшер у стены. Яркого света не хотелось. Начало ужина прошло в молчании. Андрей с аппетитом ел, я больше ворошила вилкой салат на тарелке. Прислушивалась к звукам леса за открытым окном. Через плотную москитную сетку в комнату задувал приятный, свежий ветерок. Аромат хвои и цветов. Сам этот воздух можно было есть ложкой, настолько он был насыщенным.

— У тебя пропало настроение? — спросил Андрей в какой-то момент.

Я на него посмотрела, затем пожала плечами.

— Степень моего цинизма в твоих глазах резко повысилась?

— Разве дело в цинизме? — переспросила я.

— А разве нет?

— Ты переживаешь, я вижу. Значит, это не цинизм. Я лишь надеюсь, что ты после не пожалеешь. Или ты её не любишь?

— Ты, правда, хочешь знать ответ на этот вопрос?

— Наверное, нет, — согласилась я.

— Вот именно. Но я могу ответить. Я её люблю. Настолько, что не готов испортить ей жизнь. Потому что так, как люблю её я, из-за этого не женятся на женщине. С такой любовью о ней заботятся, оберегают, проявляют участие в её судьбе. И, наверное, желают ей личного счастья. С кем-то другим.

— Ты её не любишь, — вынесла я вердикт.

— Вика…

— Все эти чисто мужские пространные объяснения, Андрей, необъективные, надуманные причины… От них женщине бывает ужасно обидно. Даже стыдно.

Он молча жевал, но я видела, что на его скулах в какой-то момент заходили желваки.

— Я стараюсь быть честным, — проговорил он с заметным напряжением в голосе.

А я взяла и усмехнулась.

— С кем именно?

Мой тон, моя усмешка Андрею, конечно же, пришлись не по душе. Он даже в раздражении положил вилку и откинулся на стуле. На меня смотрел с неудовольствием. И поинтересовался с откровенным вызовом:

— А что мне нужно было делать?

— Наверное, не доводить всё до стадии женитьбы. Раз уж ты так её любишь и заботишься.

— Ты специально меня задираешь?

— Нет. Я говорю то, что думаю. И зря ты считаешь, что я язвлю. Но разве со мной поступили не так же? Разве я не оказалась в положении твоей невесты? Разве что гостей на свадьбу не собрали, зато меня выставили за дверь, просто потому что вовремя не подумали о том, чтобы сесть и честно поговорить. О том, что отношения зашли в тупик.

— Вика, нельзя рассуждать о чужих отношениях, ничего о них не зная, — нравоучительным тоном проговорил Андрей.

А я согласно кивнула.

— Нельзя.

— Мы с Аней совершенно разные люди. Семьи бы у нас не получилось. Настоящей семьи.

— А что это для тебя означает? Настоящая семья?

Андрей молчал, с упрёком таращился на меня. Я же вздохнула.

— Понятно, ты не знаешь.

— Я знаю, — упорствовал он.

— Ты хочешь такую же семью, как у твоих родителей?

— Нет, — выдохнул он, причём слишком быстро и с большим убеждением.

— А какую?

Мы столкнулись с Андреем взглядами, он упрямо молчал, а я повторила:

— Ты не знаешь.

— Вика, перестань.

— Как вы познакомились? — Андрей молчал, и я добавила: — Мы же не можем сейчас говорить о чём-то отстранённом, завтра ты должен был бы жениться. Этот разговор напрашивается сам собой. Так почему бы тебе не рассказать? Хотя бы мне. Вдруг ты докажешь мне правоту своего решения?

— Я должен доказывать?

— Не мне, но своим же родителям в какой-то момент придётся что-то говорить, а не только то, что ты так решил и посчитал, что прав. — Я в открытую смотрела на него, на его недовольное лицо. Андрей злился и нервничал, но всеми силами старался это скрыть. — Так как вы с Аней познакомились? Её ведь зовут Аня?

— Аня, — с неохотой отозвался Андрей. — Анаисия.

— Красивое имя. Необычное.

— Её родители художники, творческие люди. Я бы сказал, что чересчур творческие.

Я пожала плечами.

— Так бывает частенько. С художниками.

— Отец рисует портреты весьма обеспеченных людей, зарабатывает хорошие деньги. Он самый нормальный в их семье… А, может, Аня самая нормальная, иногда я даже и не знаю, кто из них взрослее.

— Они все кажутся тебе несерьёзными, — подсказала я.

— Да. Но это не моё дело.

Меня тянуло что-то сказать, поддакнуть, но я понимала, что даже в моём коротком кивке Андрей в данный момент усмотрит намерение съязвить или вставить свои пять копеек, и я смолчала. Слушала его.

— Мы все знакомы много лет, ещё до переезда в Москву, наши родители приятельствовали. Мама с юности дружит с матерью Ани. Затем какое-то время мы жили по-соседству. Правда, с Аней мы много лет не виделись. Она училась за границей, когда мы всей семьей перебрались в Москву, в родительском доме появлялась нечасто, и мы не пересекались.

— Она красивая, образованная девушка, — похвалила я.

— Но не слишком самостоятельная.

— Ты сам сказал, что она училась за границей, жила одна в чужой стране…

— Не жила. Во Франции живёт родная сестра её отца, вот в их семье она несколько лет и прожила. На полном родительском обеспечении. К тому же, она младше меня.

— То есть, ты увидел её и влюбился?

Андрей задумался. Я всматривалась в его лицо, но старалась делать это осторожно, чтобы он не уловил в моём взгляде ревности или недовольства. Особенно в тот момент, когда он кивнул.

— Наверное, да. Все вокруг говорили, что мы отличная пара. Что мы замечательно друг другу подходим, и, наверное, я не зря столько лет не женился, ждал её. Аня вернулась в Москву воздушной, окрылённой, с множеством планов, она была так не похожа на всех вокруг.

— Почти француженка, — проговорила я чуть слышно. — Ты сам сделал ей предложение?

— Сам, — кивнул Андрей, и выглядел при этом кающимся грешником. — Я сделал ей предложение, я почти представлял нашу совместную жизнь… Я слишком много представлял.

— А она?

— Она была на всё согласна. Что бы я ни говорил, что бы не предлагал. Лишь бы её список требований ежедневно выполнялся.

— Список требований? — переспросила я.

— Ну да. Она же девочка из обеспеченной семьи, у неё замечательные родители, которые в принципе не могут на кого-то таить зло, кого-то ненавидеть, чего-то требовать. Они любят всех вокруг, и Анаисия — это их вклад в этот прекрасный, солнечный мир. Такой же прекрасный, идеальный ребёнок. Понимаешь? Для любых проблем и жизненных неурядиц в этой семье есть деньги на адвокатов, охрану, на людей, которые профессионально решат любую проблему. Они сами ни обо что такое руки не пачкают.

— Она похожа на своих родителей? Мне твоя невеста не показалась такой уж безобидной и солнечной, если честно. На вид обычная девушка. Способная швырнуть в обидчика пару тарелок.

— Этим она мне и нравилась. Тем, что на фоне своих уникальных родителей, казалась собранной и целеустремлённой. У Ани были планы, амбиции. Отец даже денег ей дал на открытие бизнеса, она всерьёз увлекалась искусством, что совсем неудивительно, открыла свою галерею, занималась открытием выставок. Я её поддерживал, я гордился её успехами. И совсем не ожидал, что как только речь зайдёт о свадьбе, все её желания куда-то испарятся.

— Она просто захотела за тебя замуж, Андрей.

— Я не знаю, как это называется, — вдруг вспылил он. — Но у неё будто не стало своего мнения в одночасье. Ей стала не интересна галерея, она перечеркнула все свои планы на ближайшее будущее. А когда я пытался с ней заговорить об этом, она переводила тему на подготовку к свадьбе, а на все мои попытки донести до неё, что жизнь не остановилась, и свадьба возьмёт и пройдёт, она удивлялась. Как мне однажды сказала её мама: я ведь забираю их дочь, и должен заботиться о ней так же, как заботились они всю жизнь.

— Логично.

— Логично, — кивнул Андрей. — Это логично, я согласен. Вот только в процессе подготовки свадьбы мне выставили целый список того, что я должен. И как должен. Сколько и почем. Я опять же не против. Я обязан содержать свою жену, свою семью. Я — добытчик. Но мне ясно дали понять, что после свадьбы мою жену не будет интересовать ничего за пределами нашего дома. Её мама даже вспомнила, что оказывается её дочка в детстве и юности, до отъезда во Францию, весьма успешно посещала художественную школу. И на досуге семейной жизни Ане следует заняться именно этим. А когда я напомнил, что у Ани ещё бизнес есть, галерея, которую она так хотела, оказалось, что бизнес мне стоит взять на себя. А то и вовсе продать, если мне заниматься этим не хочется. У Ани же будет муж и семья, какая ещё галерея? Самое серьёзное занятие после дома, мужа и детей — это рисовать ромашки в банке на окне. — Андрей всерьёз распалился, даже дышал тяжело. — И тогда я снова представил себе нашу семейную жизнь. С женщиной, которая будет зависеть от меня полностью, которая никогда не встанет со мной плечом к плечу в трудный момент, не даст совета и не поддержит. — Он серьёзно посмотрел на меня и покачал головой. — Я не хочу такой жизни. Я не хочу такую жену. Пусть я буду мерзавцем. Но разводиться через год-другой я тоже не хочу. А если ребёнок родится?

— И ты сбежал?

— Я вовремя одумался, — строгим голосом поправил он меня. — Сел и поговорил с ней.

— Она тебя поняла?

— Я считал, что да.

Я вздохнула.

— Понятно. Как я и говорила, она решила дать тебе передышку. Была уверена, что ты всего лишь вспылил. А ты вместо этого привёз меня.

— Я привёз тебя не из-за неё.

— Я помню. Так получилось, мы друг другу понравились…

— Вика!

Я махнула рукой. Но затем добавила:

— Я рада, что ты на ней не женился. Ей, на самом деле, после было бы куда хуже. Принять твою правду.

— То есть, ты считаешь, что я не прав?

— Андрей, разве я могу судить, прав ты или нет? — удивилась я. — Это всего лишь твоя правда. Уверена, что у Анны есть своя, в которой ты заставил девушку влюбиться в себя, заставил поверить, что она рядом с тобой под защитой, а потом взял и передумал. Прямо перед свадьбой.

Андрей разглядывал меня с мрачным видом.

— Я никого не заставлял.

Я вздохнула.

— И в это верю. Она взяла и влюбилась. Да и как было не влюбиться? — рассуждала я. Только уже до конца не понимала, об Ане я рассуждаю или уже о себе. — Видный, серьёзный, уверенный в себе. Добивается того, что хочет. Когда-то ты хотел её…

— Ну, давай, — поторопил меня Андрей, — договаривай. А теперь я захотел тебя. И также тебя брошу!

— Почему это ты меня бросишь? — улыбнулась я. — Может, это я тебя брошу? Наслушаюсь страшных историй и брошу.

— Перестань, — попросил он с печалью.

— Что сказали твои родители? — спросила я тем временем.

Андрей также печально хмыкнул.

— Мама сказала, что я разбил ей сердце.

— А отец?

— Отец махнул рукой.

— При этом, они захотели встретиться со мной. А ты меня к родителям отвёз. Зачем-то. — В ответ на это Андрей промолчал, и я сама догадалась: — Хотел, чтобы они поняли серьёзность твоих намерений.

Андрей рывком поднялся из-за стола. А мне сказал:

— Я всё понял. Я мудак.

Я развела руками.

— Ты сам это сказал. Не я.

На этой весьма непозитивной ноте закончился наш ужин. Андрей вышел из комнаты, затем и из дома, я видела его на улице, сидящим на скамейке. Он смотрел на темнеющее небо, и в какой-то момент мне показалось, что сейчас возьмёт и тоскливо завоет на луну. Луны, правда, не было, возможно, поэтому он и сдержался. Но лицо у него при этом было крайне недовольное, он переживал, но вряд ли о том, что в чём-то был не прав, неважно даже по отношению к кому именно — ко мне или по отношению к своей невесте. Переживал Андрей осуждение, наверное, считал, что незаслуженно. Ведь он пытался быть честным, по крайней мере, по отношению к Ане. Обо мне в момент нашего скоропалительного знакомства он вряд ли много думал. Я ему понравилась, он решил испытать на мне свои чары, которые немного запылились в период пребывания его в статусе жениха, а затем легким взмахом руки устроил мне командировку в Москву. Точнее, в свою постель.

Обидно ли мне? Наверное, обидно. Было бы. Если бы мной так запросто попользовались, моим доверием, возможно, начальной влюблённостью в него. Но я ведь тоже согласилась встретиться с ним, общаться с ним, поехать в Москву по недвусмысленному приглашению со своей определённой, тайной целью. Так что, обижаться мне вроде как глупо. Остаётся своё поцарапанное самолюбие засунуть куда-нибудь поглубже и двигаться дальше.

Двигаться нужно было по направлению к вокзалу, как я утром и планировала. А вот поди ж ты, вместо этого я стою на чужой кухне, тру чужие тарелки, и, вообще, с трудом представляю в какой области нахожусь. Может я куда ближе к дому, чем была, находясь на Курском вокзале.

— Вика.

Я обернулась, услышав голос Андрея. Он стоял в дверях кухни, а я даже не слышала, как он вернулся в дом, занятая своими мыслями.

— Как ты представляешь свою дальнейшую жизнь? — вдруг спросил он. — Какие у тебя планы?

Я несколько растерялась от неожиданности его заинтересованности моими планами. Я даже пару секунд молчала, обдумывая. Затем сказала серьёзно, но всё же добавив нотку веселья в свои слова:

— Самые, что ни на есть серьёзные.

— А подробнее? Если можно.

Я отложила кухонное полотенце, повернулась к Андрею лицом и заставила себя посмотреть ему в глаза. Так я выгляжу весьма серьёзно настроенной, мне говорили.

— Мне нужно вернуться домой, найти себе жильё, доделать работу, которую ты мне поручил. Через неделю отпуск мой закончится, так что, нужно уложить решение всех вопросов в этот временной промежуток. Согласись, времени не так много.

— Да, программа у тебя насыщенная.8c847c

Я кивнула. Андрей меня разглядывал с каким-то непонятным мне ожиданием. Потом спросил:

— А я?

— Что ты? — удивилась я.

— Ну, наши отношения.

— А у нас есть отношения? — осторожно поинтересовалась я. — Кажется, мы только что выяснили для чего я здесь.

— Я уже признал свою вину. И даже прощения попросил.

— Не попросил, — спустила я его с небес на землю. — Просто назвал себя мудаком.

— Ты права. — Андрей покаянно опустил голову. — Я прошу у тебя прощения. За то, что я мудак. — Что на это ответить, я не знала, поэтому решила промолчать. К тому же, если Андрей настолько увлёкся этим эпитетом по отношению к себе, то, наверное, ему лучше знать правду. Я смалодушничала и промолчала, ждала продолжения. Кстати, ждала с интересом. Не просто так же он начал этот разговор. — И я предлагаю тебе не заканчивать наши отношения, какими бы неправильными они тебе не казались.

Я незаметно для него вцепилась в край стола за своей спиной. Надо быть совсем глупой, чтобы не признать заколотившееся от волнения сердце. И, конечно, его предложение мне польстило, пролилось не то что бальзамом, а настоящим густым, сладким мёдом на моё самолюбие. Захотелось жить, захотелось счастливо улыбаться, а ещё кинуться Андрею на шею через всю комнату, но делать я этого, конечно же, не стала. Вместо этого серьёзно спросила:

— Как ты себе это представляешь?

— Очень просто, — пожал он плечами. — Просто давай будем вместе. А дальше будет видно.

— Ты в Москве, а я там?

— Необязательно. — Он, наконец, прошёл на кухню. — Я думаю, самым правильным будет, если ты перейдёшь на работу ко мне. Не вижу смысла тебе возвращаться на основную работу. Насколько понимаю, особых перспектив у тебя там не было и нет.

— Я буду зависеть от тебя, — намекнула я ему.

— Не обязательно. После окончания аудита ты можешь перейти на ставку в основной офис. У нас замечательный ведущий экономист, человек с опытом, ты будешь подчиняться ему. Моя головная боль — это производство. Так что, ты зря переживаешь, довлеть я над тобой не буду.

«Слово-то какое подобрал», подумалось мне. Довлеть. Пока я это обдумывала, Андрей приблизился ко мне. Очень аккуратно, будто спугнуть боялся.

— Вика. — Он протянул ко мне руки, а я не отодвинулась. Только в глаза ему старалась не смотреть, чтобы Андрей не понял так сразу, что в душе я уже готова сдаться. Уже сдалась. Только от одного звука его вкрадчивого голоса, я готова сдаться. Я делала один короткий вдох за другим, стояла, будто опьянённая ароматом его одеколона, его собственным запахом, жаром, исходившим от его тела, от его рук, которыми он меня касался. — Я, правда, не хочу тебя терять. Мне, правда, хорошо с тобой. Спокойно. Я понимаю, что сейчас не тот момент — ни у тебя, ни у меня. И, наверное, ты права, всё слишком быстро, и, может быть, мы торопимся. Но я хочу тебя задержать здесь, ищу причины.

— Я же здесь, Андрюш.

— Здесь, — согласился он. Едва заметно хмыкнул. — Но только и думаешь, когда тебе удастся сбежать. О том, что тебе нужно делать без меня, как устраивать свою жизнь. А я не хочу, чтобы ты её устраивала, — неожиданно выдал он.

Я всё-таки голову вскинула, глянула ему в лицо. Переспросила:

— Вот так вот?

— Вот так вот, — кивнул он. Голову наклонил, я решила, что он собирается меня поцеловать, но вместо этого Андрей больно прижался лбом к моему лбу. Получилось так, что мы застыли, глядя друг другу в глаза. — Останься со мной, — попросил он.

Мне показалось, что я молчала очень долго. Затем закрыла глаза, осторожно выдохнула. И кивнула, пообещав:

— Останусь.