— Помолчи.

Вместе с Гришей замолчали все. Под это недовольное, тяжёлое молчание я из дома вышла, сошла с крыльца и присела на большой декоративный камень за кустом сирени. Видела, как Григорий всё-таки пошёл к машине, вернулся в дом с пакетом продуктов, под гомон сыновей, которые кинулись следом за ним. Я посидела немного на тёплом камне, пока не поняла, что и сюда отлично долетают голоса через открытое окно кухни. Слушать продолжение перепалки Андрея со Светой мне не хотелось, и я решила прогуляться. Вышла через заднюю калитку, через которую мы спускались к озеру, бесшумно её прикрыла и вышла на тропинку.

Вокруг было тихо и безлюдно. Лишь сосны шумели у меня над головой. Я огляделась по сторонам, к озеру спускаться не стала, вместо этого направилась по тропинке в лес. Тропинка была широкая, натоптанная, понятно, что ей частенько пользовались. Я решила пройтись немного, чтобы выяснить, куда она ведёт. Неспешным шагом я обошла озеро и оказалась на другом берегу. Прошла мимо забора соседнего дома, но за ним было тихо, по всей видимости, хозяев не было. А тропинка прошла мимо их забора и углублялась в лес. Я немного постояла, посомневавшись, затем направилась по ней. Лес был совсем не страшный, вокруг мох, цветы, пни упавших деревьев будто специально декорированы, настолько живописно выглядели. Птицы пели, бабочки летали, пчёлы жужжали. Время от времени начинала подавать голос кукушка, а на одном из деревьев я увидела дятла. Солнце проникало сквозь хвойные ветви где-то высоко над моей головой, и лес вокруг казался почти сказочным. И дышалась невероятно легко. За всеми этими впечатлениями я не заметила, как ушла достаточно далеко. Наверное. В какой-то момент поняла, что бодро шагаю по лесной дорожке уже довольно долго, не меньше получаса. А тропинка под моими ногами продолжает вести меня вперёд, кружит и извивается, но не становится уже или незаметнее. Явно она куда-то ведёт. В какой-то момент я задумалась над тем, а не повернуть ли мне назад, даже остановилась, но затем какое-то любопытство погнало меня вперёд. Мне почудился просвет впереди, и я зашагала дальше.

Лес, на самом деле, закончился, и просвет я увидела, но далеко не в тот момент, в который мне что-то почудилось. Я шла ещё минут двадцать, прежде чем тропинка вывела меня на опушку леса. Я оказалась на живописном пригорке, впереди широкий луг, тропинка зазмеилась вниз по пригорку, и вела, как выяснилось, к коттеджному посёлку. Это был именно коттеджный посёлок, новой постройки, а не деревня или село. Деревни с пригорка я тоже видела, целых две деревушки, разбросанные по обеим сторонам. Низкие домики, печные трубы, деревянные заборы. Деревушки были маленькими, в пару улиц, а вот между ними устроился благоустроенный посёлок. Ровные линии разделения улиц, новёхонькие черепичные крыши, высокие заборы. Особо роскошных домов я не видела, скорее, похоже на плановую застройку по типу таун-хаусов, но глазу приятно. От посёлка вела асфальтированная дорога, а на выезде даже притаился сетевой продуктовый магазин. Я некоторое время посидела на опушке, наблюдая за поселковой жизнью, а она, без сомнения, была, ездили машины, из магазина выходили люди, по полю позади тяжеловесно двигался трактор. Тишины и покоя, что царили у озера, здесь не наблюдалось. Где-то громко тявкала собака, судя по тональности, небольшая, декоративная порода, издалека слышались звонкие, детские голоса.

— Где ты была?

Андрей выскочил на крыльцо дома, стоило мне открыть калитку. Смотрел на меня обезумевшими глазами. Я замедлила шаг, пожала плечами. Ответила:

— Гуляла.

— Гуляла? — переспросил он. — Вика, ты с ума сошла? Тут лес кругом, и ни души!

— Я прошлась по тропинке через лес. Там целый посёлок внизу.

Андрей стоял, уперев руки в бока, и смотрел на меня в полнейшем непонимании.

— Ты дошла до посёлка? Это больше двух километров.

— Обратно, как видишь, я тоже пришла. К тому же, я привыкла к утренним пробежкам, бегаю три километра вокруг парка… — Опомнилась. — Точнее, бегала, когда у парка жила. А уж прогуляться пару километров, подышать свежим воздухом… — Я приблизилась к нему, всмотрелась в его лицо. — Ты меня потерял?

— Потерял, — огорошил меня Андрей претензией в голосе. — Между прочим, я волновался!

— С ума сойти, — улыбнулась я.

— Смешно ей, — проворчал Андрей. А сам наблюдал за мной с высоты своего роста, как я прохожу мимо него, живая и невредимая, а он таращился на мой затылок всё с той же претензией и укором. — Не делай так больше, — попросил он. — По крайней мере, без разрешения.

Я обернулась на него через плечо и переспросила:

— Без разрешения?

Он вздохнул, потаращился себе под ноги. Было заметно, что пытается усмирить своё недовольство. Всё-таки решил исправиться:

— Без предупреждения. А то так и с ума сойти можно. Самостоятельная ты женщина.

— Хорошо, обещаю, — кивнула я.

Обед, когда мы собрались за одним столом с семьёй его брата, выдался тягостным. Все, преимущественно, молчали, дети немного капризничали и отказывались есть овощи, а говорил, в основном, один Гриша. Рассказывал какие-то истории о незнакомых нам всем людях, говорил о чём-то отстранённом, безынтересном, сам же смеялся над своими шутками, и, кажется, нисколько не был смущён своим многословием и нашим молчанием. Я наблюдала за ним украдкой, и приходила к мысли, что у этого человека всегда всё хорошо. Его ничего не смущает и мало что тревожит. Душа ни за что не болит. Такие люди встречались мне крайне редко, и всегда удивляли своей жизненной позицией. Григорий Веклер был ярким представителем этаких пофигистов, которых даже печали и беды не особо волновали, они просто старались не брать ничего в голову. И у них это получалось.

— Не понимаю, из-за чего все так расстроились, — тем временем выдал Гриша. — Ну, не хочет Андрей жениться. Что в этом ужасного? — Он посмотрел на меня и подмигнул. — Правда, Вика? Не повезло Ане, повезёт кому-нибудь другому.

— Оставь свои намёки, — попросил его Андрей.

— А что такого? Жизнь есть жизнь. Или ты думаешь, что женатые люди после штампа в паспорте кончают жизнь самоубийством? Образно говоря, конечно. — Он протянул руку жене через стол, проникновенно улыбнулся Светлане. — Я вот сколько лет счастливо женат. А родители, подумать страшно, почти сорок лет в браке.

— Твои родители, Гриша, пример для подражания, — категорично заявила Светлана. — Для нас с тобой в том числе. И я много раз просила по этому поводу не иронизировать. — И тише добавила: — Тем более в их присутствии.

— Их же сейчас нет. Могу я иронизировать без них?

— Нет.

Гриша вздохнул напоказ, затем снова на меня глянул исподлобья. Красноречиво. Я его взгляд встретила и отвернулась. А он продолжил разглагольствовать, ободрённый всеобщей молчаливой обстановкой за столом. Дети кстати выпросились выйти из-за стола, домучив тушёные овощи на своих тарелках, и Григорий воспользовался их отсутствием.

— Как думаете, на самом деле реально прожить вместе сорок лет? В любви и согласии?

— Ты опять про родителей? — мрачно поинтересовался Андрей.

— Да хоть про кого. Я вот никак представить подобного не могу.

— Ничего, что рядом с тобой жена сидит?

— Мы с ней ещё даже одну четвёртую этого срока не отбыли. Кто знает, что будет дальше?

— Думаю, всё зависит от обстановки, в которой воспитываешься, — заметила я. — Если вы с Андреем росли в гармоничной семье, ваши родители столько лет вместе, думаю, у вас обоих есть шанс повторить их судьбу. Родители стараются передать опыт семейной жизни своим детям.

— У нашего папы опыта хоть отбавляй, тут грех не согласиться. Чуть что — и нет отца, скрылся в неизвестном направлении.

Я заметила, как Андрей хмуро глянул на брата исподлобья.

— Что городишь-то?

— А что? Я правду говорю. Сколько себя помню, так и было. Папа устал, папе надо отдохнуть. В одиночестве. Ты, Андрюх, ведь не думаешь, что мужик в самом расцвете сил от семьи в одиночестве отдыхает? Ты бы вот как поступил на его месте?

— Я не на его месте. И ты, кстати, тоже. И перестань нести чушь.

Вместо того, чтобы на самом деле перестать, Гриша посмотрел на меня.

— Для чего, думаешь, этот домик купили? Чтобы папа тут отдыхал. А он отдыхает?

Я аккуратно пожала плечами.

— Почему нет? Отличная природа, тишина, рыбалка.

— Конечно, конечно, — деловито покивал Григорий. — Отец, между прочим, здесь все прошлые выходные провёл. Остальным было запрещено приезжать. Кто-то заметил следы его присутствия?

Сказано это было весёлым, ироничным тоном, но в ответ за столом повисло молчание. Света смотрела в свою тарелку, Андрей делал вид, что разглагольствования брата не слышит, а я чувствовала себя неловко. И поневоле принялась припоминать, что здесь было, когда мы с Андреем вчера приехали. Ничего не было. Пустой дом, идеальная тишина. Только пыль на поверхностях, даже на кухонной. На самом деле, не похоже, что кто-то проводил в этом доме выходные. Но свои мысли, точнее, домыслы, я, конечно, благоразумно оставила при себе.

— Надо уезжать, — сказал мне Андрей после обеда. — Гришка просто невыносим. И как Света с ним живёт?

— Любит, наверное, — предположила я.

— Любит, — негромко фыркнул Андрей. Смотрел в сторону. Всю половину дня, с момента появления брата с семьёй, он выглядел раздражённым и крайне недовольным.

Я стояла рядом с ним и смотрела на голубое небо. Не знаю почему, но моё настроение, после прогулки по лесу, заметно исправилось, я ощутила странное воодушевление. И душевный дискомфорт Андрея мне хотелось излечить. Взять и одним взмахом руки всё исправить, заставить его расслабиться и улыбнуться.

— Ты переживаешь из-за его слов о родителях?

— Я переживаю, что мой брат неблагодарный раздолбай, — сказал он. Его рука вдруг легла на мою спину, погладила, поднялась к шее и пальцы в грубой ласке на мгновение её сжали. Я на Андрея посмотрела. — Я сделаю несколько телефонных звонков, и поедем, хорошо?

Я кивнула.

Андрей вернулся в дом, а я спустилась с крыльца и некоторое время провела с мальчиками. Те катались с горки, качались на качелях, веселились, и, казалось, что им хватает друг друга. Они даже общались преимущественно друг с другом, лишь изредка обращаясь ко мне с вопросами или беря за руку.

— Давай мы покатаем тебя на качелях! — предложили они в какой-то момент. Я согласилась, присела, ожидая, когда они начнут меня раскачивать. Давалось им это с трудом, но недаром они были настоящей командой, отдувались от усилий, старались, а я хоть и смеялась, но всеми силами пыталась их поддерживать. Незаметно отталкивалась ногой от земли, чтобы им было легче.

Из гаража вышел Григорий, в резиновых сапогах и с удочкой. Махнул мальчишкам рукой, и мне заодно.

— Пошли рыбу ловить, — позвал он.

Находиться в Гришкином обществе долго, то ещё удовольствие, вы, наверное, сами успели это понять. Выслушивать его язвительности и колкости радости никому не доставляло, но было видно, что сыновья его любили, да и он относился к ним с теплотой и заботой, не знаю уж, что будет, когда они повзрослеют. С детьми Гриша был мягким и податливым.

Отправляться с ним на озеро у меня желания не было. Но мы с Андреем собрались уезжать, и я подумала о том, что, возможно, мне не представится больше возможности побыть наедине с главным подозреваемым. В чём конкретно я его подозревала, я сказать не могла, но Гриша был главным фигурантом в деле о пропаже моей сестры. Нужно использовать любую возможность что-то узнать. И я отправилась с ним на рыбалку.

На удивление, Гриша умело управлялся с удочкой. Показывал мальчикам, как правильно нанизать на крючок наживку, как закинуть леску, дети были всецело поглощены процессом, а я сидела на пеньке позади них и смотрела на воду. В какой-то момент Гриша, наказав сыновьям наблюдать за поплавком, отошёл ко мне. Присел на корточки рядом. Я кинула быстрый взгляд на его профиль, в который раз подумав о том, что за прошедшие десять лет он сильно изменился. Я бы назвала это: поистрепался. Что, при такой жене, как у него, довольно странно. Вряд ли Светлана позволяет мужу пропадать неизвестно где по несколько дней. Вероятнее всего, отлучается Григорий только в направлении работы и родительского дома.

— Мой брат — завидный жених, да? — задал он коварный вопрос. Хотя, ничего другого от него ждать и не приходилось. Поэтому я не удивилась, не оскорбилась, просто поинтересовалась:

— Что ты хочешь?

Гришка открыто ухмыльнулся.

— Ничего. Любопытно просто.

— У тебя жена и двое детей. Ты весь такой из себя порядочный семьянин. И никак своё любопытство не успокоишь, — сказала я ему, решив не церемониться. У меня никак не получалось держать себя рядом с ним в рамках, быть вежливой, скрывать свои эмоции. Глядя на Гришку, на всю его сытую, спокойную жизнь, мне хотелось вцепиться в него и трясти. Или, по крайней мере, не давать ему спуска, ни единым словом.

— Могу я поинтересоваться, всё ли у старшего брата хорошо?

— Думаю, ты и сам знаешь, что у него всё хорошо. Не так, как у тебя, правда, но всё-таки…

— Не так, как у меня? — переспросил он. — Что ты имеешь в виду?

Я терпеливо объясняла:

— Ты женат, у тебя дети, свой дом, устроенное будущее.

Гриша голову повернул и откровенно на меня уставился.

— У меня такое подозрение, что интересуешься ты совсем не Андреем, а мной.

Я отвернулась, смотрела в сторону.

— Зачем мне интересоваться тобой? У тебя жена сердитая.

Он захохотал.

— Что есть, то есть. Светка у меня ревнивая. И решительная. Никому не пожелаю встать у неё на пути.

— По всей видимости, тебе повезло.

Григорий вроде как равнодушно пожал плечами. Подумал, после чего выдал:

— Она меня любит.

— А ты её? — не удержалась я от вопроса.

Он снова на меня посмотрел и широко улыбнулся.

— Считаешь, что в браке любить должны оба?

Я серьёзно кивнула.

— Да.

А он презрительно фыркнул.

— Глупости. Чтобы прожить в браке много лет, например, как мои родители, любить должен один. По обыкновению, женщина. Тогда брак будет и долгим, и крепким.

— Как это мерзко.

Гриша взял и похлопал меня по голой коленке. Уверена, что сделал это намеренно, хотя и не смотрел в этот момент в мою сторону, наблюдал за сыновьями. Я на его руку в первый момент в удивлении посмотрела, после чего решительно со своего колена сняла. Вызвав этим действием у него улыбку. А мне сказал:

— Поверь, всё так и работает. И не понимаю, почему Андрей артачится. Женился бы он на Аньке, сидела бы она дома, пылинки бы с него сдувала, в рот бы ему смотрела, и жил бы он в малине и апельсинах.

— Не заметила, чтобы твоя жена смотрела тебе в рот.

— У неё другой подход. Она с меня глаз не спускает, — сказал он и засмеялся.

— Значит, твой брат хочет другого, — наставительно проговорила я. — Хочет поддержки и сотрудничества в семье, а не банального подчинения.

— Все мужики хотят подчинения от женщины. Нас это заводит, понимаешь? Остальное всё враньё.

Я покачала головой.

— С тобой неприятно разговаривать.

— Я знаю, — легко согласился Гришка и тут же разулыбался. — А знаешь почему? Потому что я говорю правду. А люди не любят слышать правду.

— По-моему, ты себе льстишь.

— Серьёзно? Ладно, разрешаю тебе задать мне любой вопрос. И я скажу тебе правду.

— Любой вопрос? — переспросила я.

Гришка с готовностью кивнул, а я застыла, глядя ему в глаза.

«Задай ему вопрос, задай», крутилось у меня в голове. «Просто спроси, пусть ответит».

Наверное, в моих глазах было столько сомнения, что Гришка меня подбодрил:

— Я скажу тебе правду. О себе. Не об Андрее.

Мне показалось на одну короткую секунду, что я задохнусь. Поймала себя на том, что дыхание остановилось. Поняла, что произнести имя Ксени попросту не смогу. Не знаю почему, но меня обуял жуткий страх. И я ляпнула первое, что пришло в голову:

— Ты когда-нибудь влюблялся? По-настоящему?

Гришкин взгляд был столь красноречивым, он разулыбался, видимо, я ему этим вопросом польстила.

— Конечно, — ответил он.

— Не верю, — вырвалось у меня, и я отвернулась. Не удержалась и спросила: — Какая она была?

— Красивая, — усмехнулся он. — Молодая. Всё, как и положено в юности.

— И сколько же тебе было лет… в той юности?

— Лет пятнадцать-шестнадцать.

Стало горько. Говорил он явно не о моей сестре.

— А после?

— После я стал злым и черствым, — засмеялся он. — Женщин много, а я такой один.

— Действительно, — пробормотала я в сторону.

— У тебя красивые волосы, — вдруг сказал он. Подцепил пальцем прядь моих волос, я даже дёрнулась от неожиданности. — Мне всегда нравились рыжие. Они страстные и отчаянные.

— Вот и женился бы на рыжей, — огрызнулась я.

— Не встретилась мне такая, — снова посмеялся он. Гришкина манера без конца насмешничать здорово раздражала и, как я понимаю, не только меня, а всех вокруг. Но он внимания не обращал. Видимо, искренне считал, что его не любят из-за того, что он не стесняется говорить людям правду. Правда о нём самом его интересовала мало. С такими людьми трудно общаться и что-то им доказать.

— Правда, не встретилась? — переспросила я, неожиданно осмелев. Даже посмотрела ему прямо в глаза, с вызовом.

Он молчал, вглядывался в моё лицо, затем передёрнул плечами. Что-то такое мелькнуло в его глазах — то ли тень узнавания, то понимания, то ли догадка, потому что смотрел Гришка на меня чересчур серьёзно, ему это было не свойственно. И я испугалась. Поспешила подняться на ноги, нервно провела ладонями по животу, разглаживая примявшуюся ткань платья. Сказала:

— Я пойду. Андрей меня, наверное, потерял.

Гриша ничего не ответил. Так и сидел на траве, с насмешкой поглядывал на меня снизу. А я махнула мальчикам на прощание рукой и пошла по тропинке к калитке. Сердце колотилось где-то в горле. Я даже обхватила горло пальцами, сделала глубокий, какой-то судорожный вдох. И первой кого увидела, завернув за угол дома, оказалась Света. Она стояла на крыльце и будто ждала моего появления. Взгляд сразу упёрся в моё лицо.

— Всё в порядке? — спросила она.

Я кивнула. Руку от горла убрала.

— Где мой муж? — задала она ещё один вопрос. И будто голосом подчеркнула: «муж». Словно, подозревала, что я на её мужа позариться могу.

Я медленно поднялась по ступеням на веранду, поравнялась с ней.

— На озере с мальчиками.

— Он тебе что-то сказал?

Я встретила её взгляд и спокойно качнула головой.

— Нет. Я просто гуляла.

Я открыла дверь и услышала голос Андрея. Он всё ещё говорил с кем-то по телефону, сидя за столом на кухне, перед открытым ноутбуком. Я мгновение смотрела на его затылок, после чего прикрыла дверь обратно. Опять повернулась к Светлане. Постаралась быть доброжелательной, хотя, её обвиняющий, подозрительный взгляд к этому совсем не располагал.

— Света, я слышала, вы занимаетесь творчеством. — Её брови удивлённо взлетели вверх, и мне пришлось пояснить: — Я видела панно в квартире Андрея. Из обрывков фотографий.

— Это не обрывки. Это тщательно подобранные фрагменты. Как пазл.

— Да, конечно, я неправильно выразилась. Но это масштабная и трудоёмкая работа, меня это поразило.

— Психологи порой советуют собрать в стопку снимки того, что вас расстраивает или радует, разделить всё это на части и создать из этого что-то новое.

— Интересно, — проговорила я, делая вид, что обдумываю её слова. — А то, что на стене у Андрея висит, это вас расстраивало или радовало? Что это за фотографии?

— Какая разница? — Светлана совершенно не желала идти со мной на контакт, даже после того, как я решила ей польстить. — Всё это превратилось в картину. Я это отпустила.

Судя по её интонациям, то произведение её творческого подхода, что досталось Андрею, изначально несло собой негативную энергетику. Милый подарочек, ничего не скажешь. Или это было сделано с умыслом?

— Я сама человек не творческий, — сказала я. — Мне всегда интересно, как люди могут из ничего сделать какую-нибудь красоту. Вот и спрашиваю.

— Мы очень близко общаемся с Аниной семьёй. Она сама и её родители — замечательные люди. А у её мамы золотые руки и невероятное воображение. Истинный пример для подражания.

Понятно, меня снова попытались ткнуть тем, что я, такая нехорошая, всё испортила. Поначалу я хотела промолчать, но затем решила, что, скорее всего, нам со Светой придётся встретиться ещё не раз, поэтому неплохо бы изначально расставить всё по своим местам.

— Света, вы зря меня вините в сложившейся ситуации. Я не уводила Андрея от его невесты. Я даже не знала про неё.

— Конечно, не знала. — Света зло кивнула. — Зачем о таком даже задумываться? В вашем провинциальном городе появляется потенциальный жених, видный и обеспеченный, разве важно, что у него невеста? Да даже если и жена, да?

— Глупости говорите. — Я начала выходить из себя из-за необоснованных претензий, что сыпались на меня. — Вы понятия не имеете, как мы с Андреем познакомились и почему я, вообще, здесь.

Она пренебрежительно махнула на меня рукой.

— Всё я знаю. Скромная девушка в очках, ловко оперирующая цифрами. Сумела произвести впечатление.

— А если и так? — Ей всё-таки удалось вывести меня из себя. — Что в этом плохого? Что плохого в том, что Андрею понравилась другая, не Аня? Почему вы считаете, что они были бы счастливы, поженившись? Если они не были счастливы до этого? Только потому, что она ваша подруга, а у её мамы выдающееся воображение? По всей видимости, у вас, Света, с воображением тоже всё хорошо.

— Что ты имеешь в виду?

— Вы же придумали себе идеального мужа?

Она открыла рот, не сразу собравшись с мыслями, чтобы что-то сказать, а я не стала дожидаться ответной колкости, дёрнула на себя дверь и вошла в дом. В этот раз я сделала это решительно и достаточно громко, Андрей сразу на меня обернулся. А я спросила:

— Когда мы поедем?

Конечно, он видел за моим плечом Свету с крайне недовольным лицом, тут же всё понял и, отведя телефон от уха, мне пообещал:

— Скоро.

— Я подожду в комнате.

Выехали мы через час. Всё это время я носа из комнаты не показывала, даже от чая отказалась. Правда, Андрей принёс мне его в комнату, после моего отказа, за что я была ему благодарна. Уезжая, простилась я только с детьми. Светлана демонстративно меня игнорировала и заодно присматривала зорким взглядом за мужем и его реакцией на меня. Да я и не имела никакого желания разговаривать с Гришей. От всей этой семейки меня откровенно тошнило в последние дни, и я чувствовала себя за это виноватой. Без конца напоминала себе, что это семья Андрея, и других родственников у него никогда не будет. Он их любит, по крайней мере, родителей и племянников, остальными в какой-то мере дорожит, хотя и полностью не принимает их образ жизни.

— Что у вас случилось? — спросил меня Андрей, когда мы выехали за ворота. Гриша их за нами закрыл, махнул нам рукой на прощание. Я сделала вид, что не заметила, была занята ремнем безопасности. А Андрею сказала:

— Ничего не случилось. Просто я оказалась виноватой во всём.

— В чём?

— В твоём нежелании жениться.

Андрей вздохнул.

— Не обращай внимания.

— Я стараюсь, — негромко, но всё-таки недовольно отозвалась я.

У леса мы свернули на другую дорогу, в сумерках по ней было ехать более комфортно. Она была шире, и через пару километров начинался асфальт. Правда, пришлось делать небольшой крюк, через коттеджный посёлок и следующую за ним деревню.

— Давай остановимся у магазина, — попросила я. — Мне жизненно необходим шоколад.

Андрей посмотрел на меня, вдруг улыбнулся. Улыбка словно озарила его серьёзное лицо, он протянул руку и сжал мою ладонь.

— Солнце, всё будет хорошо. Я сокрушу всех твоих врагов.

— Не нужно, — сказала я, понимая, что мои враги как бы его родня. — Нужна лишь шоколадка.

Мы остановились на стоянке перед продуктовым магазином на центральной площади поселка. Здесь помимо универсама было выстроено небольшое здание, в котором находилось всё необходимое для комфортной жизни людей. Небольшое ателье, парикмахерская, какой-то мелкий ремонт. Даже автосервис сбоку примостился. Я вышла из машины, огляделась. Вокруг чувствовалась жизнь, хотя людей так сразу я не приметила. На стоянке ещё несколько машин, у входа в магазин привязана собака, пухлый ленивый лабрадор. Он сидел, ссутулившись, и смотрел на нас скучным, равнодушным взглядом. Даже не подумал принюхаться.

Мы с Андреем вошли в магазин, и отправились искать кондитерский отдел. По залу бродило несколько человек, за кассой девушка-кассир болтала с молодым человеком, вокруг светло, полки с аккуратно разложенным товаром и пахнет выпечкой. Андрей вроде как принюхался, что-то сказал мне про то, что не прочь съесть пирог, а то и два, а я шла по залу и понимала, что со мной происходит что-то не то. Я словно не чувствовала своего тела, шла по натертому до блеска полу, будто не касаясь его ногами, а внутри у меня всё заледенело. И я не могла понять, откуда взялось это чувство. Оно просто обрушилось на меня, свалилось ниоткуда. Я уже не думала о шоколаде, не думала о том, куда иду и что ищу. Я оглядывалась, не понимая, что со мной происходит.

Где-то слышались детские голоса, детей я не видела, они были на другом ряду, но я вдруг поймала себя на том, что иду именно к ним. Я шла в параллельном ряду, но к ним.

— Максим, не трогай ничего руками, — говорила им женщина, по всей видимости, мать. — Вези тележку, мы идём к кассе.

Я машинально развернулась, направилась в сторону касс, но тут меня Андрей за руку поймал и потянул в другую сторону. От его прикосновения я опомнилась, моргнула раз, другой, даже головой качнула.

— Вика, вот шоколад, какой ты хочешь?

Я обернулась, хотела увидеть женщину, но мы с Андреем уже завернули за угол.

— Какую шоколадку взять?

Я пустым взглядом смотрела на полку, заставленную разнообразными плитками шоколада.

— Вика, что с тобой? Тебе плохо? Вика! 1439f7c

Он схватил меня за плечи, сжал их, едва ощутимо встряхнул меня. Я откинула голову назад и на Андрея посмотрела. Не знаю, что он увидел в моих глазах, прочитал на моём лице, но, по всей видимости, перепугался, потому что выдохнул:

— Надо воды. Девушка! — окликнул он сотрудницу магазина. — Принесите воды!

Пока он, подхватив меня под мышки, носил меня с места на место, как куклу, я всё же улучила момент и оглянулась, оказавшись на открытом месте. Но ни у одной кассы уже не было покупателей, кассирша снова бездельничала, болтая со своим кавалером и хихикая. А мама с детьми уже выходила через распахивающиеся двери, я увидела её мельком, со спины, она ещё и наклонилась, разбирая продукты в тележке. Потом выпрямилась, кажется, заправила волосы за ухо, и вот уже скрылась с моих глаз вместе с детьми, с двумя мальчиками, выйдя из магазина.

— Вика, выпей воды.

К моим губам поднесли открытую бутылку с минеральной водой, я послушно сделала несколько глотков, затем подняла на Андрея глаза.

— Не хочу я ничего, поедем в город.

Он внимательно вглядывался в моё лицо, никаких признаков моей близкой кончины не рассмотрел, и согласно кивнул.

— Поедем.