Глава 24

Дом Тамира оказался настоящей сказкой. Мне казалось, что каждый уголок этого дома был продуман с единственной целью — вызвать мое восхищение. Двухэтажный, деревянный особняк был расположен в десяти минутах ходьбы, от моря, которое бескорыстно дарило свой незабываемый аромат свежести и свободы. Мне казалось, что я становлюсь зависимой от нескончаемых ароматов легкого морского бриза и сладковатого запаха зрелого абрикоса из сада позади дома.

Вся затея остаться здесь уже не казалась такой безумной. Конечно, меня пугали поступки Тамира, но не ухватиться за тоненькую ниточку, чтобы остаться на месте открытого исторического сокровища, я не могла. Артем бы увез меня домой, даже не выслушав, и плакали все мои надежды. Тамир подвернулся в самый последний момент, когда я уже прикидывала все возможные способы, начиная от банальных слез и заканчивая вескими доводами о моем самостоятельном статусе.

Хотя… нет. Я нагло вру сама себе. Тамир оказался самым запоминающимся событием в серой тусклости поиска древности. И пора бы уже было признаться себе, что я была безумно рада остаться именно с ним. Но я отчаянно оттягивала это признание.

На пороге дома нас ждала пожилая женщина. Настоящая такая бабушка из всеми забытого раннего детства. Любовь сочилась из ее глаз, и бесконечная нежность застыла в них, стоило ей только увидеть мужчину, что уверенно вышагивал рядом со мной. Заметив ее, Тамир заспешил вперед, протягивая свои огромные руки к женщине. Та казалась такой миниатюрной, что, когда мой провожатый захватил ее в свои объятия, из-за огромной спины слышались лишь тихие причитания.

— Кира, познакомься. Это моя бабушка Аксиния. — Повернулся Тамир, представляя мне пожилую женщину.

— Здравствуйте, — сказала, с интересом разглядывая ее. Маленькая, светлоглазая, белокожая — она никак не вписывалась в родственницы жгучему, загорелому брюнету, коем являлся Тамир.

— Заходи, дочка, заходи. Не стой на пороге. — Старушка тут же оставила Тамира стоять в стороне, и, с ловкостью, ухватив меня за руку, потянула в дом.

Бабушка Тамира оказалась волшебной женщиной. За часовым разговором, во время которого она старательно впихивала в нас недельный запас продуктов, периодически сетуя о том, насколько мы истощали за дни, проведенные в пещере. Мы только приехали, но казалась эта женщина уже знала все о произошедшем. Не упустила даже возможность, упрекнуть внука за стычку с Альфой другой стаи. Значит, разговор с дядей был не простым, и я правильно сложила в одну кучу сбитые костяшки и не успевшие регенерировать за ночь следы на лице Тамира.

Я уставилась на него ожидая пояснений, и тот быстро поднял руки кверху, показывая свою капитуляции.

— Бил только он. Я не тронул твоего дядю и пальцем. — Сказал Тамир, ожидая моей реакции.

— Вот и правильно, что сдержал своего мохнатого, внучок. Не гоже так начинать совместную жизнь.

— Нет, нет, — воспротивилась я, не желая втягивать эту женщину в свои планы. Обманывать ее мне не хотелось.

— Да знаю я все, дочка. Прибежал вчера, взъерошенный весь…

— Ба, — попытался остановить ее Тамир, но где там…

— Что, ба? Мохнатого своего хоть урезонил? Не спугни мне девочку. Лютует ночная богиня. Не прогневи. Детка то совсем поди молодая. Как она с твоим зверем то совладает? Ох, и неподъемную задачу Луна на тебя возложила. Не сломила бы…

Женщина еще причитала, а я сидела с приоткрытым ртом, пытаясь понять, что бормочет старушка.

— Ты не волнуйся, детка, его. Тамир знает, как урезонить мохнатого своего. Это хорошо, что зверь лютует. Да и пора уже было. Я уже думала не доживу до того момента, когда Луна тронет своей благодатью его растерзанную душу.

Женщина засобиралась домой, и только тогда я осознала, что живет она в домике неподалеку, но это не мешает ей чувствовать себя хозяйкой в этом доме.

Тамир проводил бабушку и вернулся на кухню, где я пыталась допить свой чай, который уже остыл.

— Ты мне ничего не хочешь объяснить? Что имела в виду твоя бабушка? И откуда ей известно о нас?

— Она входит в совет старейшин.

— Женщина? — удивлению моему не было предела. — Женщина в совете старейшин стаи? Но она же человек?

— Моя бабуля заткнет за пояс любого волка. Но надо признать — это единственный случай из всех мне известных. Она не такая, как женщины в нашей стае. Дед выкрал ее у волков, живущей за холмами. Готова была разразиться война между измененными. Но дед быстро смекнул, что есть единственный способ не допустить этого.

— И он пошел к старейшинам, — закончила я за него. — Ты поступил также?

— Да, иначе у твоего Альфы были бы развязаны руки. Он мог бы тогда вызвать меня на бой, или просто выкрасть тебя. Но слово старейшин выше. Многие считают, что их устами говорит сама Луна.

— А как она оказалась в кругу старейшин?

— Сумела прилюдно пойти наперекор Альфе. Забрала свою дочь и ушла из стаи. Она стала единственной женщиной в нашей стае, перед которой Альфа преклонил колени. Да и знает она побольше всех измененных. Легенд тебе нарассказывает. Не удивлюсь, если и про пещеру знала.

Мои глаза вспыхнули неподдельным интересом, и это не осталось незамеченным Тамиром.

— Не сегодня. — Резко отрезал он.

— А когда?

— Вот уж нетерпеливая.

— Тамир, а когда продолжатся раскопки? И мне же надо… Господи, Лизка…

— Уже давно дома, — продолжил Тамир, заставив меня остановиться.

— Как? Как дома? А Дмитрий Николаевич? А наша группа?

— Все исследования теперь будут проводиться под моим руководством. Сейчас мой юрист оформляет разрешение. Я выкупил права…

— Ты? Но зачем это тебе?

— Что бы ты больше не совала свой любопытный носик, куда не следует. Теперь там будет моя охрана.

— Что? Ты хочешь сказать, что не допустишь меня?

— Я еще размышляю над этим.

— Ты не поступишь так. — Я вскочила со своего стула, не обращая внимания на то, как вспыхнули глаза Тамира, следя за моей реакцией. — Я все равно пойду туда.

— Если я разрешу, — спокойно ответил он мне, но я видела, каких трудов ему стоило это спокойствие. Тамир был зол, наблюдая мое открытое неповиновение, хотя и пытался выглядеть невозмутимо.

— Мне плевать на твое разрешение. — Я шла ва-банк в своем желании добиться желаемого. Вся эта история с придуманной парой, которую я пока не опровергала, могла оказаться совершенно бессмысленной, если он поступит так, как задумал. — Ты не остановишь меня!

Вот это был перебор. Я забылась. Посмела сравнивать Тамира со всеми известными мне измененными. Посмела поставить его на уровень брата, который только улыбался на все мои детские выходки, или дядю, который потакал без конца моим капризам. Тамир не они. И я начинала это понимать, когда сумела поднять глаза и увидела Тамира в частично деформированном теле..