Глава 38

Тамир

В глубине пещеры, протиснувшись в узкий проход следом за Кирой, я замер, впервые почувствовав что-то близкое к тому, с каким увлечение принцесса пыталась донести до меня суть очередных находок.

Стены пещеры были изрисованы картинами, рассматривая которые становилось понятно, что создателю Камасутры было далеко до совершенства. Женщины и мужчины в полу обращённом состоянии совокуплялись в совершенно немыслимых позах.

Я знал, достаточно было времени изучить свое тело, и мог с уверенность сказать, что в момент обращения, даже частичного, для секса приходилось выбирать более стандартные позы, чтобы не причинить вреда партнерше. А тут? Я мог с уверенностью сказать, что некоторые позы мной были еще не опробованы.

— Кира, а кто еще тут остался? — спросил я, задумав испробовать хоть самую простую позу прямо сейчас.

— Все уже дома. Я сказала, что хочу сделать тебе сюрприз.

— О.… но, если твой сюрприз включает в себя хотя бы одну из этих картин, я уверен, что буду доволен.

— Ты можешь выбрать любую, — томным, вибрирующим голосом прошептала моя принцесса. Я чувствовал дрожь ее тела, слышал нотки неуверенности в ее голосе, и, черт возьми, я четко осязал аромат ее возбуждения.

— Кира… — срывающимся голосом прошептал я, — я перепробую на тебе все.

— Не отказывай себе ни в чем, — сказала принцесса, опускаясь передо мной на колени. — Мы можем начать с любой картинки. Выбирай.

А я уже не мог здраво мыслить. Мозг тут же затопило волнами вожделения, а остатки сознания скопились у основания колом стоявшего органа.

Не заря говорят, что мужчины думают не головой. Все мои мысли были лишь о том, насколько сильно пульсирует мой член.

Я видел перед собой стоявшую на коленях Киру, которая с мольбой в глазах, отдавала себя в руки моего зверя. Доверяла себя мне, не задумываясь даже, как поведет себя мой зверь, получив такое подношение.

— Там дальше алтарь, — охрипшим голосом прошептала она.

— Надеюсь, на нем не растлевали девственниц? — Я старался шутить, но набирающее силу возбуждение мешало выглядеть естественно.

— Ну… девственницу я тебе не обещаю…

Кира потянулась к брюкам, подцепила маленькими пальцами собачку на ширинке, и медленно потянула ее вниз, дразня меня еще больше.

— … но готова стать моей жертвой. — Закончил ее фразу, наклонившись к девушке, чтобы украсть поцелуй неимоверно пьянящих губ. Кира с жадностью потянулась ко мне, нуждаясь в моих поцелуях не меньше, чем я в ее. Страсть закипела с новой силой. Я впивался в ее губы, жадно хватая теплоту ее дыхания, лаская мягкую кожу и умирая от осознания того, что ждет меня впереди.

На негнущихся ногах я донес принцессу до идеально сооруженного возвышения из камня. Медленно опустил ее тело на это возвышение и отошел на шаг назад, с удовольствием рассматривая развернувшуюся передо мной картину. Кира сидела на каменном пьедестале, уперев руки позади спины. Голова была откинута назад, открывая мне доступ к бьющейся вене на шее. Мое сердце забилось в едином ритме, повторяя каждый пульсирующий удар на белоснежной коже. Клыки мешали во рту, обретя свой первозданный вид. Сейчас я был близок к зверю как никогда, и это пугало меня. Я должен был дать Кире шанс самой принять это решение, но сейчас не был уверен, что способен на такой жест.

Губы сами потянулись к шее, мечтая ухватить этот ритм, и Кира поспешила прогнуться, приближая свое тело к моему. Словно кошка она прогибала спину, повторяя изгибы моего тела, пока я пил аромат ее тела. Одежда полетела в стороны. Мы с таким нетерпением пытались избавиться от нее, что только мешали друг другу. Руки переплетались, срывая мешающую ткань, а губы не желали прекращать жаркий поцелуй.

— Моя, — прошептал я, обводя губами вену на ее шее. — Ты моя Луна, принцесса.

Член пульсировал, мечтая ворваться в истекающее влагой лоно, проскальзывая внутрь, до самого предела, но я никак не мог оторваться от ее шеи. Зверь рвался наружу, рычал, перекрывая мой голос, и стонал от нетерпения сделать ее своей, поставив метку.

Показать всему миру, что она моя. Заявить перед всеми, что только я имею право…

— Кира, ты моя…

— Твоя. — Ответила она, впиваясь острыми ногтями в мою спину, сгорая в нетерпении заполучить меня, и я понял, что ничего уже не измениться.

Ждать несколько дней, до праздника Луны, когда я знаю, что никогда и ни за что не отпущу ее, уже просто не было смысла. Одним резким толчком я ворвался в податливое тело, чувствуя, как влажные стенки, растягиваясь под мой размер, принимают меня до основания. Тихий стон сорвался с пьянящих губ, и Кира еще сильнее прижалась ко мне. Губы сами потянулись к ее шее:

— Моя, — прошептал я, царапая бархатную кожу. Я наращивал бешеный темп, нестерпимо врываясь в нее, а зубами скользил по шее, мечтая ворваться клыками в мягкую плоть.

— Еще, — словно под гипнозом шептала она, — да…да…

И я рвался ей на встречу: одно дыхание на двоих, одна страсть на двоих и один оргазм, простреливший наши тела, тоже был на двоих. Кира забилась в моих крепких объятиях, пока моя плоть, пульсируя от желанной разрядки, повторяла первобытные движения, не имея сил остановиться.

Принцесса широко открыла глаза, все еще борясь со сбившимся дыханием, и я утонул в неестественной голубизне ее океана. Глаза Киры светились таким же блеском, как и мои, и это и пугало и завораживало одновременно. Я замер, пораженный увиденным. А затем, не сумев удержать своего зверя, впился острыми клыками в бархатную кожу.

Я помечал ее. Ставил метку, подтверждающую то, что она принадлежит только мне.

Мне, и никому больше.

Никогда.

До конца существования всего на земле, моя принцесса будет моей Луной. Малышка дрогнула, сжимаясь от боли, а затем еще теснее прижалась ко мне, признавая власть моего зверя и преклоняясь перед ним.