Глава 45

Этого не может быть…

Всего лишь больное воображение. Стресс. Я сама себе это надумала, столько временю умирая лишь от мысли встретить Тамира.

Я не могла видеть его…

Моргая глазами, желая стереть назойливое воображения я продолжала пялиться на мужчину, который стоял у массивного внедорожника, сложив руки на груди, и пристально наблюдал за нами. Затемненные очки мешали, не давали возможности проследить за его взглядом, но я была уверена, что смотрит он именно на нас.

Это не мог быть Тамир…

Возможно… похожий на него мужчина… ну… или в конце концов галлюцинация.

Я готова была ухватиться за любую, даже за самую бредовую мысль, лишь бы не встретиться лицом к лицу со своим самым жутким страхом. Но мужчина, не сводивший с нас пристального взгляда мешал мне сделать это. Того же бронзового оттенка кожа, те же черные взъерошенные волосы, широкие плечи и мускулистые руки, которые я безрезультатно пыталась забыть — я даже с такого расстояния могла разглядеть все это. Он тоже непрестанно рассматривал меня. Лицо мужчины коснулась улыбка, и я вздрогнула, осознав, что эта улыбка была предназначена мне.

— Кир, Лера мы уходим. — Всполошилась я, хватая детей за руки. Оставив на столе внушительные чаевые, я потянула ничего не понимающих малышей к машине, которую поставила на ближайшей стоянке. Кирюшка недовольно ворчал, расстроенный из-за того, что его оторвали от поедания любимого лакомства. Племянница оглядывалась по сторонам, чувствуя мое тревожное состояние, а я мечтала оказаться на другой половине земного шара.

Я обернулась назад, но мужчины уже не было там. Только снующие по своим делам машины, на оживленной проезжей части.

«Надеюсь, это была галлюцинация» — промчалось в моей голове.

Борясь с дрожью в руках, я быстро рассадила детей на заднем сидении, и пристегнула их в детских креслах. Сделав глубокий вдох, я обошла машину и потянулась к ручке двери со стороны водителя, когда мне в спину прилетело до боли знакомое:

— Привет.

Фейерверк чувств, взлет эмоций и непроглядная чернота, куда меня затягивало четыре года назад, вернулись ко мне вместе с подступающей горечью во рту.

Сердце тут упало к ногам, а по спине пробрался ледяной пот. Рука задрожала, и я как можно сильнее вцепилась в ручку двери, пытаясь скрыть эту дрожь от мужчины. Считанных секунд мне хватило, чтобы взять себя в руки и повернуться к мужчине, стоявшем за моей спиной.

— Привет, — тихо произнесла я, натянув на лицо идеально отыгранную улыбку. Клянусь, сейчас мне мог позавидовать любой актер. Так живо сыграть безразличие, когда не знаешь, чего тебе больше всего хочется: выть от нахлынувшей или вцепиться зубами в каменную улыбку…

А он изменился. Пропала задорная искра в его глазах. Сейчас в этой синеве сквозил только расчет. Опасный расчет и ледяной холод. Даже ямочка в уголках его губ, сейчас превращала легкую улыбку в опасный оскал.

— Неплохо выглядишь.

Самая заезженная фраза при встрече чужих людей, которых уже ничего не связывает.

— Спасибо, ты тоже. — Пролепетала я, и в этот момент Лерка стукнула какой-то игрушкой с той стороны окна, привлекая наше внимание. — Прости, но мне надо ехать. Племянники устали. — Скороговоркой пролепетала я, мечтая поскорее оказаться в своей машине, словно она могла спасти меня от Тамира.

— Не знал, что у Гладышева двое детей. Надо будет поздравить его.

Только не смотри…

Не смей рассматривать детей…

Ведь это означало бы начало моей погибели. И только толщина автомобильных стекол и противный ароматизатор в машине дарили мне надежду на то, что Тамир не учуял волчью кровь своего сына.

Не помню, что пробормотала в ответ, и как мне удалось открыть дверь машины таким дрожащими руками. Пришла в себя я только когда малыши, завалились в дом и помчались по своим делам. Я же не могла больше сделать ни шага. Вся моя выдержка лопнула в этот самый момент, когда я провожала взглядом детей, стоя на пороге своего дома.

— Как погуляли? — дядя спускался со второго этажа, — Кира? — закричал он, заметив, как я оседаю на пол, прямо на пороге дома. — Кира, Кира, — откуда-то со стороны слышались крики, а я никак не могла сфокусировать взгляд на склонившимся надо мной дяде.

— Он… он знает. Знает… Он заберет его, — шептала я, позволив себе надрывный плачь, надеясь найти успокоение в родных объятиях.

— Давай я уколю ей успокоительное, — раздался из-за спины дяди голос Евы.

— Нет, — закричала я, а затем уже тише добавила, — Не надо. Я успокоюсь. Успокоюсь. Мне просто надо придумать, что делать.

Я выпуталась из крепкой хватки, и под пристальные взгляды своих родных прошла на кухню и налила себе стакан холодной воды. Прохлада освежала, остужая мой воспаленный мозг, возвращая мне возможность здраво мыслить, а не биться в панике от того, чего я боялась последних четыре года.

— Кира, а с чего ты решила, что Тамиру известно про Кирюшку? Он что-то сказал? — спросила Ева, подойдя ко мне.

— Нет, но он… он так смотрел на нас. Наблюдал со стороны, даже не скрываясь. Тамир хотел, чтобы я заметила его. А потом, когда я засобиралась домой, сам подошел. Он ведь не мог учуять его? Дядя? Артем, черт возьми, ты можешь ответить мне?

Я уже кричала, заметив беспокойство Артема. А ведь он был прав. Словно чуял что-то, пытался мне донести свои предчувствия, которые я не приняла к сведению.

— И с чего ты взяла, что ему все известно? Может, это просто желание увидеть тебя? Странно… Он столько лет не наводил о тебе справок. Так почему сейчас? — Ева недоумевала вместе со мной.

— Я не знаю. — Прошептала я, — Наверное, ты права. Я просто так боюсь, что он заберет сына. Мне кажется, что я схожу с ума только от этой мысли.

— Послушай, милая, может тебе поехать пока куда-нибудь. Мой отец, например, давно спрашивал, как там его герой поживает. Побудешь у него несколько дней. Покупаешься, позагораешь, а когда вернешься, ваша конференция закончиться, и Тамир вернется домой.

— Не думаю, — в разговор вступил дядя, — самое безопасное место сейчас на территории стаи.

— Нет, дядя, Ева права. Это выход, иначе я просто загоню себя в угол. Сегодня же вечером поедем. Позвони отцу, — сказала я Еве и побежала наверх собирать вещи.