Глава 47

Семь минут.

Именно столько времени Тамир дал мне, чтобы я успела почувствовать себя свободной. Мчала, вдавливая педаль газа в пол, и все еще верила, что смогу укрыться от отца своего ребенка. Надеялась спрятать сына и переждать время, пока Тамир не покинет наш город.

Глупая. Я же прекрасно понимала, что измененный не остановится, тем более, когда ему так изощренно бросили вызов.

Прямо посередине дороги, перегородив мне путь, стояли два огромных внедорожника. Люди Тамира. Не было смысла даже сомневаться в своих догадках, потому что две желтые фары уверенно приближались ко мне сзади. Тамир спешил расправится со своей жертвой.

Кирюшка закапризничал, проснувшись от резкого торможения машины.

— Тише малыш, — я протянула руку назад, пытаясь успокоить сынишку.

— Мам, я хочу писать.

«Как же вовремя» — подумала я, и тут же вздрогнула от резкого стука в боковое стекло.

Кир заплакал еще громче, и материнские инстинкты завопили о том, какого черта мы вообще творим. Я нажала кнопку разблокировки и открыла дверь, очень озадачив при этом разгневанного мужчину, который, видимо, не ожидал получить от меня такой легкой победы. Я обошла Тамира и открыла заднюю дверь. Кирюшка тут же обхватил меня за шею, быстро запрыгнув на руки. Под тяжелым взглядом я обошла машину со своей ценной ношей и помогла сыну расстегнуть ремень. Надо отдать должное, Тамир не проронил ни слова. Он учтиво ждал, давая время и мне и себе, а я замедляла секунды, боясь встретиться с его взглядом.

Опустошив мочевой пузырь, Кир, как и все дети, быстро перестроил свое внимание, и теперь с интересом наблюдал за Тамиром. Сын вздернул вверх голову и сделал шаг вперед, закрывая меня перед мужчиной. Видимо, малыш почувствовал напряжение, летавшее в воздухе.

Мой маленькой защитник.

Легкая улыбка коснулась уголка губ, и материнская гордость за сына затопила меня до краев. Вот только Тамир не разделял моих чувств. Блеск его глаз граничил с безумством, когда он с нескрываемой злостью всматривался в черты маленького мальчика. Надо было быть слепым, чтобы не заметить, что Кир был маленькой копией своего отца. Те же жгуче-черные волосы. Тот же пронзительный взгляд, который временами выбивал почву из-под моих ног, стоило сыну только взглянуть на меня, прищурив свои глаза. Даже ямочку у уголка губ Кир позаимствовал у Тамира.

— Сядь с сыном сзади, — сдерживаясь из последних сил, сказал Тамир, а сам сел на водительское место, и резко захлопнул за собой дверь.

Я так же молча усадила Кира, который с интересом разглядывал незнакомого ему мужчину, непонимающе переводя взгляд с меня на Тамира, а затем обратно.

Машина медленно тронулась с места, и краем глаза я отметила, что дорога уже совершенно пуста.

— Куда ты нас везешь? — тихо спросила я спустя минут двадцать, когда Кир начал тихо посапывать, удостоверившись в том, что его маме ничего не угрожает.

— Домой.

— Куда? Тамир, мой дом в обратной стороне.

— А мой там.

И только сейчас я заметила, что мы подъехали на территорию аэропорта.

— Ты шутишь? Я никуда с тобой не полечу.

— Тебя никто и не заставляет. Это мы летим домой. — Он взглядом указал на мирно спавшего сынишку, и мое сердце забилось чаще.

— Ты не посмеешь, — громче, чем собиралась, зашипела я, — с чего ты вообще взял, что Кир твой сын?

— Ты шутишь? — грустный смех сквозил в его словах. — Малыш сам почувствовал меня. Неужели ту думаешь, что твой маленький защитник смог заснуть, не удостоверившись в том, что его лживая мамочка в безопасности.

Мне ничего не оставалось как, молча наблюдать за быстрыми сборами. Тамир был в бешенстве, и лишь в присутствии ребенка сдерживал себя из последних сил. Боюсь даже представить, какой разговор ждет меня позже, стоит нам лишь остаться наедине.

— Мне надо позвонить, — тихо сказала я, намекая, что телефон у меня забрали люди господина Инан. Аааа… даже язык режет от этого «господин».

— Ты сможешь позвонить дяде по прилету. Ну, или, когда взлетит самолет, если все-таки решишь остаться.

— Ты думаешь, я оставлю своего сына тебе?

— Нет, конечно. Это я заберу своего сына. Что будешь делать ты, меня не интересует.

— Тамир, остановись. Нам надо поговорить. Это все неправильно. — Взмолилась я, еле сдерживая слезы.

— Поговорить нам надо было четыре года назад, но ты решила бросить все к чертовой матери и скрыть от меня свою беременность. Сейчас нам уже не о чем говорить. Все, Кира, не задерживай меня. Если желаешь лететь с нами, прошу пожаловать на борт. Нет, — тогда не задерживай меня.

— Будь ты проклят, Тамир Инан. Ты пожалеешь об этом!

Я подхватила на руки мирно спавшего малыша, и сильно прижав его к своей груди, под пристальными взглядами измененных, молча пошла к частному самолету, с яркой надписью: «И-билт».

— Я уже давно проклят, — послышалось мне тихий, отчаявшийся голос в спину. Или мне все-таки показалось? Повернуться и проверить это, у меня не было сил, потому что слезы застилали все пеленой, когда я медленно шла к трапу самолета.