Глава 51

Мне было страшно. Идти к нему и знать, что сейчас меня ждет человек, которого я предала, лишив самого дорогого, было невыносимо. Ноги подкашивались, когда я медленно спускалась по бесконечным ступеням вниз. Сердце стучало, набирая сил на последующий стук, а в горле застрял ком из невысказанных слов.

Дыши Кира.

Медленно дыши.

Зверь чует твой страх.

Не дай ему этой власти над собой.

Дыши, и помни, что это он предал тебя. Это он променял тебя на легкие отношения, пообещав никогда не предавать. А Кирюшка мой сын, и никто, даже Тамир не посмеет стать между нами.

Дыши, Кира.

— Я не съем тебя. Можешь спускаться. — Послышался голос Тамира, и едва выровнявшееся дыхание вновь сбилось.

Черт возьми, эти волчьи гены. Тут хоть полдня настраивайся на разговор, он все равно учует запах моего страха.

— Знаю, что не съешь, — крикнула я в ответ и гордо вздернув голову, пошла на его голос.

Тамир сидел на террасе, расслабленно раскинувшись в плетеном кресле. Вот уж кому можно было позавидовать в показном спокойствии. Лениво поглядывая на уходящие отблески солнца, Тамир держал в руках бокал виски, в котором плавали несколько кубиков таявшего льда.

— Присоединишься?

Он кивнул мне на соседнее кресло, показывая взглядом на открытую бутылку вина специально для меня и вазу с сочными фруктами.

— Считаешь, без алкоголя нам поговорить не удастся? — все еще пытаясь храбриться спросила я, присаживаясь на свободное кресло.

— Решил перестраховаться, — ухмыльнулся Тамир и протянул мне бокал, наполненный багровой жидкостью.

Он с интересом наблюдал, как я пью вино, надеясь, что небольшое количество алкоголя поможет мне унять сильное биение сердца. И стоило мне только опустошить бокал, Тамир взял его из моих рук и снова наполнил вином.

— Только не напейся, — он подтолкнул мне вазу с фруктами.

— Даже не надейся, — хмыкнула я в ответ, чувствуя, как тепло алкоголя медленно разливается по венам.

— Что ты сказала сыну обо мне? — Холодно спросил он, изменившись в следующую секунду. Вмиг исчезли игривые нотки в его голосе, отставляя там лишь ледяную сталь.

— Пока ничего. — Еле слышно ответила я.

— А раньше что говорила? Кем я был? Летчиком? Космонавтом? Или может умер до его рождения? Что? Кира, что ты врала сыну про меня?

— Кир знал, что отец живет очень-очень далеко. Просто так сложились обстоятельства…

— Обстоятельства? — Зарычал он, с силой опустив свой стакан на стол, так, что янтарная жидкость пролилась на стол. — Ты украла его у меня!

— А чего ты хотел? Что бы я сама отдала его? Это мой сын, Тамир. Понятно тебе?! И не ты, и никто другой не заберет его у меня.

Я даже привстала из-за стола, пытаясь донести до него эту мысль. Я тяжело дышала, но Тамиру было намного хуже. Стакан лопнул в его руках, разрезая острым стеклом кожу. Но зверю, в которого сейчас обращался Тамир, было наплевать на боль. Он был сосредоточен на мне. Той, которая посмела перечить самому Альфе.

— Я не боюсь тебя, — крикнула я, заметив, что Тамир поднимается мне в след.

Левой рукой мужчина вытащил застрявший в руке осколок и небрежно плеснул виски из бутылки на открытую рану. Даже не поморщившись, он вытер остатки алкоголя, перемешанного с кровью об салфетку, и отодвинув в сторону стул, направился ко мне, огибая небольшой стол.

Я замерла, зная, что бежать от измененного не имеет смысла, да и бежать именно от этого мужчины мне не удастся. Дернулась, когда он резко оказался возле меня, с силой впечатываясь в мое тело. Настолько близко, что мне пришлось прогнуться, чтобы взглянуть ему в глаза.

Мужская рука медленно легла мне на шею, и слегка сдавила ее. Горячее дыхание опалило запахом алкоголя и едва уловимой мяты, когда Тамир прошептал прямо в мои губы:

— Знала бы ты, насколько я близок к тому, чтобы свернуть эту тонкую шею. Но, нет. Так запросто тебе не расплатиться со мной.

— Я тебя не боюсь, — уже не так уверенно запротестовала я.

— А стоило бы бояться.

— Я никогда тебя не боялась, — с вызовом прошептала я, чувствуя, как мужские пальцы еще сильнее сжимаются на моей шее. Ледяной всплеск радужки его глаз ослепил на миг, а потом Тамир с силой впился в мои губы. Жестко, больно наказывая меня за слабость своего тела. Делясь со мной злостью, что копил годами в своем сердце, считая, что именно я предала наши чувства.

Я не смогла. Как не боролась с собой, как не пыталась представить его в объятиях другой женщины, мое тело предавало меня за считанные секунды. Горечь обиды рассыпалась прахом, сгорая в пламени возбуждения. Осторожно, боясь поверить в реальность происходящего, я потянулась за его губами.

Только не останавливайся!

Дай мне утонуть в безумной агонии наших тел!

Дай вновь почувствовать жар твоего тела!

Дай испытать то, о чем я мечтала долгими ночами!

Дай захлебнуться горечью твоей злобы…

Рука Тамира отпустила мое горло, и уже хозяйничала по моему телу, до боли сжимая грудь и пропуская невидимые импульсы мне под кожу. Я застонала, не контролируя себя, еще ближе прижимаясь к Тамиру, растекаясь в горячих руках словно растопленный воск свечи. Я сама потянулась к густым волосам, и я зарылась в них дрожащими руками, прижимая дикого зверя еще ближе к себе.

Это была не я. Это были отголоски отчаяния женщины, мечтавшей вырвать из своей памяти алый блеск размазанной помады.

Губы Тамира стали нежнее, касания мягче. Зверь уступал место возбужденному мужчине. Чувственные губы спустились ниже, пробираясь дорожкой к груди. И я еще ближе притянула Тамира, бесстыже подставляя ноющую грудь его губам. А в следующую секунду дикое, звериное рычание оглушило, возвращая меня в реальность.

— А ты стала доступней. Помнится, когда я посмел сделать что-то подобное в прошлом, ты зарядила мне между ног.

— Обычная физиология, — хмыкнула я, стараясь незаметно выровнять дыхание, медленно отстраняясь от Тамира.

— И часто ты, таким образом удовлетворяла свою физиологию?

Искры летели из его глаз, освещая жаркий вечер ледяным светом, охлаждая воздух вокруг нас. Тамир ждал, и я видела в его глазах, что ни один из моих ответов не порадует его.

— А ты? Или Марика смогла добиться того, чего не смогла я?

— Что? — он непонимающе уставился на меня. — При чем здесь Марика?

— Ааа…, Тамир Инан настолько хорош, что не должен принадлежать одной женщине.

— У тебя был шанс стать той одной.

— Одной ли? — грустно улыбнулась я, а затем взяла бокал вина со стола и осушила его до дна. — Спасибо за хороший вечер господин Инан. И за Кирюшку спасибо. Что не давишь на него. Знаешь, еще в самолете, когда он сидел на твоих коленях, я впервые пожалела, что лишила его общения с тобой. Я не имела на это права. Да, он не виноват в том, что у нас не получилось. Но я постараюсь. Ради Кира постараюсь. Тысяча пар в мире живут ради детей. Только прошу тебя. Чтобы не происходило между нами, не дай ему почувствовать это. Он не должен страдать…