Глава 58

Я уже заходила в дом, когда прямо за моей спиной послышалось тяжелое дыхание, переходящее в звериный рык. Тамир ворвался в дом следом за мной и с силой ухватил меня за шею, прижимая ко мне из-за спины. Крепче, ближе, он словно хотел вдавиться в меня, став одним целым. Губы Тамира коснулись моей шеи губами, царапая кожу острыми клыками.

— Ты никуда не поедешь, — прошептал он прямо возле моего уха. — Запомни, никто не коснется тебя, не боясь лишиться своих пальцев.

— Я не твоя собственность, Тамир Инан. — Простонала я, тяжело делая очередной вдох.

— Нееет, — протяжно прошептал он, не отрываясь от моей шеи, — ты моя Луна.

Губы Тамира становились настойчивей, а руки уверенней ласкали мое тело, словно удостоверившись, что я не оттолкну его. Не смогу. Умирать буду, ненавидя себя за слабость, желая ощущать касания его рук на себе.

Жажда голодного зверя передалась и мне.

Я откинула голову назад, давая больший доступ его губам. Открываясь перед мужчиной, о ласках которого мечтала все года одиночества. И не важно сейчас было все то, что стояла между нами: ни измены, ни предательство; — ничто не могло остановить того голода, что мы сейчас ощущали.

Стон сорвался с моих губ, когда руки Тамира спустились ниже, касаясь моей груди в вырезе вечернего платья. Ткань затрещала по швам, открывая больший доступ к уже оголенной груди.

— Да, — рычал Тамир, вдавливаясь в мое тело сзади настолько сильно, что я отчетливо ощущала его возбуждение. — Ты моя Луна, моя.

Тамир подхватил меня на руки и, не прекращая голодного поцелуя, толкнул дверь в ближайшую комнату и захлопнул ее за собой.

Яркое свечение вспышкой мелькнуло в кромешной темноте комнаты. Глаза Тамира сияли блеском, который много лет назад давал мне уверенности в этом мужчине. Еще тогда, когда я верила, что я и есть его Луна. Единственная Луна…

Не давая мне передумать, Тамир набросился на мое тело с неистовой силой.

— Ухватись за шею, — рычал он, сбиваясь на частое дыхание, и резко рванул меня вверх, впиваясь крепкими руками мне в ягодицы.

Я вскрикнула, еще сильнее прижимаясь к нему. А потом Тамир начал обращаться. Его тело дрожало, вибрировало, увеличиваясь в размере с каждой секундой все больше и больше. Ткань одежды трещала по швам, и Тамир помогал себе одной рукой избавляться от ее рваных остатков, второй поддерживая меня под попу, а пальцами аккуратно приближаясь туда, где я, теряя остатки стыда, истекала терпкой влагой.

Длинные пальцы заменило что-то намного большее, и я почувствовала, как Тамир входит в меня, медленно погружаясь сантиметр за сантиметром.

Я словно рыба, выброшенная на берег, хватала ртом воздух, когда он резкими толчками проникал в меня, размазывая сочившуюся из меня влагу по всей своей длине. Мои стоны, его рычание и ритмичные движения наших тел смешивались с отголосками людей на заднем дворе. Тихая музыка проникала в дом сквозь приоткрытые окна, но здесь, был другой мир. Мир диких, необузданных эмоций. Мир страсти приправленной горечью разбитых надежд. Мир, в котором мы были безумны, заболев одной болезнью на двоих. Слезы хлынули из моих глаз точно в тот момент, когда ноги свело мелкой дрожью от сладостного оргазма. Тамир зарычал, ощущая, как я, не контролируя себя еще сильнее сдавила его член, пропуская волны наслаждения и по его телу. Острые зубы коснулись метки оставленной на мне много лет назад, освежая ее кровавыми следами. Я забилась в агонии наслаждения и почувствовала, что Тамир следует за мной. Толчок за толчком, стон в унисон моему. Резко опустив меня на кровать, он навис надо мной, заливая вечернее платье своим горячим семенем, резкими струями, выплескивающимися из каменной плоти.

Секунды тишины были гранью между отголосками наслаждения и вязкой темнотой реальности происходящего.

— Желание быть оттраханой перед свадьбой исполнено, принцесса. Считай, что девичник окончен. — Произнес Тамир медленно поднимаясь с моего ослабленного тела, и превращаясь вновь в того ублюдка, любовь к которому я безрезультатно пыталась заглушить.

— Мои желания не связаны с тобой. — Закричала я, поднимаясь с кровати и пытаясь удержать на себе клочки расползающегося платья.

— Никто не прикоснется к тебе, — Тамир показал на шрам у основания моей шеи, — если, конечно, не хочет умереть в тот же день.

— Я не собираюсь спать с измененными. Сыта по горло. Ты забываешь, что есть еще и нормальные люди.

— Есть, конечно, — ухмыльнулся он, — но трахать тебя буду только я.

— Если только во сне, — сцепив от злости зубы прошипела я прямо ему в лицо, и, обойдя каменную фигуру, пребывающую на грани обращения, коснулась ручки двери.

— Если захочу, то даже и во сне, — послышалось мне в след, когда я, даже не опасаясь увидеть кого-то в доме, шла в свою комнату, кусая щеку изнутри, чтобы не разрыдаться в голос.