Глава 2 · Амелиса. Принадлежать… Дракону

Меня доставили во дворец Императора не через парадные врата, а через узкую потайную дверь, скрытую в стене, словно я была не женой вассала, а тайной любовницей или женщиной из борделя.

Каменный коридор был холодным и сырым, факелы бросали дрожащие блики на стены, а мои шаги глухо отдавались в тишине. Меня вели быстро, без почтения, и каждый поворот еще больше запутывал меня, лишая последней надежды на ориентиры.

По бокам шли две служанки, их шепот эхом разносился под сводами.

«… значит, он предпочитает блондинок?..» — завистливый шепот.

«…смотри, какая тонкая талия… Повелитель оценит…» — донесся ответный, сдавленный смешок.

Я шла, опустив голову, чувствуя на себе тяжелые, оценивающие взгляды охраны, шедшей сзади. Их глаза, казалось, прожигали тонкий плащ насквозь, и я сжималась внутри, пытаясь стать незаметнее.

Это было унизительно. Меня проводили тайно, как вещь для использования. Мне казалось, что моя гордость познала уже все испытания, но нет.

Мне еще было, куда падать.

Наконец, мы остановились перед резной дверью из темного дерева. Одна из служанок толкнула ее, и меня ввели внутрь.

Покои были огромными, больше парадного холла замка Ларенов. Воздух здесь был густым, но свежим, пропитанным ароматом дорогих благовоний, дымным древесным запахом и чем-то еще… Драконьим.

Меня тут же, шушукаясь, окружили другие служанки. Они сняли мой дорожный плащ, а затем и простое платье, не обращая внимания на мои попытки прикрыть наготу.

Я стояла посреди комнаты под их любопытными взглядами, изо всех сил пытаясь держать остатки достоинства.

— Не бойтесь, Высшая Леди, — вдруг сказала одна из них, с лукавыми искорками в глазах, пока другие принялись натирать мою кожу маслом с запахом нежного цветка желиры. — Повелитель… он подарит вам ночь настоящей страсти. Такой, что вы забудете обо всем на свете.

Девушки вокруг захихикали, покраснев, и продолжили шептаться друг с другом, бросая на меня украдкой взгляды.

Их слова не успокоили, а напугали еще сильнее. «Страсть»? Что они имели в виду?

То, что делал со мной Дамиен, было сплошной болью. Что же тогда будет здесь? Что-то животное и жестокое?

Я закрыла глаза, молясь лишь об одном — чтобы все поскорее закончилось.

Затем меня облачили в платье, но его нельзя было назвать одеждой. Это было жидкое лунное серебро, тончайший шелк, который лишь струился по коже, подчеркивая каждый изгиб, каждую линию моего тела, ничего не скрывая, а лишь нагло обнажая.

В этом я еще больше почувствовала себя жертвой, которую нарядили для смертельного ритуала. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, а глаза судорожно бегали по опустевшим покоям в поисках ниши, где я смогла бы сжаться в комок.

И тогда дверь беззвучно отворилась.

Вошел Он. И пространство комнаты сжалось, полностью заполненное им одним.

Кайден Безжалостный. Император-Дракон нашей Кордарии.

Он был не таким, как я его представляла. Не седым старцем или мужичком с сальным взглядом. Он был… молодым, старше меня, но не более, чем на 15 лет. Хотя… это же Дракон! Ему может быть даже 300 лет, я и не узнаю по виду…

Высокий, на голову выше самого рослого из стражников, уже покидающих эту комнату. Плечи Императора были невероятно широкими, а тело под простым темным халатом было полным могучей силы воина.

Иссиня-черные волосы спадали на грудь, а лицо… Лицо его словно высечено из камня — с резким подбородком, высокими скулами и даже на вид твердыми губами.

Но самыми поразительными были его глаза. Цвета расплавленного золота, они светились внутренним огнем, и в них читалась не надменность, как у Дамиена, а спокойная, всепоглощающая власть. От него исходила такая сила, что ноги едва не подкосились, и мне захотелось сразу упасть ниц, моля о пощаде.

Мне стало страшно.

Повелитель медленно, не сводя с меня горящего взгляда, сделал шаг вперед. Затем еще один. Его молчание пугало до дрожи. Так он обошел меня по кругу, позволяя прочувствовать его взгляд на своей спине, шее, бедрах — тяжелый, осязаемый, как прикосновение.

Он изучал меня, как хищник изучает добычу. От его близости по коже бежали мурашки, а в груди поднимался странный, непонятный трепет.

— Амелиса Ларен, — голос Императора был низким, глубоким, с легким рокотом, будто далекий раскат грома. Он проникал под кожу, вибрировал где-то глубоко внутри.

Я не могла вымолвить ни слова, лишь кивнула, не в силах оторвать взгляда от этих золотых глаз.

— Твой муж просит меня даровать тебе дитя, — он произнес это без эмоций, просто констатируя факт.

— Д-да, Повелитель, — мой собственный голос прозвучал едва слышно.

Дракон подошел так близко, что я ощутила исходящее от него тепло. Его пальцы медленно поднялись, и я инстинктивно зажмурилась, ожидая привычного грубого захвата и боли.

Но прикосновение оказалось обжигающе горячим и удивительно нежным. Кончики пальцев коснулись моей щеки, едва заметно проведя по линии скулы. Я вздрогнула от неожиданности, и мои веки разомкнулись.

— Ты дрожишь, — заметил Император, и его губы тронула едва заметная улыбка. — Тебя пугает мое прикосновение? Или пугает мысль о том, что сейчас произойдет?

— Я… я просто исполняю волю моего мужа, Повелитель, — прошептала, чувствуя, как странный румянец обжигает мои щеки.

Дракон усмехнулся, и в этом звуке было что-то темное и невероятно притягательное.

— Забудь о нем, — мужчина напротив покачал головой, наблюдая за мной из-под ресниц. — На эту ночь, пташка, ты принадлежишь только мне. И я намерен показать тебе, что это не наказание.

Его рука сокользнула с моей щеки, но не на шею, а к подбородку, мягко поддерживая его, чтобы я не опускала взгляд. Тогда его большой палец нежно провел по моей нижней губе, и я замерла, завороженная этим неожиданным касанием.

— Такая нежная, — прошептал Император, и в его золотых глазах заплясали искры. — И такая испуганная. Ты боишься.

Он медленно, давая мне время на осознание, взял мою руку. Мои пальцы были ледяными в его большой, горячей ладони. Я инстинктивно попыталась одернуть руку, но Дракон мягко, но властно удержал ее.

— Тш-ш-ш, — он улыбнулся, и это было странно обезоруживающе. — Я не кусаю испуганных пташек.

Император повернул мою руку и прижал ее ладонью к своей груди, поверх темного шелка халата. Я почувствовала под пальцами твердую мощь и ровный, стук его сердца. Оно билось сильно и ритмично, но при этом умиротворяюще спокойно.

— Чувствуешь? — его голос стал тише. — Оно бьется ровно. Оно не колотится от гнева или злости. Я не причиню тебе вреда.

Я не могла пошевелиться, околдованная его голосом и теплом кожи, которое ощущалось даже сквозь ткань. Затем Повелитель поднес мою ладонь к губам.

Его взгляд не отрывался от меня, пока он нежно, почти с благоговением, коснулся губами каждого моего пальчика, а затем прижался к центру ладони. Губы его были обжигающе горячими и оказались мягкими.

— Такие маленькие и изящные ладошки, — рокочуще вдруг проворковал Император, полыхнув золотом глаз, на миг его зрачки вытянулись в тонкую линию. — Они созданы не для того, чтобы дрожать от страха. Они созданы для нежности.

От его слов и прикосновений по моей спине пробежали мурашки, а комок страха в груди начал таять, сменяясь незнакомым, щемящим любопытством.

Дракон отпустил мою руку, и она обессиленно упала вдоль тела, тогда как сам мужчина уже склонился ко мне. Он приблизился так, что наши губы почти соприкоснулись, и я почувствовала его дыхание — теплое, с ароматом чего-то древесного.

— Сейчас я буду целовать тебя, Амелиса, — прошептал Император, и его слова повисли обещанием между нами. — И ты скажешь мне остановиться, если захочешь.

Дождавшись моего заторможенного кивка, сначала он прикоснулся не к моим губам, а к уголку рта. Легкое, едва заметное прикосновение, словно крыло бабочки. Затем такой же нежный поцелуй он оставил на другом уголке. Руки Повелителя скользнули по моим плечам, согревая их, мягко массируя напряженные мышцы.

Мое тело, зажатое в тисках ожидания боли, начало расслабляться под его чарующими ласками. Разум кричал об опасности, но инстинкты, долго спавшие глубоко внутри, начали просыпаться.

Я сама не поняла, как мое лицо поддалось к нему, как мои губы сами потянулись навстречу следующему поцелую.

Должно быть я обезумела от года унижений собственным мужем.

Дракон замер, и я увидела, как в его глазах вспыхнуло золотое пламя торжества.

— Вот так, — выдохнул он с одобрением. — Вот так, моя пугливая пташка.

И тогда он, наконец, накрыл мои губы своими.

Они двигались медленно, уверенно, заставляя мои отвечать им. Мужчина был терпелив, как бесконечность.

Потом я почувствовала прикосновение его языка, который медленно провел по линии моих сомкнутых губ, словно прося разрешения.

И я, опьяненная его близостью, его нежностью, невольно приоткрыла рот.

Мощные руки в тот же миг обхватили мое лицо, пока большие пальцы нежно поглаживали скулы. Дракон углубил поцелуй, и его язык вторгся в мой рот. Он исследовал, пробовал меня, и я отвечала, робко и неумело, следуя его ритму.

Когда Император оторвался, у нас обоих перехватывало дыхание. Мужчина склонился ко мне, прижавшись губами к чувствительному изгибу моей шеи, прямо под ухом. Его зубы внезапно слегка прикусили мою кожу, царапая, наверняка оставляя след удлиненными клыками частичного оборота, и по всему телу пробежала горячая волна. Меня это не напугало…

И тогда с моих губ сорвался звук. Тихий стон, полный недоумения от удовольствия, чувства, которое я никогда раньше не испытывала.

Я замерла в ужасе, но Повелитель лишь сильнее прижался губами к моей шее, и я скорее почувствовала, что мужчина улыбается.

— Вот оно, — прошептал он, его голос был густым от удовлетворения. — Первый искренний звук с твоих прекрасных губ. Он чудесен.

Дракон неожиданно поднял меня на руки — легко, будто я и вправду невесомая пташка для него. Я автоматически обвила мощную шею руками, прижимаясь к нему, все еще дрожа от нахлынувших ощущений. Голова кружилась, сердце бешено колотилось, но теперь не только от страха.

Потому что в золотых глазах напротив я видела не жажду обладания, а темную, но бесконечную нежность, которая испугала меня сильнее ненависти мужа.

Потому что я не знала, что такое мужская нежность.

— Не бойся, — сказал Император, неся меня к ложу. — Я покажу тебе, что значит принадлежать Дракону.