Глава 14 · Амелиса. И запылали небеса

Клинок Дамиена блеснул в отсветах пламени — холодная сталь, жаждущая моей крови.

Я инстинктивно зажмурилась, готовясь принять удар в спину, ожидая своей самой последней боли. Жаль, что так, что так мало я побыла с ним.

Но вместо ожидаемой гибели — раздался оглушительный звон стали о сталь и низкий, яростный рык, больше похожий на рев разъяренного зверя.

Помертвевшая, я только спустя пару мгновений осознала, что Кайден рванулся вперед, оттолкнув меня в сторону с такой силой, что я жестко упала на холодный камень пола. Слабость, пришедшая запоздало от дикого страха, не давала здраво мыслить, и только на третий раз мне удалось приподняться на дрожащих руках и обернуться.

Подняв голову, я как раз успела заметить, как клинок Императора, появившийся будто из ниоткуда, парировал безжалостный удар Дамиена.

Они сошлись в смертельном танце — мой бывший муж, скупой, но точный на движения, и Дракон.

Мой Дракон, все еще бледный и истощенный ядом, но вопреки всему движущийся с грацией и неистовой силой хищника.

Каждый его удар был сокрушительным, лишенным изящества фехтования, но наполненным первобытной мощью первоклассного воина, от которой звенел воздух.

Несмотря на техничность Дамиена Ларена, у меня не было сомнения, что победу одержит Повелитель — это виделось и чувствовалось в каждом его движении, выверенном годами опыта в реальных боях.

Я с дрожью выдохнула.

В этот самый момент стены зала содрогнулись, и две огромные, инкрустированные бронзой двери с грохотом распахнулись — в зал ворвалась целая туча воинов. Они были облачены в темные, тяжелые доспехи, на их груди горели так знакомые мне за последний год — простые в прямых и грубых линиях, но угрожающие в своем предназначении сейчас — зеленые гербы.

Сердце зашлось в безудержном ритме.

«Бам. Бам-бам,» — билось у меня в ушах.

Закрыла глаза, осознавая происходящее, пока воздух вокруг наполнялся криками и лязгом оружия.

Гербы Рода Ларенов. Рода Дамиена Ларена.

Мятеж.

Он обрушился на нас прямо здесь, в сердце имперской власти.

Воздух наполнился лязгом стали, криками и ужасом. Оглушенный зал моментально превратился в арену смерти. Верная гвардия Кайдена в сияющих доспехах с драконьей кроваво-красной символикой в ответ сомкнула свои ряды, приняв на себя первый натиск.

И тогда я увидела их — Терэн, с лицом, окаменевшим от презрения, разил врагов с расчетливой точностью мастера. Глаза советника налились кровавым отблеском, а с рук то и дело срывались черные искры, что моментально заставили чернеть кожу противников, оказавшихся слишком близко.

А рядом с ним — Каррэн Мэнс, Палач и Маг Теней. Он двигался как сама смерть, его клинок описывал молниеносные дуги, оставляя за собой серое марево, из которого на миг проступали жуткие потусторонние образы, высасывая из противников дыхание и жизнь.

От Каррэна исходила такая аура, что некоторые нападавшие сами замирали на месте, парализованные страхом, прежде чем Мэнс добивал их с безразличным видом.

В центре же этого хаоса, подобный грозному Богу, бушевал Кайден. Он не сдерживал себя, но при этом — его движения не имели ни малейшей ошибки, даже несмотря на бурю эмоций. Вспышки золотой магии срывались из рук Императора, отшвыривая врагов, пока его клинок пожирал их жизни, а глаза Дракона пылали чистым, неукротимым огнем.

Он был в бешенстве.

Не успела я понять, что происходит и чем я могу помочь, как Кайден отбросил Дамиена мощным ударом ноги в грудь и оказался рядом со мной в один миг.

Его ладони крепко обхватили меня за талию, ставя на ноги, он склонился ближе к моему лицу, перекрикивая шум.

— В наши покои! Немедленно! — в его уставшем и напряженном голосе сквозь грохот битвы за нашими спинами я услышала не только злость, но и пробирающий душу страх.

И я знала — он боится не за себя. За меня.

Я была сейчас ему обузой. Но как сделать это — бросить единственного дорогого тебе человека тут⁈

— Нет! Я не оставлю вас! — я вцепилась в его окровавленную руку, чувствуя под пальцами напряженные мышцы предплечья и липкую, омерзительную теплоту крови.

Не его крови.

Кайден несколько секунд недовольно смотрел мне в глаза, но не стал спорить. Он просто приблизился еще сильнее, схватил меня за затылок и притянул к себе в поцелуе.

Это не было проявлением нежности или страсти. Это было клеймо. Отчаянное, властное, в котором сконцентрировались все непроизнесенные меж нами слова, вся его ярость, вся его боль и вся его воля.

В этом поцелуе была его душа.

Отчаянное «Люблю», выжженное теперь навечно в моей памяти.

— Умоляю тебя, Амелиса, — Император прошептал мне в губы, прижавшись влажным от пота и крови лбом к моему, и дыхание его было быстрым и горячим. — Я не переживу, если с тобой что-то случится. Беги!

Он резко подтолкнул меня к малым дверям у тяжелого гобелена. Я не посмела ослушаться теперь, не могла и дальше оставаться его проблемой и рисковать, чтобы он отвлекался на меня.

Бросив последний взгляд через плечо, я увидела, как одинокая, но мощная фигура Повелителя разворачивается навстречу новой волне нападавших, становясь неприступным центром бури.

Всего миг — и моего Дракона вновь обступили с двух сторон его верные друзья — Терен и Каррэн.

Я побежала.

Темные коридоры дворца сливались в смазанное месиво — так быстро я летела, задрав юбки кверху, мое сердце колотилось, стучало в висках — мне было страшно бросать Кайдена, но еще страшнее было ему навредить.

Гул битвы становился все тише, заглушаемый шлепаньем моих босых ступней по камню лестницы — коридора — прохода — залы — коридора. Не помню, где именно потеряла обувь, но это было и не важно. Я уже почти достигла спасительной двери его покоев, как вдруг из густой тени ниши передо мной возникла она.

Леди Серафина. Облаченная в изящные, но грозные латы из черненой стали, она выглядела как само воплощение ночи. Ее холодные глаза сверкали торжеством. За спиной бывшей фаворитки Императора теснились ее личные стражники — безликие гвардейцы в ее цветах.

— Куда это мы так спешим? — голос Леди был сладок, как мед, и ядовит, как змеиный укус. — Дракон, похоже, надолго занят. А у нас с тобой есть неоконченные дела.

Я попыталась отпрянуть, сделать шаг назад, судорожно соображая, — что же мне делать, — но ее стражник двинулся прямо ко мне, причем столь стремительно, что я и успела — только перевести на него взгляд. Тяжелая рукоять меча обрушилась мне на голову.

Мир взорвался болью. Поплыл.

Краски смешались, звуки утонули в гуле. Я почувствовала, как мои конечности обмякли, как чужие грубые руки подхватили меня и понесли прочь от света, прочь от спасения.

В последние секунды перед тем, как тьма поглотила меня полностью, я успела увидеть ее лицо, Серафины — искаженное торжествующей, безжалостной улыбкой победительницы.