Глава 13 · Амелиса. С памятью о нем

Кайден был жив.

Он стоял передо мной, бледный, едва уловимо покачивающийся, но непобежденный — словно утес, о который разбиваются даже самые свирепые бури.

Он назначил меня своей фавориткой, пусть после и назвал «собственностью». И я не была глупа, чтобы оскорбиться на это. Кайден спас меня. Снова.

Его слова эхом отдавались в моем разуме, проясняя туман страха: «…подойди… произнеси слова разрыва…»

Разрыва. Это слово было слаще самого изысканного меда, слаще всех фруктов, что Кайден приносил мне за эти дни.

Я посмотрела на Дамиена. Его лицо, обычно искаженное надменной жестокостью, теперь было обезображено злобой и бессилием.

Мой Император, мой Дракон, переиграл его.

Я сделала шаг. Потом другой.

Ноги словно ватные, сердце колотилось где-то в горле, но я шла, не отрывая взгляда от его ненавидящих глаз. Передо мной пронеслись все те дни и ночи: унизительные прикосновения, побои, сковывающий душу страх, горький вкус травяного отвара на моих губах каждое утро — того самого, рецепт которого матери шепотом передавали дочерям, как единственную нить к спасению.

Это было тайное знание всех женщин высшей знати — тихое оружие отчаяния, призванное уберечь чрево от семени тирана, чтобы получить свободу через год, а драгоценное дитя — от участи стать всего лишь разменной монетой в жестоких играх мужчин.

В самых потаенных уголках наших душ тлела несбыточная надежда — не просто выжить, а однажды обрести настоящую защиту. Но для большинства это оставалось лишь сказкой.

Мне же, против всякой логики, посчастливилось найти ее в облике самого могущественного из лордов. Нет, не лорда. Дракона.

Дракона, чей род тысячи лет назад пришел к нам из разрушенной нашей же Империей, тогда еще королевством, Великой Драверсары, Драконьего Княжества.

Драконы те — кто создали наш мир, и чья воля даже сквозь тысячелетия была сильнее наших прогнивших обычаев.

Я остановилась перед Дамиеном и вспомнила слова. Те самые, что каждая девочка учила наизусть, как молитву, но редко кому из нас удавалось произнести их вслух.

— Муж мой, — мой голос был холодным и ровным, без единой ноты сомнения. — Перед лицом Светлых Богов и перед этими свидетелями я заявляю. Ты не был мне щитом. Ты не был мне опорой. Твой Род принес мне лишь боль и унижение. В моем чреве не взошло твоё семя.

Сделала глубокий вдох, и с наслаждением почувствовала, как с каждым словом с моих плеч будто спадают тяжеленные каменные глыбы. Воздух вокруг меня замерцал едва заметным голубоватым сиянием — отзвук магии, скреплявшей наш брак ранее и теперь призванный, чтобы сделать разрыв.

Магия в наших жилах истлела еще после войны с Драконьим Княжеством, но крохи, дарованные Богами для проведения Ритуалов — еще живы в нас. Как и для создания артефактов для обычной жизни.

— И я призываю богов разорвать эти узы. Расторгнуть эту связь. Освободить меня от данной клятвы. Отныне и навсегда… я не твоя жена.

В зале повисла зловещая тишина. Ритуал был совершен. Цепи разорваны. И пусть я знала, что каждый Лорд в этой приемной зале смотрел на меня с презрением, но это не умаляло моего счастья.

Оно робкими лучиками развеивало тучи в моей душе.

Я повернулась спиной к своему прошлому и пошла через зал к Кайдену. Я не должна была делать того, что собиралась, но я так хотела. Мое сердце рвалось к нему, а слова жгли кончик языка.

Каждый шаг давался с невероятным трудом — так и тянуло броситься бегом, упасть в его объятия, спрятаться в его силе. Но я шла медленно, с достоинством, которое он во мне разбудил. Повелитель смотрел на меня, не отрываясь, и в его уставших золотых глазах я увидела не собственнический голод и не просто страсть.

Я увидела нечто бесконечно более глубокое, пугающее своей невозможностью и прекрасное одновременно.

Признание.

Принятие.

Что-то, что могло стать как моей гибелью, так и величайшим спасением. И я была готова принять любую участь, потому что лишь рядом с ним во мне просыпалось то самое сильное, несокрушимое «я».

Подошла к Кайдену и опустилась на колени, как в то первое утро, но на этот раз — не в ужасе и страхе, а в безмерной благодарности и тихой, светлой надежде. Надежде на… нас.

— Мой Император, — прошептала я тихо, эти слова были предназначены лишь ему одному. — Я — свободная женщина. И я прошу Вас… позволить мне остаться подле. Умоляю даровать мне Вашу защиту и… Вашу милость.

Мгновения растянулись в вечность. Подняла опущенный ранее в почтении взор на мужчину. Золотой пожар стал сиянием моего сердца и поглотил мои страхи.

Он медленно, почти благоговейно склонился ко мне, протягивая руку. Его пальцы, привычно обжигающе горячие, а не мертвенно холодные, как после покушения, коснулись моего подбородка, мягко заставляя поднять голову.

В этом прикосновении была красивая сила — бездна нежности, которую я никогда прежде не знала. Только он, мой Дракон, подарил мне ее.

Золотая чешуя на его руке мягко поблескивала в свете факелов, а в глубине его зрачков плясали самые настоящие искры драконьего огня вокруг удлинённого зрачка.

И в этот самый миг, когда его пальцы опустили подбородок и уже готовы были сомкнуться на моей ладони, позади нас взорвался бессильный рев.

— УМРИ!

Я ничего не успела понять, только едва смогла повернуть голову вбок, на ужасающий звук.

Дамиен, с лицом, перекошенным в ненависти, выхватил из-за пояса короткий кинжал и бросился на меня с воплем.

Моё счастье… оно было таким недолгим.

Закрывая глаза, я постаралась представить перед собой золотой взор моего Дракона.

Именно так.

Умереть с памятью только о нем.