Глава 22
Ну вот, не было печали!
Что за манеры у этих драконов! Чуть что – сразу присвоить. И куда податься порядочной девушке?
На самом деле слова юного дракона не произвели на меня особого впечатления. Я только что корчилась от невыносимой боли, чудом избежала смерти… А тут – всего-то очарованный дракон, который собирается сделать меня своей собственностью. Даже говорить не о чем!
Тем более что заговор пьяницы ректора все еще со мной. Я читала его столько раз – утром и вечером, а еще в любую удобную минуту, что выучила наизусть. Была ли в этом необходимость – не знаю. Возможно, он действовал однажды и навсегда, никаких инструкций, увы, не прилагалось.
Но я разумно рассудила, что в некоторых вопросах лучше перестараться, чем недостараться. Так что на всякий случай повторила эту абракадабру еще раз. А потом смело сказала:
– Нет, я против!
Ринодатт даже отстранился, чтобы окинуть меня изумленным взглядом. Потом на его лице отразилось понимание.
– Значит, ты не шутила… Заклинание действительно существует…
– Именно! – подтвердила я. – Так что можешь отпустить меня. Тебе ничего со мной не светит!
Он усмехнулся, и мне это совсем не понравилось.
Не такой реакции я ожидала.
– А я вот в этом не уверен… Мы ведь одни, заперты. И я не собираюсь тебя выпускать. Рано или поздно ты согласишься, а я умею ждать.
Эй! А ведь был такой хороший мальчик. Цветы, конфеты… Спасти меня пытался, невзирая на боль и прочие неудобства. Да что там пытался – спас ведь в итоге. И что теперь началось?
Кажется, я впервые столкнулась с драконом, у которого поистине драконье чувство собственности, и который привык получать то, что он хочет.
А обуздывать свои желания еще не научился, слишком молод. До этого среди моих поклонников был вполне себе взрослый и уравновешенный ректор да магистр Савайн, которому гордость не позволяет принуждать женщин силой. Слишком уж уверен, что и без того достаточно хорош.
Ринодатт снова прижал меня к себе и еще раз провел большим пальцем по лицу, стирая грим.
– Хочешь ты того или нет, ты будешь моей.
Учащенное дыхание, расширенные зрачки, хрипловатый голос… Что-то мне подсказывало: никуда я не денусь, буду. И, возможно, прямо сейчас. За какие-то несколько мгновений вся жизнь пронеслась перед глазами. А в голову откуда ни возьмись пришла спасительная мысль.
– Это невозможно! – выкрикнула я.
– Все возможно, милая. И скоро ты в этом убедишься.
– Меня уже присвоили.
– Что? Кто? – юный дракон явно был ошарашен, уж такого он точно не ожидал.
– Разумеется, магистр Савайн. Мог бы и сам догадаться. Он ведь чуть не испепелил тебя, когда ты сунулся со своими цветами и конфетами.
Ринодатт побледнел и сделал шаг назад. Теперь он не был так уверен в себе, более того, испуг, отразившийся на его лице, был достоин кисти художника. Экспрессивная получилась бы картинка.
«Получил, мелкий пакостник? Соперничать с настоящим, сильным драконом – это вовсе не то же самое, что кошмарить слабую человеческую девушку» – не без злорадства подумала я.
– Не может быть, – проговорил он, хотя на лице его явно читалось: «Когда же он успел».
– Сразу, как только я здесь появилась, – мстительно проявилась я. – Он моментом раскусил мою хитрость и сделал соответствующее предложение.
– И ты была согласна? – продолжал допытываться он, все еще не теряя надежду.
– Конечно, я согласна. Он могущественный, влиятельный и красавчик к тому же.
Я врала напропалую. А что, собственно, мне грозило? Последнее, что этот парень мог сделать – это идти уточнять информацию у Дерека Савайна. Я отлично помню, с каким лицом он вылетел из библиотеки, увидев преподавателя в гневе.
Очень быстро выяснилось, насколько я была права. Он тут же сменил тон.
– Я ведь не знал, и не мог знать, – забормотал он, оправдываясь. – Да и ему не стоит знать об этом маленьком инциденте.
Наверное, следовало уверить его, что все будет в порядке и я не собираюсь жаловаться магистру Савайну на нахального студента. Но я еще помнила, как крепко сжимались руки на моей талии, как по-хозяйски его пальцы проходились по моему лицу, стирая грим. Так что повела плечами и сказала задумчиво:
– Ну не знаю… Вообще-то мне следует сообщать ему о подобного рода поползновениях. Так ведь, кажется, принято?
– Не надо, умоляю, – срывающимся голосом проговорил Ринодатт. А затем, словно вспомнив, добавил аргумент: – Я ведь спас тебе жизнь. Если бы не я, она бы просто тебя убила.
Он бросил взгляд на Миолу, которая все еще лежала неподвижно. Что ж, об этом я тоже помнила, поэтому кивнула величественно и проговорила:
– Так и быть, не скажу. Но только поэтому. В конце концов, моя жизнь чего-то да стоит.
А потом добавила:
– Раз уж мы все выяснили, пора бы убираться отсюда.
Но выбраться мы не успели. Дверь распахнулась с таким грохотом, словно ее выбили. Видимо, так и было. На пороге появился сначала разъяренный магистр Савайн, следом за ним ректор, а после помещение наполнилось охранниками.
– Что здесь происходит? – рявкнул ректор.
Он обращался не ко мне, а к Ринодатту. На меня же и вовсе старался не смотреть. Разумеется, для него уже не было неожиданностью отсутствие парика, крючковатого носа и грима, так что и пялиться не на что. К тому же, полагаю, он все еще был на меня зол.
Ринодатт, запинаясь, начал описывать наши злоключения. Миола тихо застонала, приходя в себя, а я лишь растерянно оглядывалась по сторонам. Похоже, делать мне здесь больше нечего.
Тут же мой взгляд уперся в магистра. И меня охватила невыразимая, невыносимая нежность. Боже, как же я была рада его видеть после всего того кошмара, что мне довелось пережить. И пусть все было позади и его крепкое плечо вроде как не требовалось, прижаться к этому плечу хотелось больше всего на свете.
Магистр сделал шаг ко мне, обхватил рукой в плаще и подвал, ректор, охранники, Миола и наглый дракон остались где-то там. Мы уже стояли посреди моей комнаты. Да только радостной встречи у нас почему-то не получилось. Глаза магистра пылали яростью.
– Глупая девчонка, я же тебе говорил не оставаться в библиотеке одной. Вообще нигде не оставаться одной!
Я могла бы возразить, что вообще-то я была не одна и пила чай с вполне порядочным на вид драконом.
Но не стала.
Он продолжал меня отчитывать, а я не слышала ни слова, только смотрела на хмурые брови, встрепанные волосы, потемневшие от гнева глаза. И единственное, о чем я в этот момент думала – какой же он красивый.
Впрочем, нет, красивый в данном случае не главное. Просто теперь он казался самым близким и дорогим человеком на свете. И я сделала то, чего хотела все это ужасное время. Сделала шаг к нему, обняла крепко-крепко и прижалась к плечу. Это определенно было самым главным, и будь что будет.
Его глаза буквально испепеляют. А мое сердце затапливает уютное тепло, как будто его касаются солнечные лучи.
Я делаю глубокий вдох и с удовольствием улавливаю нотки его чуть терпкого одеколона. Ветер… Так пахнет ветер, который, наигравшись с жаркими дюнами, несется над морем.
Там, в подвале, мне так его не хватало. Хотя бы легкого дуновения. А сейчас я дышу им, и не могу надышаться.
Окунуться в него.
Забыться в нем.
А потом пропасть в синеве пропасти, которая за мной наблюдает.
Я так хотела этого. Боялась. Понимала, что так нельзя, что я не должна… Но я так много себе запрещала, так долго жила условностями и правилами… что чуть не умерла, так ничего себе и не позволив.
Это и есть самое страшное.
– Мне кажется, – слышу я тихий голос дракона, – ты задумала что-то, о чем потом пожалеешь…
– Тебе кажется, – шепчу я.
Мой голос звучит еще тише, чем у него, но словно выстрел разрезает секундную тишину между нами.
И все меняется.
Мы меняемся. Потому что сейчас я прижимаюсь к нему. Я очерчиваю пальцами его губы. И я, а не он с жадностью припадаю к ним своими.
Неумело. И пусть.
Его губы на вкус – сама нежность. Ноги подкашиваются, дыхание становится рваным. А потом… когда он, простонав что-то для меня непонятное, отвечает на мой поцелуй, мы делим дыхание на двоих. Задыхаясь, вливая друг в друга потоки какой-то запретной магии, которая спаивает нас как единое целое.
Мои пальцы зарываются в его волосы, они жесткие и мне это нравится. Может быть, я делаю ему чуточку больно, потому что хочу, чтобы он стал еще ближе ко мне. Еще ближе, пожалуйста…
А он позволяет. Я ловлю губами его тихий стон, отвечаю своим.
Губы… какие у него горячие губы… И руки… Его руки так сильно сжимают меня, как будто он не верит, что я существую, я здесь, рядом с ним, и я все позволяю.
Сжимать меня. Давать волю страсти. Рисовать на теле узоры. Оставлять горячие метки, которые высекаются не на коже – а в сердце.
Его губы пируют. опускаются ниже… Мое лицо, моя шея… Мне не страшно, нет. А глаза я закрываю, потому что плавлюсь, растворяюсь в новых для себя ощущениях.
Мое платье кажется колючим и лишним – не только мне, ему тоже. Одно плечо оголяется, и его тут же покрывают поцелуями. Подушки летят на пол, где им и место. Хотя даже не они, а то, что от них остается, когда их с меня срывает дракон.
– Все равно больше они не нужны…
Не нужны… В принципе не нужны – слишком много обитателей академии уже видели мой истинный облик, сохранить тайну уже невозможно.
А сейчас не нужны тем более – они разделяют нас, когда мне хочется быть как можно ближе, чувствовать жарче, острее.
– Погоди… – горячий шепот заставляет очнуться и посмотреть на дракона.
Мы соприкасаемся лбами. Цепляемся взглядами. Скрещиваемся дыханием.
Почему он меня останавливает? Почему останавливает нас? Не надо…
Я пальцами разглаживаю морщинку на его лбу. Молчу в унисон. Упиваюсь синевой его взгляда, пожирающего, пылающего огнем.
Становится еще жарче, чем было. Теперь все мешает. Не только платье.
На нем тоже слишком много одежды. Она царапает кожу, от нее нужно избавиться и немедленно.
Ничего страшного не случится, если я расстегну одну пуговицу на его рубашке, ведь так?
– Эвонка, ты сейчас не понимаешь, что делаешь… – предупреждает дракон.
Да.
Я киваю, тут и спорить не буду. Не понимаю, не хочу понимать.
И с моих губ само собой срывается:
– Но ведь ты знаешь, что делать…
Теперь он прикрывает глаза.
Три громких удара его сердца под моими ладонями, и мой мир снова взрывается новыми красками.
Осознаю ли я, когда мы оказываемся в кресле? Нет, вряд ли. Потому что его руки становятся настойчивей, они меня отвлекают, не дают осмотреться. Понимаю ли, что в какой-то момент оказываюсь у него на коленях? Сомневаюсь. Потому что его губы убивают все мои мысли, сомнения, страхи. Я живу лишь его поцелуями.
Чувствую только его. Слышу только наши сердца и дыхание. Вижу только его. И танцую в объятиях ветра, который уносит меня все дальше… и дальше… и дальше…
А потом… я не знаю, что происходит. Не знаю, как мне удается вынырнуть из этого потока ветра и нежности, но…
Мне становится страшно.
Он прав, я не понимаю, что делаю.
Он дракон.
А я нет.
Я могу быть только его игрушкой.
– Погоди…
Теперь это уже говорю я. Не голос, не шепот. Не уверена, что вообще произнесла это вслух.
Он отпускает меня, сразу же.
Я неловко поправляю платье. Дергаю, когда его руки пытаются мне помочь.
Не смотреть.
Не смотреть на него.
Я… он… и ведь я сама…
– Я не… – пытаюсь сказать «не хотела», но это уже не нужно.
Он поднимает руки, демонстрируя, что не держит меня. Значит, снова свободна, снова одна…
От этого почему-то становится горько. Я чувствую эту горечь во рту и хочу запить ее его поцелуями. Только знаю, что нельзя. Только что было можно, а теперь опять нельзя.
Я поспешно встаю.
Несколько мгновений, чтобы заставить себя собраться с мыслями и посмотреть в синие глаза. Вопреки моим ожиданиям, в них нет ни самодовольства, ни насмешки – только непонятно откуда взявшаяся нежность.
– У тебя был трудный день. Тебе нужно отдохнуть. Я распоряжусь, чтобы ужин принесли в комнату.
Он поцеловал меня в макушку и вышел за дверь, а я обессиленно опустилась на разорванные подушки.