Глава 7

— Она где-то здесь. – Рихтер выглянул в окно на проплывавший мимо зимний пейзаж. Покидая столицу, Вайнс оставил за спиной позднюю осень с промозглыми вечерами и ледяным ветром, иногда превращавшем дождь в град. Здесь же, вдали от столичного тепла и переполненных улочек, царила настоящая зима.

Наверное, не будь Рихтер так увлечен поисками беглянки, он распорядился бы остановить экипаж, вышел бы и прогулялся по лесу. Но колдун знал свою лучшую ученицу и понимал, что она может снова улизнуть.

Девчонка использует колдовскую силу. А значит, полностью осознает, что подставляется!

«Или это ловушка?» — промелькнула быстрая мысль, пугливая, словно лань.

Но нет. У нее пока недостаточно сил, чтобы противиться ему. Рихтер постарался. Он ведь чувствовал, что ученица изменилась.

Что она хочет уйти.

За день до побега, Вайнс вызвал девчонку к себе. Тогда все и случилось. И, возможно, тогда она и поняла, что обратного пути нет.

— Я никогда не спрашивал вас, учитель, — тихо произнес Ганс, сидевший напротив Рихтера.

— Что тебя интересует? – лениво обронил Вайнс, продолжая любоваться проплывавшим мимо видом.

Возможно, ему следовало переместиться, использовав силу. Но Рихтер знал: лучшая ученица тут же почувствует его силу и сбежит. Поэтому никаких перемещений и никаких мотыльков. Последних Вайнсу приходилось сдерживать, ведь они были неотъемлемой частью колдуна.

— Что будет, когда вы вернете ее назад? – спросил Ганс.

— Мне казалось, тебя больше интересует, что ты получишь за помощь своему учителю? – ответил с усмешкой Рихтер.

Экипаж свернул с тракта и покатил по дороге, ведущей к особняку, над крышей которого вился сизый дым.

Мерно падал снег. Вдоль дороги поднимались сугробы высотой по пояс. Рихтер на секунду прикрыл глаза, выпуская толику силы – достаточную, чтобы определить беглянку, и чтобы она, в свою очередь, не уловила его силу.

Тонкая улыбка тронула губы колдуна и, когда он открыл глаза, Ганс понял, что его вопрос останется без ответа.

— Она здесь, — быстро произнес Вайнс, едва удерживаясь, чтобы не выпрыгнуть из экипажа и бегом не броситься к приближающемуся зданию.

Йохен довольно кивнул, а спустя долгие пять минут, показавшиеся Рихтеру бесконечными, экипаж остановился у главного входа, где уже стояла груженая карета. На крыше лежали чемоданы, а кто-то из челяди затягивал вещи веревкой, чтобы не упали от тряски в дороге.

«Кажется, я вовремя!» — подумал колдун.

Вайнс вышел на снег и торопливым шагом приблизился к двери, требовательно постучав дверным молотком. Одновременно с этим он сделал ученику знак, и Ганс остался ждать у экипажа, не отводя взгляда от окон величественного здания. Слуга, возившийся с чемоданами, замер, изучая незваных гостей, при этом не говоря ни слова.

Вайнс постучал снова, а затем, разозлившись, с силой прижал ладонь к двери, услышав оглушительный треск.

Секунду спустя особняк словно пошел трещинами. Призрачная защита осыпалась, будто стекло, и Рихтер толкнул дверь, так и не дождавшись, когда ему откроют. Уже оказавшись внутри, колдун вскинул голову и посмотрел на высокие потолки и широкую лестницу, ведущую на верхние этажи. Недолго думая, он резко опустился на одно колено, призывая магию. Прижав ладони к полу, Рихтер зло улыбнулся, выпуская силу и запирая для беглянки любую возможность улизнуть.

«Попалась!» — подумал Вайнс, чувствуя, как его мощь растекается по полу, звенит в воздухе и дребезжит в стеклах окон. Даже люстра под потолком, и та покачнулась, а латы, стоявшие по обе стороны от лестницы, жалобно застонали. Со стены с грохотом повалилась картина, а затем все стихло, и Рихтер поднял голову, услышав приближающиеся торопливые шаги.

Еще секунду спустя, до того, как незнакомец спустился в холл, Рихтер понял, что больше не чувствует присутствия своей ученицы. Только что она была здесь, внутри! Он просто не мог ошибиться! И вмиг ее не стало!

От ярости колдун едва не взревел, с трудом удержав гнев.

— Кто вы такой и по какому праву вторглись в этот дом? – прозвучал холодный, надменный голос.

Рихтер вскинул взгляд и увидел статного господина в дорожном платье.

«Наверняка это владелец дома, — подумал Вайнс. – Тот, у кого пряталась моя беглянка под видом гувернантки».

Распрямив спину, колдун достал из нагрудного кармана бумагу, выданную в департаменте, и произнес:

— Мое имя Рихтер Вайнс. Я консультант департамента Закона и разыскиваю преступницу, укравшую дорогой артефакт. – Он развернул бумагу, продемонстрировав ее содержимое на вытянутой руке.

— Я граф Максимильян фон Эберштейн, — ответил статный господин. – Никакая бумага не дает вам права уничтожать защиту, поставленную на особняк, и врываться столь бесцеремонным образом.

Рихтер мысленно усмехнулся. Как же ошибается этот граф. Вайнс встречал людей, подобных фон Эберштейну: самодовольные, себялюбивые хозяева мира по той одной причине, что родились в благородной семье. А сколько гонора во взоре!

Только разговаривать следует почтительно. Кажется, граф не в курсе, какую змею пригрел на груди. Плохо то, что она успела улизнуть, и Рихтер догадывался, с помощью чего ей удалось это сделать.

— Данная бумага позволяет мне действовать по обстоятельствам, ваша светлость. А я спешил, чтобы поймать воровку.

Взгляд фон Эберштейна матово сверкнул.

— Вы должны знать девицу под именем Элоиза Вандермер, — продолжил Рихтер. – Преступница украла чужие бумаги и обманом проникла в ваш дом. Я надеюсь, что никто не пострадал? В особенности ребенок?

— Какую чушь вы несете! – возмутился граф. – Я лично проверил документы госпожи Вандермер. Или вы держите меня за идиота?

Вайнс опустил взгляд, подавив насмешку.

«Еще как считаю! – подумал он. – Моя лучшая ученица способна и не такого напыщенного индюка вокруг пальца обвести!»

Тут в памяти неприятно кольнуло напоминание, что девчонка ухитрилась обмануть и его самого, что больно зацепило самолюбие колдуна.

— Покажите вашу бумагу, — требовательно произнес граф и почти вырвал документ из руки Рихтера. – Я желаю прочесть текст ближе, — добавил он и принялся читать.

Пока шел разговор, в холле появились слуги. Вайнс сделал вид, будто не замечает их, сосредоточившись целиком на фон Эберштейне.

Прошло несколько секунд, прежде чем граф вернул бумагу и надменно произнес:

— Вы, верно, ошибаетесь, господин… — Он вопросительно изогнул бровь, давая понять колдуну, что не запомнил его имя. Рихтер знал подобный трюк, но заглушив недовольство, подсказал графу ответ.

— Да, — кивнул фон Эберштейн. – Господин Вайнс. Госпожа Вандермер отлично справляется со своими обязанностями. Я склонен предположить, что вы ошибаетесь и мы немедленно это проверим. Ступайте за мной, — добавил граф. Развернувшись, он направился наверх. Видимо, туда, где находились покои гувернантки.

Поднимаясь следом за графом, Рихтер, конечно, понимал, что не застанет беглянку на месте. Одни боги знают, где она теперь и куда подалась. Вряд ли, конечно, ученице удалось переместиться далеко. Ее артефакт не успел набрать нужной силы. И все же, колдуну хотелось, чтобы надменный аристократишка увидел, что девчонки и след простыл. Возможно, тогда он поймет, каким дураком был, впустив в свой дом непонятно кого.

«В следующий раз будет тщательнее проверять, кого нанимает!» — подумал Вайнс.

Комната, в которую привел колдуна граф, оказалась учебным классом. Рихтер увидел парту с горкой учебников, плакаты, висевшие на стенах, стол, за которым, вероятно, сидела беглянка, изображавшая гувернантку. Вот только ее внутри не оказалось, а мальчишка – рыжий, удивленный, сидевший за партой, только хлопал ресницами.

— Штефан? – воскликнул глупый граф. – Почему ты один? Где госпожа Вандермер?

Мальчишка шмыгнул носом и развел руками. Он казался искренне взволнованным.

— Она убежала, дядя, — ответил ребенок, покосившись в сторону незнакомца, коим для него являлся Рихтер.

— Я ничего не понимаю. – Фон Эберштейн опустил взгляд, словно на полу был написан ответ.

— Вас обманули, ваша светлость, — почти мягко произнес колдун. Внутри он ликовал.

«Так тебе и надо, идиот!» — подумал Вайнс, а вслух произнес: — Я же сказал, что она преступница: воровка и обманщица.

— Но она не могла уйти далеко, — предположил граф. Вскинув взгляд, он посмотрел на своего племянника. – Ты видел, куда ушла госпожа Вандермер, Штефан?

Мальчик отрицательно покачал головой и во все глаза уставился на Рихтера.

— Я немедленно велю обыскать окрестности и дом, — взревел фон Эберштейн.

— Бесполезное занятие, ваша светлость. – У Рихтера даже злость немного утихла. Он понял, что ему больше нечего делать в этом доме. Девчонка обманула своего нанимателя и ее уже и след простыл. Придется начинать все сначала.

— Не тратьте понапрасну свое время, ваша светлость, — произнес Вайнс. – Не вы первый и, боюсь, не вы последний из тех, кого обманула эта мошенница. А мне пора. – Насмешливо поклонившись, Рихтер развернулся на каблуках и направился прочь из классной комнаты и из особняка, сетуя на то, что снова не успел.

Кажется, они с девчонкой слишком сильно чувствуют друг друга.

— Эй! Вы! – ударил в спину вопль графа, настигнувший колдуна уже в коридоре.

Рихтер лениво обернулся и встретил разъяренный взгляд аристократа, догнавшего его на полпути.

— А как же защита, которую вы испортили? – голос Фон Эберштейна сорвался на визг. – Я напишу жалобу в департамент! Я…

— Не извольте беспокоиться, ваша светлость. Я пришлю мастера, и он все восстановит, — пообещал Вайнс.

— Ну, глядите! – погрозил колдуну граф. – Если нет, то я обращусь с жалобой в департамент! Я не собираюсь тратить деньги за вашу ошибку.

— Конечно же, ваша светлость! – Рихтер сделал над собой усилие и поклонился этому напыщенному дураку. – Обещаю, все восстановят в кратчайшие сроки.

Он поклонился еще раз, после чего развернулся и пошел прочь.

— Что будем делать, учитель? – уже в экипаже спросил у Рихтера Ганс.

— Что, что? – огрызнулся Вайнс. – Искать дальше. Вечно бегать она не сможет. Мир не так велик, как кажется.

Карета тронулась с места, и Рихтер бросил последний взгляд на заснеженный особняк, после чего откинулся устало на спинку сиденья и закрыл глаза, пытаясь уловить магию ученицы.

И понял, что ничего не чувствует.

***

Выдохнув, я привалилась спиной к двери и покосилась на Уве, стоявшего рядом. Вампир смотрел не на меня, а на ключ, который я сжимала в руке. Теперь и он, и фон Эберштейн знали тайну, которую я так тщательно оберегала. Но больше всего меня волновала судьба Максимильяна и Штефана. Удастся ли графу обмануть Рихтера? Вайнс не так прост и далеко не глуп, хотя он слишком высокого мнения о собственных достоинствах и талантах и в последние годы стал склонен возвышать собственный интеллект над другими.

— Какой любопытный артефакт, — произнес фон Дитрих. – Он что, может открыть любую дверь?

Покачав головой, я вернула ключ, повесив на шею и спрятав на груди. Вздохнув, спросила, проигнорировав вопрос вампира:

— Как полагаете, там все будет в порядке? – Я имела в виду «Серебряные кроны» и графа с мальчиком.

— Вы еще не знаете талантов Макса, — рассмеялся фон Дитрих и отошел от двери, оглядев мои покои в столичном доме графа. Сила артефакта переместила нас сюда. Место, которое я сочла самым идеальным вариантом. И самым ближайшим. Точнее, мы с графом его нашли таковым.

Увы, ключ не успел восстановиться после моего первого перемещения. Тогда я едва не испортила артефакт, переместившись по незнанию слишком далеко.

— Что будем делать? – Я взглянула на барона.

— Ждать возвращения графа и Штефана, — улыбнулся вампир. – Уверен, Максу удалось убедить этого Вайнса в вашем побеге. Помнится, я как-то сетовал Максу, что в нем пропадает талантливый лицедей.

Я кивнула, пожелав, чтобы фон Дитрих оказался прав. Чтобы удивительное самомнение моего учителя на этот раз сыграло с ним плохую шутку.

И чтобы у меня, наконец, появилось время восстановить силы. Чтобы рано или поздно, а я это понимала, как никогда прежде, наша неминуемая встреча с Рихтером не стала для меня фатальной.