36

Тимерлан Я злился, чертовски злился, когда увидел Юлю в этом коротком платье. Я готов был врывать глаза друзей, чтобы не смели смотреть. От одной мысли, что её видели в таком виде, закипала кровь. До появления Ю в моей жизни я никогда не испытывал таких эмоций. Я вообще не испытывал их. Эмоции – это слабость, а от слабостей надо избавляться. Знаю, что был с ней груб, но иначе никак. Только рубить на корню. И вот я стою на мосту и смотрю на свою супругу и чётко понимаю, что сломал её. Мне это не нравится. Я только и умею, что всё портить, ломать и убивать. Нет во мне ничего хорошего. Но она рассмотрела. Не знаю, как и почему. Каждый день Юля окружала меня заботой. Пробуждала странные чувства, которые я уже забыл, они заросли чернотой и пылью. Она напоминала мне… Мать. Не внешность, нет. Она заставляла меня чувствовать тоже, что и много лет назад, когда мама была жива. Странную теплоту и запахи. Я помню, что в комнате, где мы ютились с мамой, всегда пахло домашней едой, сейчас в квартире пахнет так же. Но эти воспоминания, они запретные, я не хочу их касаться. Потому что не знаю, как с ними справляться. Когда я их достаю, то вновь становлюсь маленьким мальчиком, который давился рыданиями над умершим телом своей матери… Поэтому я и веду себя с Юлей, как больной ублюдок. Постоянно её испытываю, а она всегда с поднятой головой выходит. Но сейчас перегнул палку. Сам понял, увидел это в её глазах. Она сдалась. Но сдалась на своих условиях. Один удар сердца, и я бросился к перилам моста, я перегнулся и кончиками пальцев лишь зацепил её руку. Юля прыгнула в реку. И тут я вспомнил, что она рассказывала, что не умеет плавать. Страх впился в позвоночник. Ещё одна незнакомая эмоция. Не раздумывая, я прыгнул за ней. Ледяная вода пронзило тело мелкими иголками, сглаживая боль от удара. Я вынырнул наружу и стал искать рыжие волосы. Её нигде не было! Минут пять я нырял в бесполезных попытках найти её. Я кричал, звал, но она не откликалась. Я не могу её потерять. Одна единственная мысль билась в голове. Вода всё прибывала, я отплёвывался, но продолжал поиски. Сердце в груди ревело диким зверем. Когда надежды уже не осталось, под мостом я увидел рыжие пряди. Меня затопило такое облегчение, а нутро наполнилось какой-то эйфорией, как от наркоты. Это было похоже на счастье, но болючее, ядовитое. Быстро доплыл до туда и увидел девушку, она держалась за поваленное дерево. Под мостом было так громко, что она не могла слышать моих криков. Её губы посинели, а зубы не попадали один на один. Я видел, что она была без сил. Добрался до неё и обхватил за талию. Девушка вскрикнула, а затем посмотрела на меня своими огромными голубыми глазами. – Тим, – выдохнула и обняла за шею. Я чувствовал, как она дрожит. – Я держу тебя, – крепче прижал к себе. Её и моё сердца бились в такт друг другу. Я поплыл к берегу. Я до сих пор не верил, что она спрыгнула с моста. Это п*здец какой-то. Вытащил нас обоих из воды и держал Юлю в своих руках. Мне было важно убедиться, что, вот она, жива здорова. Я гладил её по спине, волосам, целовал скулы. От бешенной жажды качаться её сердце разрывало на части. Адреналин от потрясения плавит вены. Пятернёй беру её за скулы и впиваюсь в рот поцелуем. Она с рыданиями обнимает меня сильнее, словно хочет раствориться у меня под кожей. Дурочка не понимает, что уже там. До хруста прижал к себе. Нам обоим было мало, хотелось большего. – Холодно, здесь пусто, – трясущимся голосом сказала Ю и положила мою ладонь на центр груди. – Заполни пустоту собой, согрей меня, Тимерлан. Наполни собой, – простонала Юля, выгибаясь в моих руках. Сорвало на х*р стоп-краны. Рывком сел вместе с ней, стянул штаны и резко насадил на себя. Стон её или мой пронзил тишину. Девушка начала двигаться навстречу, найдя нужный ритм. Я кусал её ключицы, спустил лямки платья с плеч и пожирал грудь. Мы занимались сексом не ради удовольствия, а ради того, чтобы почувствовать жизнь. Рычу, когда она стискивает мой член, такая узкая. До боли сжимаю талию, а она подаётся навстречу, прогибает поясницу. Луна освещает её лицо, такая красивая. Совершенная. Моя. Она кричит в экстазе, и мой оргазм не заставляет себя ждать. Я изливаюсь в неё. И, кажется, нет ничего приятней, всё так естественно и правильно. Я всегда пользовался презервативами, но с Юлей этого не хочется, хочу чувствовать её везде, без преград. Мы повалились на мокрую землю, дождь прекратился. Юля перекатилась на бок и легла рядом. Я прикрыл глаза, ощущал, как напряжение покидает моё тело. Почувствовал сбоку движение, повернулся, чтобы посмотреть, Ю села на траве и смотрела на воду. Она была так задумчива. Прошло несколько минут прежде, чем она произнесла: – Я ухожу от тебя, Тимерлан, – тихо сказала она. Её слова полоснули, словно острое лезвие, мне захотелось потереть центр груди, проверить, не истекаю ли кровью. Девушка повернулась ко мне и посмотрела влажными от слёз глазами. – Я не могу так жить. Сегодня… – она всхлипнула и прижала ладонь ко рту. – Я действительно готова была умереть, лишь бы не быть с тобой. Я убил стольких людей, но сейчас готов был осторожно прижать её к себе, чтобы успокоить, забрать боль. – Я не могу измениться, – ответил. – Я и не прошу. Я хочу другого отношения. Хочу быть твоей супругой, а не какой-то левой девкой, которую ты периодически имеешь. Я не могу терпеть всё твоё дерьмо, Абрамов. Я хочу уважения в коне концов. – Ты моя жена, и я тебя уважаю. Девушка покачала головой и поднялась на ноги. Я поднялся за ней. – Ты сможешь относиться ко мне по-другому, не как к грязи на твоей подошве? – Я никогда к тебе так не относился. Она невесело засмеялась. – Ты понятия не имеешь, что значит – чувствовать. – Нет, но с тобой я бы попробовал, – честно сказал. Юля вздрогнула от моих слов и посмотрела на меня так, что пробрало до самых костей. – Я хочу любить тебя, Тимерлан. Я не жду взаимности. Но я хочу, чтобы ты сказал, что я твоя, по-настоящему твоя, и я останусь. Я понимал, о чём она говорит, чего хочет от меня. Она вспарывала мне душу, старалась увидеть там хоть малейший проблеск света. – Людей, ради которых я готов отдать жизнь, ничтожно мало. Теперь к ним присоединилась и ты, Ю. Ты моя. И я убью любого, кто тебя обидит. Защищу от всего, даже от себя, – это не просто слова, я принёс ей клятву. И теперь решение за ней.