37

Юля Дорогу до дома я практически не помню, меня так лихорадило, что ничего не могла разобрать. Помню, как вернулись в квартиру, и Тим снова и снова доводил меня до оргазма. Я вгрызалась зубами в его запястье, чтобы заглушить стоны. Он вертел меня, слово куклу, а я принимала. А он тянул за волосы, впивался руками в бёдра, кусал, ставил отметки, брал собственнически, по-звериному. Превратил меня в оголённый нерв, комок из чувств и ощущений. Я даже не знаю, сколько раз я кончила за ночь… Да и вообще, что я знала до него? Потом он отвёл в ванную и помог вымыться, без сил я легла на кровать и отключилась. Проснулась рывком. Села на кровати и сонно огляделась, Тимерлана нигде не было. На улице начало светать. Я прислонилась спиной к изголовью кровати, Кошка запрыгнула мне на колени и потребовала, чтобы я её начала гладить. Я перебирала мягкую шерсть животного и думала о вчерашнем дне. Он казался дурным сном. Реакция Тима, то, как напугал, и мой прыжок с моста… Я до сих пор не верю, что сделала это. Я никогда, НИКОГДА в жизни не думала о том, чтобы забрать собственную жизнь. Я слишком люблю жизнь. Но вчера, мне казалось, что я задыхаюсь, и в мозгу была только одна единственная мысль о том, что так будет легче. Ведь сделать шаг в пропасть так легко… Не надо ни с чем мириться, подстраиваться под кого-то, быть чей-то собственностью. Эти мысли завладели разумом… А когда Тим пошёл на меня, когда я увидела в его глазах вызов, то я прыгнула. И в ту же секунду пожалела об этом. Но всё, что я говорила – правда. Я хочу любить Абрамова, хоть он и думает, что не достоин любви. У меня внутри слишком много этого чувства, оно меня переполняет. Раньше, когда папа был жив, я направляла чувство на него, такое искреннее и чистое. А когда его не стало… Любить стало некого. И с Тимом я почувствовала, что опять готова делиться этим светом. Только бы позволил. Я очень хотела верить ему. Кошка спрыгнула с моих колен и легла на подушку супруга. Я тихо поднялась с кровати, чтобы не разбудить наглую рыжую морду и пошла на поиски Тимерлана. Он стоял на балконе, держался за створки и смотрел на улицу. Сердце забилось быстрее. Мне хотелось выйти к нему и обнять… Я уже собиралась уходить, а потом решила податься своим желаниям. Босыми ногами вышла на балкон и обняла мужа сзади за талию, голову положила ему на спину. Почувствовала, как его тело напряглось, но спустя некоторое время он расслабился. Я потерлась щекой о его кожу. – Доброе утро, – произнесла я. – Рано ещё, иди поспи, – его голос вибрацией прошёлся по спине, и я почувствовала её кожей. – Выспалась уже, – я глубоко вдохнула. Это было так приятно – стоять с ним. Тим положил ладонь на мои руки. И мы стояли так минут пять. А потом он повернулся и поцеловал меня. Так нежно и осторожно, от чего сердце защемило. Заправил мои волосы за уши и внимательно осмотрел каждый сантиметр. – Ты как? Ничего не болит? Может, в больницу? – серьёзно сказал он. – Всё нормально, – нервно улыбнулась. – Юля, то, что вчера произошло, – он замолчал и взъерошил волосы одной рукой. – Я знаю, что веду себя, как урод, и как сказал, я исправлюсь. Но, может, тебе поговорить с кем-то? – я чувствовала, как трудно даются ему эти слова. Этот большой и сильный мужчина чувствует себя бессильным и готов предложить мне любую помощь. Беспокойство плескается в его глазах. Я кладу ладони на его колючие щёки и успокаивающе поглаживаю. – Всё со мной хорошо. Не переживай. Просто… – я закусила губу. – Что? – тут же напрягается. – Я так отреагировала из-за твоей Сони, – сказала я и почувствовала, как внутри снова всё начинает закипать. Я вышла с балкона и пошла прямиком к кофемашине. Слышала, что Тим следует за мной. Я громче, чем того требовалось, начала открывать и закрывать шкафы. – Причём здесь Соня? – требовательно спросил. Я дёрнула плечом. Не хочу говорить об этом. Но это же Тимерлан, он и не слышал о личных границах. Мужчина развернул меня к себе лицом. – Я тебе вопрос задал. – Она приходила вчера. Открыла дверь своим ключом, – я внимательно следила за его реакцией, но её не было. – И что? – спросил, скрещивая руки на груди. И что?! У меня аж глаз задергался. Я никогда не думала, что ревнивая, но сейчас понимаю, что готова убивать. – А то, что ты с ней спишь! – выплюнула я. – Вот и катись к ней, меня больше не смей касаться, – я стояла, сжимала и разжимала кулаки. Но он вообще никак не отреагировал. – Ублюдок, – выплюнула я и попыталась ударить Абрамова. Меня так трясло от ярости. Но он перехватил мою руку и прижал спиной к своему телу. Я чувствовала каждой клеточкой его смех. Этот козёл смеялся! – Отпусти меня! – Маленькая рыжая ревнушка, – прошептал на ухо. – Как ты мог? Ты же сказал, что ни с кем, только со мной… – я почувствовала, как слёзы начали катиться по моим щекам. Тим развернул к себе лицом, стёр большими пальцами слёзы. – Я от своих слов не отказываюсь, – серьёзно сказал. – А твоя шлюшка говорит об обратном… – Я никогда с ней не спал. Она приходит, чтобы убираться в квартире. До моего мозга эта информация доходит очень медленно. – Что? – только и могу спросить, глядя на него во все глаза. – Соня приходит сюда раз в неделю, чтобы убирать. Забыл тебя предупредить. – А шампунь? – Какой шампунь? – В ванной! Там женский шампунь. – Она пользуется ванной. Я не знала, что сказать. Я чувствовала себя маленькой дурочкой. Тупой коровой. Но я знала, что он говорит правду. Неужели влюблённость делает человека тупым, с тоннельным зрением. – В следующий раз прежде, чем устраивать сцены, спроси меня прямо. А теперь собирайся, Амирхан с Зариной пригласили нас на обед. Пришло время познакомиться с семьёй.