42

— Ничем, — обняла меня за шею и осторожно улыбнулась, а внутренние детекторы дрогнули именно так, как хотелось — скучала, переживала и рада видеть. — Прием закончился, можно идти…

— Ладно, — я развернулся к двери и так и понес ее на руках к выходу. Хайди на ходу прощалась с встреченным персоналом на местном языке, а мне не хотелось ничего обсуждать. И в комнату не хотелось. Я вышел с ней на улицу, сбежал по ступенькам и свернул в кусты, оказываясь через несколько шагов на небольшой полянке. Фонари светили поодаль, над головой трещали насекомые, а трава манила прохладой. Бред, но мне захотелось затихнуть тут ненадолго, и что-то подсказывало, что она не будет против. Я усадил Хайди сначала на траву, сбросил ботинки и перетянул ее себе на колени. — Рассказывай.

— Ты хотел сказать «докладывай»? — усмехнулась она, обвивая шею руками. — Рамис предложил на него поработать. Чтобы не маялась дурью весь день.

— А ты и рада, — прищурился, стараясь не так открыто млеть от ее прикосновений.

Информация о том, что Рамис уже начал наступление, не обрадовала, но и не стала сюрпризом. Хотелось прорычать угрозу, но я боялся, что, скорее, вместо рыка сейчас заурчу от удовольствия. Она сама меня обняла. Ей хотелось. И это плавило внутри какие-то застарелые пласты мертвого холода.

— Сложно сказать, — призналась Хайди честно. — Но сидеть и ждать тебя весь день правда невыносимо. А так — хоть чем-то себя занять. А еще… — она вытянула руку вперед: — Она не дрожит! Я проверила! Блейк… — Заглянула мне в глаза, переполненная эмоциями. Ей хотелось поделиться, донести, чтобы я понял…

— Значит, снова сможешь работать официально?

— Когда вернемся, подам апелляцию, — твердо кивнула.

А я довольно усмехнулся — Рамису придется обломиться далеко не моими стараниями. Хотя… а почему бы не побороться за нее честно? У меня все равно фора — у нас уже есть что-то важное для обоих, и этот ее взгляд в поисках поддержки и теплоты тому подтверждение. Да, дико то, что она выбирает сейчас из двух зол меньшее в моем лице, но у каждого своя планка. Для меня стать меньшим злом — уже прогресс. Может… я смогу стать для нее лучшим выбором даже потом, когда дам ей эту иллюзию выбора? А может, не иллюзию? Внутри согласно стукнуло лишним ударом сердце. Это ведь гораздо надежнее — дать выбор, не заставлять, не держать. Мне нужна она именно такой — живой, смелой, импульсивной, доверчивой… Перспектива так понравилась, что стала похожа на вполне реальную цель.

— Хорошая идея, — хрипло одобрил.

— А ты где был?

На войне.

— Пока разведывал обстановку.

Напоминание о планах на эту ночь выстудило все тепло в душе, что она мне давала. И она это почувствовала.

— Что случилось? — напряглась в моих руках.

— Лукас и остальные в плену… — Хайди замолчала. И ни одной эмоции не дала мне в подсказку. — У меня нет выбора. Я — единственная их надежда.

— Наверное, надо отдохнуть, — отрешенно прошептала она.

— Наверное.

Ее пальцы неуверенно дрогнули на моей коже, глаза влажно заблестели в сумраке. Она внимательно смотрела мне в глаза и молчала. Искала что-то, наверное…Но я не был уверен, что нашла бы.

— Ты можешь мне сказать все…

— Я боюсь, что ты не вернешься, — прошептала, будто все же надеялась, что не услышу. — Но не потому, что ты мне нужен, чтобы выбраться.

— Значит, теперь у меня нет вариантов не вернуться, — улыбнулся слабо.

Хайди болезненно поморщилась, запуская пальчики в мои волосы, и я осторожно прижал ее к себе, скручивая жажду наброситься и заталкивая ее глубже. Не хотел рушить этот хрупкий момент, а он уже звенел под натиском реальности, готовый лопнуть мыльным пузырем. Еще и охранников черти принесли собраться покурить аккурат рядом с нами за деревом.

— Пошли, — я поднялся и нехотя поставил ее на ноги.

Так бы и нес ее на руках дальше, но и так потерял бдительность — не стоило, наверное. Но играть равнодушие в то время, ка внутри все только начинало отвечать на связь, невозможно. Хотя чуть не схватил Хайди на руки снова, когда увидел Рамиса с сигаретой у крыльца. Я уже доложил ему все, и теперь с чистой совестью попытался провести ее мимо молча, но не тут то было.

— Хайди, как день? — прицепился он.

— Все хорошо, спасибо, — она даже воспряла голосом и попыталась расправить усталые плечи.

— Зуаланда не обижает?

— Она — чудо! — Я дернул ее раздраженно за собой, наплевав на все. — Блейк!.. — возмутилась она, но я уже не сдерживался — снова схватил и понес быстрым шагом через холл.

— Ты устала, — рявкнул, и она затихла.

Но на достигнутом я не остановился. Вел себя глупо, вернее, непривычно, но вполне в рамках решения конкурировать за свою женщину на общих условиях. Усадил ее на кровать и пошел набирать ванную. Когда вернулся, застал ее в одном белье у шкафа.

— Что ты делаешь? — сузил глаза.

— Раздеваюсь, — обернулась она от стеклянной двери, в которой отразилась та часть ее фигуры, что была недоступна прямому взгляду.

Я тяжело сглотнул. Голод по ней напомнил о себе резко и беспощадно, и, казалось, вены зазвенели от дозы гормонов, обрушившихся в кровь за один удар сердца. Но нельзя…