Пролог

Костя устало потянулся — сегодня было аж шесть уроков. А с нынешними крышевыносящими малолетками это особенно тяжело. Девчонки строят молодому учителю глазки, парни где-то на своей волне, никто не интересуется уроками, ещё не отойдя от вольницы летних каникул, галдёж в полный голос… Впрочем, это он зря, на его уроках все сидели тихо, как мышки — знали, что разозлённый Константин Николаевич не скупится на репрессии. В позапрошлом году пацаны-выпускники даже пытались устроить ему тёмную, чтоб сильно не давил на учёбу… Ну-ну, тот, кого когда-то называли Бешеным, повеселился вволю по всем органам незадачливых нападающих. Впрочем, без серьёзного членовредительства, ведь знал же, чьи это проделки. А школьная шпана с тех пор звала его за глаза «Зверем». Ну да ему не привыкать, зато недовольные сразу все успокоились.

Середина недели, в пустой дом идти неохота, да и поесть ничего нет, а готовить сегодня как-то лень. Чуть больше чем через полгода стукнет двадцать девять, а личная жизнь так и не сложилась — не потому, что не было желающих, просто до сих пор не попалось того, кого захотелось бы назвать своим. Интерес к жизни поддерживался только за счёт еженедельных сессий, по выходным. Не тех, между которыми «живут студенты весело», а в БДСМ-клубе. Там мужчина отдыхал душой, сбрасывал напряжение. На неделю хватало. К тому же, как оказалось, это неплохой вариант заработка — на зарплату молодого педагога не особо проживёшь (пусть у него были и другие источники, но так, в общем), а в городе нашлось на удивление много мужчин, готовых платить за собственное унижение и боль. Профессиональный Доминант, блин.

С женщинами не срасталось. Ещё во времена своей криминальной молодости Костик твёрдо придерживался принципа: «женщин бить нельзя, тем более — насиловать». Если бы она сама, добровольно захотела такого обращения (и то, это сейчас он принял саму мысль о причинении боли женщине, но не тогда) — другой разговор, но ломать будущих рабынь он отказывался наотрез. С парнями почему-то оказалось проще. Сейчас же искать нижнюю тоже не хотелось. Серьёзные отношения завязывать рано, но женщины, как правило, хотели чего-то большего, чем встречи от случая к случаю. А там, где совместная жизнь, появляются и претензии, и требования, и попытки настоять на своём… Нет уж, подобная перспектива парня, выросшего в детдоме, как-то не привлекала. Может только пока? Но, однозначно, ванильные отношения его не интересовали. Да, к слову, женщины вообще — тоже как-то не особо.

Немного порефлексировав, Костя решил сходить в кафешку, которую обнаружил неподалёку от школы совсем недавно (и как раньше не заметил?). По пути мужчина в который раз порадовался, что через несколько месяцев получит вторую специализацию — тогда можно будет уйти из раздражающей своим растущим тупизмом школы (один маразм в виде ЕГЭ чего стоит!) в родной университет. Да и анатомия человека была ему много ближе, чем нынешняя биология, а со студентами никто не заставляет сюсюкаться и тянуть «хоть на троечку».

Дорога пролетела незаметно и вот Константин уже заходит в уютный и какой-то домашний полумрак. Он был здесь пару раз и остался очень доволен — кормят весьма вкусно и по цене приемлемо. Место досталось на загляденье: не на проходе, но и не в дальнем углу, мягкий тёплый диванчик и небольшой столик, максимум на двоих. К нему тут же направился свободный официант, а Костя загляделся на ладную сухощавую фигурку. Примерно одного с ним роста, но менее жилистый, парень явно не утруждал себя посещением спортзала. Чёрные короткие волосы, серые глаза, в которых по мере приближения появлялся страх. Странно, разве они знакомы? Мужчина ещё пристальнее вгляделся в официанта, чуть сузив глаза. Парень словно врезался в стену, прикусил губу, но быстро взял себя в руки, нацепил мёртвую улыбку и протянул меню.

Костя принял тонкую папочку из чуть подрагивающих рук. Парень — на бейджике значилось имя Кирилл — дежурно оттарабанил приветствие, заверил, что заведение, в его лице, безумно счастливо видеть каждого клиента, и он подойдёт принять заказ через десять минут, потом развернулся и спешно удалился, приковывая теперь взгляд мужчины сильно напряжённой узкой спиной и очень симпатичной попкой. Реакция была… нестандартная. Нет, Косте всегда говорили, что, когда он сосредотачивает внимание на чём-либо, его взгляд становится каким-то тяжёлым, хищным, опасным. Но чтобы понять это, надо хорошо знать его, или же…

Взгляд сам собой метался между строчками меню и худощавой фигурой с черноволосой макушкой. Определился с едой Костя довольно быстро и не стал ждать окончания десятиминутного периода, рукой подзывая официанта. Чутьё хищника, вставшего на след жертвы, всегда срабатывало безошибочно. Ему знаком этот затравленный взгляд, этот страх, глубоко притаившийся на дне души. Когда-то он сам ломал будущих рабов, игрушек для извращённых богатеев и криминальных авторитетов. Давно… В прошлой жизни.

Но хотелось убедиться в своих догадках. Есть маленькие такие крючочки, которые, при умелом применении, цепляют психику, заставляют реагировать так, как было вдолблено болью и унижением, как привыкли мозг и тело. И реакция может быть совсем слабой, но он обязательно её заметит. Мужчина весь подобрался, словно перетёк из одного состояния в другое, и вот перед замершим официантом сидит уже не среднестатистический обыватель, а Доминант, Господин, властный взгляд которого не отпускает, заставляет всё выше поднимать голову ужас. Первая зацепка сработала — в серых глазах парня расцветали паника и узнавание. Дальше. Голос спокойный, но тон не подразумевает ослушания, тот, от которого школьники ведут себя, словно кролики перед удавом, а нижние исполняют беспрекословно любое требование.

— Я хочу щи с грибами, жареный картофель со свиной отбивной и аджикой, салат из свежих овощей, чёрный чай с лимоном и пару эклеров в шоколаде. Ты всё понял? Повтори!

На мгновение парня словно повело, лишь на мгновение, но вылетевшая оговорка дотошно зафиксировалась сознанием. И Костя видит ещё кое-что — резкий вздох, возбуждение румянцем на скулы и лёгким сокращением живота…

— Да, Го… Конечно!

Официант повторяет заказ слово в слово и вновь сбегает, явно пытаясь справиться с паникой. Кто-то неплохо помог парню, поработал с психикой, явно специалист. Вот только среди недобровольных жертв есть такая категория людей, выдрессированных на совесть, когда раб не просто становится послушной игрушкой, боясь жестоких наказаний, а получает от своего положения болезненное удовольствие, смиряется с отсутствием свободы выбора, а потом не знает, что делать с внезапной независимостью. Из них, при других обстоятельствах, могли бы получиться замечательные нижние, и со временем, возможно, эти люди сами бы пришли в БДСМ. А такие глубинные изменения остаются навсегда, как и психологическая неудовлетворённость, казалось бы, такой желанной свободой.

Костя никуда не спешил, наслаждаясь едой, а взгляд постоянно следил за перемещавшимся по залу Кириллом. Как парень смог освободиться? Сбежал? Такие, как он, обычно либо начинали переходить из рук в руки, а в итоге погибали, либо выбрасывались за ненужностью — доживать недолгие годы на дне общества, живые, но бездушные, сломанные игрушки, истерзанные куски плоти, только по недоразумению ещё дышащие и едящие… Всё зависело от Хозяина, к которому не посчастливилось попасть рабу. В той или иной степени.

Мужчина поужинал и попросил счёт. К нему подошёл было другой официант, но Константин резко возразил — он хочет, чтобы расчёт принёс тот, кто обслуживал изначально. А желание клиента — закон. Кирилл шёл к его столику, как на плаху. Это было бы забавно, если бы не было так грустно. Но мужчина уже решил попытаться помочь парню, ведь ему требовалось то, что не мог дать никакой психолог. К тому же, почему-то вдруг показалось, что именно этот парень может идеально подойти ему — из уже прошедшего жёсткую дрессуру раба, он вылепит своего нижнего. Пробежав глазами чек, Костя вложил в книжицу купюру, с учётом чаевых, поднялся и протянул её официанту. По глазам видел, как трудно было тому не отшатнуться — ещё наблюдая за ним, заметил, что Кирилл старается избегать чужих прикосновений. Не дав опомнится, протянул руку и вложил ещё одну свёрнутую купюру с визиткой внутри в карман форменной рубашки. Строгий взгляд держит прочнее верёвки, не позволяет жертве сбежать.

— Это лично тебе, за хорошую работу. Позвони мне, когда решишь, что правильная и пресная жизнь надоела до оскомины. Я могу помочь…

И ушёл, не оглядываясь, зная, что визитку Кирилл просто не сможет выбросить и в конце концов позвонит. Впрочем, даже если и нет — это ничего не изменит.