Глава 1. Бешеный

Вихрастый невысокий темноволосый парнишка осторожно пробирался по заброшенной стройке. Угораздило же его срезать путь через неё в вечерних сумерках! И ведь знал, что здесь частенько тусуется кодла Быка, местного «авторитета» среди малолеток весьма неблагополучного района, но решил, что пронесёт, или убежит. Не пронесло, и удрать совсем не получилось, хоть, вырулив прямо на сходку шпаны, он резко стартанул назад, едва услышал гнусавый голос:

— Бля, мужики, глянь, свежее мясо для разделки!

И совсем не факт, что, говоря о разделке, малолетний урод выражался чисто фигурально. Последнее время появилось много изуродованных трупов, а то и расчленённых вовсе. Помирать очень не хотелось, и парень петлял как заяц, двигаясь то перебежками, то почти впритирку к любой поверхности. Свалить прежним путём не получилось — оттуда уже приближались несколько голосов, вот и приходилось уходить от загонщиков закоулками. Их было слишком много, вся шайка, что ли, слетелась?

Парень почти выбрался, оставалось миновать несколько подворотен давно уже нежилого сектора, но именно тут удача повернулась жопой. Стервозная сука… Его загнали-таки в тупик. Пацанва — ненамного старше, а то и ровесники, — но это была стая зверей, готовых кинуться на свежую кровь. Трое стали заходить полукругом, вальяжные, уверенные в своём превосходстве — впятером-то на одного.

— Ну что, блядёныш, набегался? Весело было? Теперь мы повеселимся…

Счазз… Впрочем, если бы не физрук в детдоме, дядя Саша, то повеселились бы. А так… Костян не просто охотно занимался физкультурой, а в своё время упросил того организовать кружок — не кружок, секцию — не секцию… Так, что-то среднее, для тех, кто хочет уметь за себя постоять — законы выживания в детдоме суровы. Или бей любого обидчика в морду, или ходи вечным чмом. Костя лет в девять увидел дивную картину — как новый физрук, инвалид без одной руки, занимался рано утром на поляне возле спального корпуса. Сначала движения были плавные, как гимнастика, и мальчишка похихикал в кулачок над взрослым дядькой. Потом-то он узнал, что физрук использовал для разминки элементы гимнастики ци-гун. Но внезапно тот взорвался вихрем движения, бил воздух целой рукой и ногами, отскакивал, перекатывался и выгибался. Зрелище завораживало… Когда тренировка закончилась, перед бывшим военным, с юности изучавшим самбо и тайский бокс, а потом, в армии, и ножевой бой, стоял мальчишка с горящими зеленоватыми глазами и требовал: «Научи!».

Выживший в обеих Чеченских кампаниях, но не уберёгший семью, погибшую в Грозном, Александр после комиссования, пошёл работать в детдом в родном городе именно из-за таких вот брошенных, никому не нужных детишек, которым мог подарить своё внимание и опыт. Костя помнил, какой шум поднялся среди детворы, узнавшей о секции. Но дядя Саша тогда отобрал всего восемь ребят: пятерых пацанов и трёх девчонок в возрасте от восьми до двенадцати лет. Сказал, что у них есть стержень, но без червоточины. Костик потом ещё долго удивлялся, где он разглядел в других эту самую странную червоточину? Со временем как-то так повелось, что ему инструктор уделял всё больше времени, видел, что парнишка серьёзный, и мысли о жизни у него были недетские. Учил многому — не только драться, но и выживать, общаться с разными типами людей. В тринадцать Костя уговорил дядю Сашу начать учить его ножевому бою. Тот спросил строго:

— Тебе что, уже мало того, что умеешь? Хочешь уметь убивать наверняка?

— Дядь Саш, не тупи! При чём тут убивать? Ты знаешь, сколько гопоты на улицах? Я просто хочу иметь шансы против нескольких вооружённых противников.

Сейчас старые уроки физрука особенно пригодились. Теперь-то уже он никого не будет учить — здоровый внешне мужчина две недели назад умер от инсульта. И некому будет держать его в рамках: уже неделю парень появлялся только на уроках и ночью — поспать. На относительно взрослых ребят воспитателям было откровенно наплевать, лишь бы совсем не пропадали из поля зрения. А уж Костю и вовсе старались не трогать, почему-то даже учителя считали его отмороженным. Может, из-за его кривой холодной улыбки, от которой, как он однажды подслушал одну училку, «аж холодный пот пробивает»? Движение справа вернуло внимание к окружающему миру.

— Отсосите, уёбки!

И сразу атака. Страха не было — это ещё не волки, так, шакалята, но и они звери, влёт чувствующие жертву. А если ты боишься, значит, жертва. Костя же был противником, просто они ещё не знали, насколько серьёзным. Бой оказался коротким. Одному сразу разнести коленку — пацан с воем валится на землю, второму чиркающий удар в кадык — временный шок, короткий, но достаточный, чтобы вывести из строя третьего, резко пробив с ноги в пах, а потом рубящий под основание черепа (сила чётко дозирована — садиться за всякую мразь не хочется), второй почти очухался, но ему уже летит кулаком снизу под челюсть… Дядя Саша учил не только классическим приёмам, но и работе по болевым точкам, а их в организме ой как много. Красивая композиция из скорченных и частично подвывающих тел и рёв:

— Ах, ты, падла, мочим его!

Ну, кто б сомневался, что среди удачливых загонщиков будет и Бык — не просто так же он главарь. Щёлкают складные ножи, блестят на пальцах кастеты… А Костя лишь спокойно улыбается, только от этой улыбки нападающие почему-то делают шаг назад, а напарник Быка шепчет: «Бешеный!». Почему сразу бешеный? Он просто злой. Ладно, очень злой, и при этом спокойный, такое вот странное сочетание. Рукой в карман — и на свет извлечён его собственный выкидной нож. Хороший, от зоновских кустарей, честно и незаметно стащенный у какого-то барыги на барахолке — откуда деньги у детдомовца на такую роскошь? А жить хочется. Костя знает, что победит, слишком дилетантская хватка у обоих парней, пусть они и старше (на год-два) и крупнее.

Поножовщине не суждено быть. В конце тупика появляются несколько взрослых молодых мужчин лет по двадцать или больше — вот где настоящие быки-братки, такое ощущение, что лихие девяностые так и не минули. Парень успевает оценить новый расклад — не в его пользу, но сдаваться не намерен, однако у новоприбывших другие виды. Впередиидущий качок, светловолосый и голубоглазый, в косухе поверх футболки (вот же пижон!), с выглядывающим из выреза куском татуировки на шее, цепко срисовывает картину и зычно командует:

— Замерли, бля, все! Чё за херня творится?

Бык на то и бык, что начинает быковать ещё на развороте:

— Чё ты ска… — вдруг резко сдувается и продолжает чуть ли не заискивающе. — А, Викинг, эт ты… Да вот, сучёнок на нашу стрелку заявился, без приглашения, а парни давно не развлекались. А эта гнида вон, пацанов положил!

— Ножом?

— Да не, нож тока щас достал, руками, падла, машет, как тот Брюс Ли.

От прилетевшего в ухо здорового кулака голова у него, наверное, ещё долго звенеть будет. А качок и впрямь на викинга здорово смахивает.

— Ты чё, Викинг?!

— Ничё, дебилоид! Если мозгов нет — это на всю жизнь. Куда ты со своими сосунками на волчонка полез? Глаза не видел? У меня батя с таким же выражением жмуров пачками делает!

Прикольный у парня папаша, однако… Костя отстранённо слушал, успокаиваясь, и понимал, что да — порезал бы этих шавок за милую душу, причём с особой жестокостью, довели до нужной кондиции. Не до смерти конечно, но калеками бы остались. Куда всего за две недели делись вбиваемые физруком долгие восемь лет принципы? Сегодня он понял важную вещь — принципы не спасут жизнь, и иногда приходится выбирать. Вовремя всё же этот браток вмешался. Но вот чем ему это грозит?

— Не волчонок он, а сука позорная, бешеный…

— Хавальник завали, уеблан! Ты проиграл, не он. Скажи спасибо, жив остался, придурок. Короче, собрал свою инвалидную команду и свалил! Пацаны, помогите.

Двое из прибывшей шестёрки пошли помогать транспортировать незадачливых «бойцов».

— Там один не шевелится, ты его хоть не насмерть?

Костян задумчиво изучал Викинга взглядом, вспоминая, не превысил ли в запале силу удара. Тот почему-то поёжился под взглядом невразумительного зеленоватого цвета глаз. Забавно, здоровый парень, кажется, опасается его, мальчишки…

— Не, не должен. Очухается. А тому, что с ногой надо к врачу — коленную чашечку я сломал. Что со мной?

— С тобой… За сколько ты их вырубил?

Вот странно, как только парень начал разговаривать с Костей, так и речь стала более правильной, без всяких тупых «чё».

— Не знаю, не считал… Быстро. Это не соперники.

— Вот как… Чем занимался?

— Самбо.

— Нож давай прячь. На проверку согласишься?

— Зачем?

— За надом! Не быкуй зазря, паря.

— Я и не быкую, просто интересно.

Парень задумчиво пожевал губы. Вид мальчишки не соответствовал чистенькому домашнему ребёнку, да и драться так отчаянно и без тормозов способны обычно только уличные, шпана.

— Ладно. Знаешь Лешего? Я под ним хожу. Если покажешь себя хорошо, возьму в бригаду, нам нужны хорошие бойцы.

Да кто же из местной шпаны не знает Лешего — смотрящего по району? Он бы ещё спросил, слышал ли Костя о Графе, авторитете всея города, хотя, по идее, того такая мелкая сошка знать как раз и не должна. Так мало того, он даже знает Графа в лицо — дядя Саша как-то показал и рассказал, кто это. Откуда сам только знал?

Костя думал недолго. Перспектив у детдомовца немного, а так есть шанс заколотить бабок. Убивать без острой необходимости парень не собирался, но выживать как-то надо. После напутственного пинка под зад ногой из более-менее сытой и защищённой детдомовской жизни в жизнь взрослую, в лучшем случае ему светила комната в коммуналке, а то и в общаге. В институт сирота поступить может, и даже бесплатно. Но кушать, одеваться, покупать всякие принадлежности для учёбы тоже на что-то надо. А стипендии, даже социальной, на это никак не хватит. Кивнув согласно Викингу, замер в ожидании его действий. Тот расплылся в лыбе.

— Слышь, Лысый, проверь волчонка. Как там тебя Бык окрестил? Бешеный?

Выдвинувшийся вперёд парень, был примерно одной комплекции с Викингом. Тоже самбист? Зря бицепсы-трицепсы такие нарастил — скорость и манёвренность теряются. Но для показухи сойдёт. Костя мгновенно оценил противника: координация хорошая, движения экономные, правильные, но на его стороне большая подвижность, увёртливость, и да-да — болевые точки. Дядя Саша… Сколько же ещё раз он будет с благодарностью вспоминать наставника, практически ставшего отцом, и научившего максимально эффективно побеждать?

Парнишка снова улыбнулся и спросил:

— Если что-нибудь ему сломаю, убивать и мстить не будете?

Спрашивал у Викинга, а в глаза при этом смотрел Лысому. И поймал в них таки отголосок неуверенности. Хм, а понять, что даже практически взрослому мужику схлестнуться с тобой стало немного сцыкотно, оказалось очень приятно. Потом Лысый говорил, что кличка Бешеный прилипла к нему именно в этот момент: спокойным тоном заданный вопрос, холодная кривая улыбка, от которой дрожь пробирает, и ледяная боевая злость в глазах, решимость покалечить, но не спасовать. От семнадцатилетнего мелкого пацана это воспринималось жутковато.

Они взорвались движением одновременно: где чьи руки-ноги, где вообще вёрткий пацанёнок окажется в следующий момент, было непонятно. Полминуты — и Лысый корчится на асфальте, согнувшись буквой зю, подвывая и матерясь, держится за разбитый нос. Защита у парня оказалась неплоха, как и реакция, и Костя неслабо получил несколько раз, но до главных уязвимых своих мест добраться не дал. Противник же принял боковой скользящий в нос, удар с локтя по плавающим рёбрам, потом уже несколько раз в живот и «солнышко» — дозировано, лишь чтобы добиться болевого шока, но не повредить органы. За исключением носа, конечно.

Викинг восторженно зааплодировал.

— Ну ты молоток! Лысого у меня никто еще не мог побить на районе!!! Поехали, братан, покажу тебя Лешему. Он, правда, уже дома, ну да ладно.

На улице потихоньку темнело. Поздняя весна была довольно тёплой, но вечером спускалась прохлада, а Костя в одной футболке. Прикинув, понял, что уже около десяти. В комнату же надо вернуться до двенадцати.

— Ну поехали… Только вы, это, потом до детдома довезите. До двенадцати надо успеть вернуться, а то меня сразу в розыск в ментовку подадут.

— О, как, так ты детдомовский? А где ж так махаться хорошо научился?

— Физрук у нас очень хороший… Был… Умер недавно.

Парень насупился, но Викинг не страдал тактичностью. Бросил стандартное: «Жаль», и завалил вопросами о самом Косте. Особой откровенностью он не страдал, так что ответы давал, в основном, краткие. Впрочем, и нечего было рассказывать-то. Разве что про владение ножом, но эту информацию Костя решил пока придержать. Хорошо, парни подоспели до того, как он смог показать в деле это умение, а так, мало ли что, нож и у неумехи в руках — штука малоприятная. Распространяться о весьма профессиональных навыках не стоило: ещё определят в киллеры — потом хрен соскочишь. А посвящать всю жизнь криминалу парень не собирался. Вот подзаработает и уедет, подальше.

Минут через пятнадцать они подъехали к большому частному дому, стоящему среди таких же шикарных, на взгляд не избалованного роскошью детдомовца, двухэтажных строений, почти за чертой города. Большая ухоженная территория с гаражом, клумбами, беседкой и мангалом посреди лужайки вызывала острую зависть — здесь всё дышало домом, семьёй, чего никогда не было у мальчишки, от которого мать отказалась прямо в роддоме. Но ощущался и диссонанс — никак не верилось, что криминальный авторитет может жить вот так, обычной жизнью. Викинг кивком позвал за собой и порысил к входной двери, а через полминуты его голос гремел по дому:

— Батя! Леший! Подь сюды, глянь, чего покажу!

О как… Значит, «батя, жмуров пачками делающий» и Леший — одно лицо? Вот уж не знал, что смотрящий ещё и мокрухой занимается. И, судя по недовольной роже вышедшего в прихожку крепкого темноволосого мужика, тот совсем не желал, чтобы об их родстве знали посторонние. И ведь не похожи совершенно — со стороны и не догадаешься. Теперь, даже если б не хотел, а дорога у него одна — в бойцы к Викингу… Или вперёд ногами — тоже вариант, но не для Кости.

— Илья, харе орать, как олень в гоне! И сколько раз тебе, придурку, нужно в ебло дать, чтоб лишнего не брякал?!

Парень слегка поёжился от раздражённого тона мужчины, и продолжил уже немного заискивающе и тише.

— Да ладно, бать, я тебе тут классного бойца привёл, а ты меня как маленького отчитываешь! Ты бы видел, как он Лысого раскатал, прикинь, за полминуты!!!

Леший теперь уже внимательнее взглянул на невысокого и очень молодого паренька, мальчишку скорее, и недоверие в его взгляде вполне можно было понять. Чтобы такой шкет положил тренированного братка? Впрочем, людям, занимающимся единоборствами, лишняя мышечная масса особо никогда не была нужна. Но уж слишком молод. А Викинг продолжал петь дифирамбы.

— Я когда Быка нашёл, ну, по твоему поручению, этот паря с ножом против него и Кастета стоял, а рядом ещё трое шпанцов в отключке. Он восемь лет самбо занимается, только учили его лучше, чем Лысого. Нет, ты бы видел, как он двигается! А выдержка — сталь! Его малолетки сразу Бешеным окрестили, прикинь?

Хмык мужчины остановил словоизлияния сына.

— Ладно, харэ петь. Твой Лысый, положим, не такой и крутой боец. Это в нашем Задрипанске он неплох, а встань против людей Графа, так тут же и ляжет. И свали уже, я сам с парнем перетру. Но если ты, засранец, ещё кого в дом приведёшь…

Викинг примирительно поднял руки и сказал уже виновато:

— Да понял я уже, понял… Извини.

Вообще у Кости сложилось двоякое впечатление о парне: сначала показался крутым и решительным, а тут, в домашней обстановке, вдруг вылез «папин сынок», какой-то неустойчивый и ни разу не авторитет, да ещё и умом явно не блещет. Подчиняться такому будет сложно, так что надо быстрее осваиваться с новыми реалиями и становиться хотя бы независимым от Викинга, оптимально — не пересекаться вообще. Он не понимал, почему нельзя вести себя просто достойно: не заискивать, извиниться спокойно, если накосячил, отстаивать свою точку зрения. К тому же Леший показался мужиком адекватным. Вот и сейчас не гонит волну, не пытается запугать, просто изучает.

Леший действительно рассматривал мальчишку, и тот ему нравился всё больше. Абсолютно спокойный, не дёргается, хотя не может не понимать, во что вляпался, не наглый или развязный, а главное — в глазах ни тени страха. Когда Илья ушлёпал куда-то вглубь дома, разговор продолжился уже с малолеткой.

— Ну, и как тебя зовут, малой?

С интересом ожидал, не отговорится ли парень стандартной тупой фразой, но тот был серьёзен и краток.

— Константин.

— Костик, значит. А я Николай Петрович.

Костя отрицательно мотнул головой — Костиком его называть перестали лет с двенадцати.

— Нет, либо Костя, либо Костян. А вас так называть когда можно?

Николай вновь хмыкнул. Парнишка попался занимательный, и голова работает вроде неплохо — вопрос очень по делу.

— Всегда, когда на людях. Значит, хочешь в бригаду?

Костя криво улыбнулся, а у Лешего захолонуло сердце — такая знакомая усмешка, родная, только Илье почему-то не передалась.

— А у меня есть сейчас выбор? И я не напрашивался, Викинг сам меня притащил. Но — да, хотел бы, всяко, перспективы лучше, чем в детдоме и после него.

Николай отзеркалил улыбку.

— Это да… И выбора действительно нет, слышал поговорку: «во многих знаниях, многие печали»? В общем… Поскольку Лысого ты уработал — а не верить Илье в его восторгах по этому поводу нет резона, — место в бригаде однозначно за тобой. Пока на подхвате, потом — как проявишь себя. В детдоме как, правила сильно строгие?

— Да так… Главное — на уроки ходить и к двенадцати в спальный корпус вернуться, а по необходимости и ночью смогу выбраться. Занимаемся до двух и после четырёх я свободен. Ну, и выходные, конечно.

— Ну и ладненько. Послезавтра как раз суббота, так что приходи к двенадцати на склады возле универсама — у нас там что-то вроде тренировочной базы, — знакомиться с пятёркой Тиса будешь. У него как раз недобор, одного из парней по-глупому на перо посадили. Я его предупрежу, скажешь, что ты «замена от Петровича». Или ты хотел к Викингу?

Парень несколько поспешно отрицательно мотнул головой и не успел сдержать облегчённый вздох — тихий, но Николай услышал. Да уж, как ни жаль, но Илья может быть только ведомым, никогда ему не подняться выше старшего бригады. Нет, самостоятельные решения сын принимать может, но только в рамках конкретной задачи. Вон, даже мальчишка, знакомый с ним пару часов, это просёк. А вот он — явный лидер. И дипломат, блин.

— Мне без разницы вообще-то, просто Викинг хотел к себе взять.

— Ничего, перетопчется. У него команда сработанная, а у Тиса ещё два новичка недавних — самое то, сможете притереться. Ладно, дуй давай, а то начало двенадцатого уже.

— Меня Викинг отвезти обещал вообще-то…

— Обещал, значит, отвезёт, — мужчина обернулся к комнатам и проревел, — Илья!!! Мухой пацана отвези, и домой.

Из дома смотрящего Костя уходил со смешанными чувствами: Леший ему понравился, а вот с Викингом могли возникнуть тёрки, хотя он и не при делах. Не ему же выбирать, под чьё начало идти — как смотрящий решит, так и будет. Но, казалось, что Илья из того разряда людей, которым подобные нюансы глубоко фиолетовы. Так и вышло.

— Ну что, когда батя сказал прийти?

— В субботу.

— О'кей. Мы собираемся у гаражей кооперативных, со стороны лесопосадки…

Ага, у них ещё и точки сбора разные…

— Так мне Леший сказал в пятёрку Тиса идти.

— Чего?! Как Тиса? Я ж тебя нашёл! Вот, блядь, батя подосрал!!! А ты чего молчал?

Истеричные нотки в голосе взрослого парня убедили Костю, что с Викингом они не сработались бы точно.

— А что я должен был возразить? Да и не по рангу мне выкобениваться.

— Ладно, сам с ним поговорю, пусть того же Лысого к Тису отправляет!

Это уже совсем не понравилось — Леший говорил, что пятёрка сработанная, а вот так, запросто, раскидываться своими людьми…

— Не стоит. Не хочу, чтобы меня считали чьим-то протеже.

Викинг насупился и остаток дороги молчал. Высадив парня у ворот детдома, не прощаясь, развернулся и уехал. Блин, детский лепет, а не поведение взрослого мужика! Вот и нажил первого, если не врага, то недоброжелателя точно.