Глава 6. Переосмысление

Дорогие читатели, не стесняемся, комментируем))

Снова приближалась весна, и Костя со смешанными чувствами ждал её наступления. Осмысление себя и происходящего вокруг говорило, что грядут очередные судьбоносные решения. Вот уже почти год он работал на Графа, дрессируя для него рабов на продажу: либо совсем сломленных безотказных кукол, жизнь которых длилась лишь до наступления предела выносливости, либо послушных сексуальных игрушек для утех разномастных извращенцев. Но разве он сам не был таким же, извращенцем? Радость от причинения боли другому, удовлетворение от осознания своей полной власти над живым и мыслящим существом вряд ли бы стал испытывать нормальный человек. Впрочем, в том, что душа человеческая очень загадочная и непредсказуемая штука, парень имел возможность убедиться не раз за прошедшее время.

А как был счастлив Граф, когда постепенно, в течение пары месяцев работы, стало понятно, что его новый сотрудник не только умеет чувствовать, как лучше подчинить ту или иную жертву, но и обладает даром тонко сочетать боль с удовольствием, чего так не хватало двум другим «дрессировщикам»! Ведь это сулило уже совсем другие гонорары, да и сам Костя получать стал гораздо больше.

Сначала, естественно, ему пришлось немного поучиться новой работе, а попросту — понаблюдать за более старшими и опытными товарищами по ремеслу. Чего он не умел, так это работать с плетью и подобными ей прибамбасами, но научился довольно быстро — для Графа не составило труда достать ему несколько подопытных (расходного материала в криминальных кругах достаточно). Костя не остановился только на умении выпороть как следует жертву: для его целей требовалось научиться с помощью плети дарить не только боль, но — впоследствии — и удовольствие. Да и способов порки тоже было немало (спасибо чуду человеческой мысли — ИНТЕРНЕТУ!).

И, конечно, первая жертва, которую ему доверили дрессировать самостоятельно (спустя почти полмесяца тренировок и наблюдения), навсегда врезалась парню в память. Это был худенький темноволосый почти девятнадцатилетний паренёк (стандартно-востребованная внешность, как он позже понял) откуда-то с Черноземья — подробности прошлой жизни будущего раба волновали мало. Наблюдая ранее за работой палачей (это определение тоже очень им подходило, особенно на первом этапе — подчинении и ломке), Костя понял, что сам он будет действовать по-другому. К чему расписывать новеньким свои требования? Они всё равно не воспримут всё сразу серьёзно, потом придётся повторять то же самое вновь, а он очень не любил делать лишние и ненужные телодвижения.

Так что в первый день, войдя в камеру к парню в непременной маске, позволяющей мучителям навсегда остаться неузнанными, Бешеный не стал тратить время на разъяснение ситуации — он сходу окунул свою жертву в море боли. Такая поспешность была продиктована не только описанными соображениями, но и банальным опасением, что иначе ему не хватит смелости мучить, по сути, беззащитного и ни в чём неповинного человека. И Костя заставил себя выкинуть подобные мысли и сомнения из головы, став бездушной машиной, просто выполняющей свою работу. Испытывать удовольствие от криков боли и страха в карих глазах тоже пришлось под принуждением разума. Впрочем, переломив себя однажды, потом дрессировщик таких проблем уже не испытывал, хотя и сильной радости от творимого не было — не маньяк же он, в самом деле.

Итак, первый день он просто истязал паренька, причём, используя только свои знания болевых точек и банальное избиение. Плетью не пользовался, так как ещё не был уверен в достаточном владении ею. Он чередовал периоды боли и отдыха, покидая на это недолгое время камеру, ничего не объяснял, не отвечал на вопросы и мольбы пленника, и к концу дня получил именно то, на что рассчитывал. Решив, что парень готов к дальнейшей работе, в последний раз на сегодня открыл дверь камеры и внимательно осмотрел дрожащего юношу: тот при звуке открываемой двери тут же сжался в комочек, закрываясь руками, и лишь бормотал через всхлипы: «Не надо, пожалуйста, не надо, прошу! Я всё сделаю, только не бейте!». Он, конечно, уже понял, что это не помогает, но рефлексы…

Однако в этот раз Костя не спешил трогать напуганного пленника, дожидаясь пока тот осознает, что мучитель пока ничего не предпринимает. Постепенно бормотание стихло, лишь дрожь обнажённого тела не думала прекращаться. Поняв, что парень готов его слушать, Костя заговорил, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и равнодушно:

— Посмотри на меня.

Пленник поднял голову, всё ещё прикрываясь руками. Он не сумел скрыть своего удивления, ведь звучащий из-под маски голос принадлежал фактически ровеснику, но дрессировщик позволил ему увидеть предупреждение и зарождающуюся ярость в своём взгляде, что заставило парнишку поперхнуться готовым вырваться вопросом.

— Молодец. Если ты хочешь избежать ненужных мучений, то должен подчиняться беспрекословно. Ты меня понял?

Будущий раб немного помедлил с ответом, но прошедший день отбил у него желание сопротивляться — в буквальном смысле.

— Да, я понял.

— Хорошо, но с этого момента, обращаясь ко мне или отвечая на вопросы, не забывай добавлять «господин». За несоблюдение будешь наказан, как и за промедление с ответами. Итак, повторим: ты всё понял?

В карих глазах секундой промелькнули удивление, неверие, даже отголоски зарождающейся злости, но Костя не напрасно работал с ним целый день. Плечи парня опустились, а все прочие эмоции вытеснил страх наказания.

— Я всё понял… господин.

— Меня радует твоё послушание. Итак, о правилах твоей новой жизни. Никаких вопросов без разрешения. На открытие двери и появление людей у тебя должен выработаться рефлекс — сразу падать на колени и склонять голову, руки скрещены в запястьях за спиной. К любому вошедшему в комнату обращаешься так же, как и ко мне. Приказы выполняешь немедленно и точно, что бы ни было потребовано. И поверь, я добьюсь перечисленного непременно, а насколько при этом будет больно, зависит только от тебя самого.

Костя ушёл, оставив пленника переваривать услышанное — завтра покажет, насколько тот стойкий. Утром, зайдя в камеру, парень с удовлетворением увидел раба на коленях, именно так, как он требовал. Уже раба, поскольку тот смирился и покорился. И не важно, что, возможно, мальчишка думает подчиниться временно, пока его не «спасут». Никто не спасёт, а временное очень легко переходит в постоянное.

Со своим самым первым дрессируемым Костя поставил рекорд, который впоследствии редко когда превышал: он заставил раба беспрекословно слушаться и выполнять команды всего за три дня, тогда как обычным сроком была неделя.

Граф даже не поверил сначала, но вынужден был признать, что Бешеный не пытается выдать желаемое за действительное: пленник слушался любых команд, даже когда самого Кости в комнате не было. Ему неоткуда было знать, что с тем провели предварительную беседу — мучитель пообещал парнишке, погрузить свою жертву в такой болевой ад, если его поведением кто-либо из «господ» останется недовольным, что всё происходящее до сих пор покажется несчастному лёгкой щекоткой и невинным развлечением. Ведь у Графа с новым дрессировщиком была определённая договорённость — парню не мешают работать по своему усмотрению и не контролируют с помощью камер, а он обещает не калечить жертв и выдавать быстрые качественные результаты. Конечно, случись Бешеному облажаться, Игорь не посмотрел бы ни на какие договорённости, но даже в самый первый раз качество его работы поражало. Граф с нетерпением ждал конечного результата, решив не жалеть средств и вкладываться в столь перспективного сотрудника.

Пришла очередь следующего этапа, а Косте было интересно, насколько его жертва будет искренней. Как зовут раба, он не интересовался принципиально — незачем пытаться увидеть личность, которую он сейчас усиленно перекраивал. Но вот про то, что, прежде чем доставить того Графу, предыдущие владельцы с ним развлеклись как следует, Костя выяснил. На четвёртый день их знакомства спросил, был ли парень раньше с мужчиной в пассивной роли, и увидел в расширившихся глазах жуткую панику и отчаяние. Тот вдруг заплакал и пополз на коленях к Косте, потом обхватил его ноги руками, прижимаясь мокрым от слёз лицом, и заговорил — быстро-быстро, давясь всхлипами:

— Был, я был, господин. Пожалуйста, прошу вас, умоляю, не делайте со мной этого, только не это! Я всё-всё выполню, но пожалуйста…

По сердцу полоснула жалость, которую пришлось немедленно задавить. Костя прервал причитания парня, за волосы отдёрнув его голову от себя. В устремлённых на него блестящих слезами карих глазах, окружённых мокрыми ресницами, безумная надежда вновь сменялась отчаянием. Он, конечно, мог бы сейчас наказать раба за эту вспышку, мог бы даже изнасиловать его (о тех, с кем такого нельзя делать, его будут предупреждать заранее), чтобы окончательно убить волю, но Бешеный помнил и о разговоре с Графом, сетовавшим, что никто из его дрессировщиков так и не смог привить рабам любовь к боли, чего жаждут некоторые покупатели столь специфичного товара. И сейчас парень собирался действовать по наитию, которое многими зовётся интуицией, и ни разу ещё его не подводило.

Сжатые пальцы расслабились и внезапно легко погладили пленника по голове, а Костя, не обращая внимания на его ошарашенный взгляд, взял единственный стул в камере и сел прямо напротив раба, опершись локтями на высокую спинку.

— Прими правильную позу и послушай меня. Смотри в глаза! — с удовлетворением увидел, как юноша тут же сел ровнее на колени, завел руки за спину, распрямил плечи и вскинул, начавшую было опускаться, голову. — Ты же не маленький ребёнок, который в любой ситуации всегда надеется на чудо. Поскольку чудес в нашей жизни почти не бывает. И ты должен понимать, что то, что с тобой делают, неспроста. Ты — раб, будущая игрушка для удовлетворения сексуальных фантазий богатых мужчин. Именно мужчин! Поэтому, чем быстрее примешь это и смиришься со своей судьбой, тем проще тебе будет жить.

В глазах коленопреклонённого паренька всё сильней разгорался ужас от осознания той неизбежности, что грозила ему в будущем. Потом, с другими рабами, Костя далеко не всегда будет столь откровенен — не со всеми можно так разговаривать. Потом он к каждому будет искать особый подход, но сейчас действовать надо было именно так.

— Тебе будут причинять боль очень часто — именно для таких клиентов проходят здесь дрессировку подобные тебе. Но есть две вещи, которые способны сделать будущее более-менее сносным. Не говорю, что хорошим, но ты выживешь, если научишься получать удовольствие от боли и поймёшь, что секс с мужчиной далеко не всегда неприятен. И я могу либо научить тебя этому, либо сломать окончательно, сделав бездумной куклой. У тебя есть время до обеда — думай. Потом я буду действовать в зависимости от твоего выбора. Но это будет именно твой выбор.

Сам Костя собирался посвятить образовавшиеся несколько свободных часов поиску информации — где-то на просторах всемирной паутины он уже натыкался на что-то подобное, про связь боли и удовольствия. Время пролетело слишком быстро, а нужной информации оказалось не так уж много. Ничего, у него свободна целая ночь…

Пленник очень боялся, но разум рационально просчитал наиболее правильный для выживания вариант. Парнишка явно готовился к очередному насилию, но Костя не собирался спешить. Сначала он подробно объяснил рабу, как тому следует готовиться к половому акту, а объяснив, даже собственноручно показал. Никакой брезгливости парень не ощущал, но настоящим открытием для него стало возбуждение мальчишки после гигиенических процедур! Вот так скромник и трусишка… Впрочем, юноша и сам был озадачен реакцией собственного тела и заметно смущён. Это гораздо позже, пропустив через свои руки не менее пяти воспитуемых, Костя научится почти сразу распознавать в людях эту глубоко запрятанную склонность к мазохизму или подчинению, сейчас же всё выяснилось опытным путём.

До первого полноценного сексуального контакта прошло ещё два дня, за которые Костя успел перелопатить гору информации, заказать у Графа несколько специфических эротических игрушек (да здравствуют секс-шопы!) и научить раба делать минет. До Стасика тому ещё расти и расти, но потенциал есть. Правда ему очень часто хотелось сорваться на жёсткий трах в покорное горло, но пока не время, и приходилось держать свои желания в стальной узде. Ничего, его выдержка ещё компенсируется…

Их первый раз Костя постарался сделать незабываемым для парня — против обыкновения он был нежным, и прежде чем овладеть послушным телом, довёл раба почти до потери осознания себя от удовольствия. Усилия оказались вознаграждены неподдельной страстью юноши, выгибавшегося под ним. Потом были ещё несколько таких же заходов в течение двух дней, после которых приходилось оставлять совершенно вымотавшегося и уплывшего в нирвану раба отдыхать несколько часов.

Потянулись дни, наполненные сексом, криками удовольствия, но чаще — боли, чередовать одно с другим оказалось очень эффективным приёмом. Потом дошло до использования различных вибраторов и стимуляторов, эрекционных колец и возбудителей в сочетании с верёвками, зажимами для сосков и разномастными плетьми, что дало свои результаты. Надо сказать, весьма поражающие результаты: через две недели парнишка больше не боялся секса, даже весьма жёсткого, а порой и специально напрашивался на плётку. Подобный эффект поразил в первую очередь самого Костю. А вот Граф был просто нереально счастлив.

Когда ситуация повторилась и со следующим рабом, Игорь Викторович долго не раздумывал и стал давать столь эффективному дрессировщику только те работы, что шли под заказ, под определённого хозяина. А позже, безоговорочно поверив в чутьё Бешеного, показывал всех новичков ему в первую очередь, чтобы тот отбирал себе самых перспективных в плане получения прибыли после их воспитания. Но до подобного он дорос уже осенью, а летом были экзамены — что называется, «в штатном режиме»: дурацкое нововведение последних лет под кодовым названием ЕГЭ с честью преодолено, и даже с неплохим баллом (благодаря помощи учителей, конечно).

Костя собирался поступать в институт, но не сейчас. Сначала требовалось заработать. И переждать где-нибудь опасность призыва. Его без проблем зачислили в автодорожный техникум, где предстояло овладеть гордой профессией автослесаря с правом управления автомобилем — права в будущем пригодятся, да и какое-никакое знание внутреннего устройства машины тоже. Получив благословляющий пендель под зад из детдома, сопровождаемый напутственными пафосными речами, парень перебрался в крохотную малосемейную однокомнатную квартирку в бывшем заводском общежитии, которую выделили на удивление быстро, без лишних бюрократических проволочек (снова Граф руку приложил).

В своё время начались занятия, которые Костя по большей части благополучно пропускал, кроме самых необходимых. Зато работал с максимальной самоотдачей и эффективностью. И, конечно, такой успех не мог не отразиться на имидже самого Графа, как владельца подобной школы. Очень быстро жизнь Кости пошла по определённому режиму: новый раб, его быстрое подчинение, обучение основам, чередование наслаждения и боли, окончание работы, несколько дней отдыха и новая работа. На одного дрессируемого у него редко когда уходило больше двух недель. Лишь однажды Костя понял, что не сможет научить раба любить боль, о чём сразу и предупредил Графа. Впрочем, объяснить парню, чем отличается боль-наказание от боли-удовольствия, и что лучше перетерпеть второе, чем подвергнуться первому, у него получилось. Так и пролетали месяцы…

Но вот странность — с течением времени, работая с будущими рабами, практически его ровесниками, несмотря на полную вседозволенность и реализацию всех своих фантазий, а также регулярный секс, парень всё реже и реже испытывал удовлетворение от происходящего. Сначала он никак не мог понять — в чём же дело? И только временный простой по зиме — как-то так получилось, что целый месяц новых рабов в «школе» не было — позволил Косте разобраться в своих чувствах. Привыкнув к регулярному сексу, целый месяц воздержания он не выдержал, заказав уже знакомого Стасика. И вот тут-то парень и удивился новой остроте собственных ощущений, а потом и разобрался в себе окончательно.

Забавная получалась штука: имея в своём полном распоряжении беззащитную жертву, ему, садисту и властолюбцу (да, за последнее время он столько всего узнал о садизме и мазохизме, поняв очень многое и про себя самого), хотелось, чтобы эта жертва подчинялась и принимала мучения добровольно! Капец… Но именно так было со Стасиком: хоть в их отношениях и существовали определённые табу, но от осознания того, что парень идёт на всё добровольно (пусть и за хорошие деньги), Костя ловил такой кайф, какого не было от той абсолютной власти над несчастными мальчишками, которых ему приходилось дрессировать.

А осознав это однажды, сразу начал задумываться о завершении подобной «карьеры». Распрощаться с криминалом в его случае будет действительно невероятно сложно, но не невозможно. Варианты с инсценировкой смерти и жизни по новым документам на новом месте он сразу отмёл, как глупые: Граф в это ни за что не поверит, зная Костю, и всё равно будет искать. А вот просто поговорить с ним и вместе найти решение проблемы вполне реально — несмотря ни на что, Игорь Викторович оставался нормальным адекватным мужиком, способным идти на компромисс.

Костя передаст ему отработанную уже технологию, чтобы его уход не так заметно сказался на доходах авторитета (это немаловажный взнос в то, чтобы расстаться по-хорошему), даже научит других дрессировщиков. Правда, по части приучения к боли это мало поможет — далеко не любой человек в душе является мазохистом, это действительно надо уметь чувствовать, но, по крайней мере, на ком-то периодически будет срабатывать уж точно. Так парень потихоньку и размышлял, пока произошедшее в самом конце зимы событие не подтолкнуло его к действиям.

Зимняя сессия пролетела довольно легко (не в последнюю очередь благодаря наличию денег) и начался новый семестр. А в начале февраля Граф неожиданно вызвал Костю на беседу в свой кабинет, находящийся в том же тайном бункере, что и сама школа. Ничего не объясняя, пригласил парня присесть и посмотреть «кино». На любительской записи кто-то заснял попытки сломать очередного «мальчика». Вот только огрызался парнишка совсем как дикий зверь — отчаянно, бездумно бросался на мучителей, кусался, плевался… Не помогали ни плети, ни обычные избиения до потери сознания — весь в синяках и ссадинах, парень не собирался покоряться. Даже групповое изнасилование не сломило его.

На какое-то время в кабинете разлилась тягостная тишина. Этот парень вызывал в Косте только уважение силой своего характера, но он также и понимал, что «тяжёлая артиллерия» к пленнику ещё не применялась — а за ней дело не станет, если у владельцев не останется иного выхода: затраты-то надо отбить, да какую-никакую прибыль получить. А это значит: наркотики и использование раба в качестве доступной шлюхи для любого желающего. Почему-то не хотелось, чтобы такое произошло именно с этим, таким сильным духом, юношей. Граф, понаблюдав за выражением лица своего лучшего дрессировщика (и что смог увидеть за каменно-спокойной маской?), задал лишь один вопрос:

— Возьмёшься?

Костя лишь утвердительно кивнул.

— Попробуй что-нибудь с ним сделать… Мальчик в пятом блоке.

Зайдя в камеру, Бешеный первым делом наткнулся на взгляд скованного по рукам и ногам и фиксированного ещё и к стене возле кровати парнишки. Серьёзный, дерзкий и непокорный, злой… Взгляд волчонка, готового отстаивать себя до смерти. Только умереть раньше времени ему никто не даст — Костя обратил внимание, что камера особая, как в психушке для буйных. Осталось достучаться до разума пленника, заставить его понять, что выбор существует только между плохим и совсем плохим будущим. Легко сказать…

Кроме кровати, представляющей собой очень высокий жёсткий матрас, мебели в комнате не было, так что дрессировщик уселся прямо на пол напротив полулежащего юноши. Ещё некоторое время молча понаблюдав за тем, Костя вдруг осознал, что точно также мог бы смотреть и вести себя он сам, если бы вдруг оказался в подобной ситуации! И если бы ему не повезло оказаться по другую сторону баррикад. Вздрогнув от неожиданности, парень не смог удержать вопрос:

— Детдомовский?

Глаза расширились от удивления, и юноша слегка кивнул. А Бешеному пришлось сжать зубы, чтобы успокоиться. С детдомовскими работать он не любил, потому, видимо, Граф и не стал предупреждать его, зная, что Костя никогда не интересуется прошлым своих жертв. Но если забитые и сломленные теряются обычно в общей массе, то вот таких сильных молодых хищников он распознавал на раз. Однако как бы ему ни хотелось помочь парню, сделать это он мог только весьма своеобразным способом.

— Мне жаль, что ты попал в такую ситуацию, но что-либо изменить не в моих силах. Ты достоин свободы, но впереди ждёт только рабство. Я могу лишь попытаться помочь тебе приспособиться и выжить.

Парнишка презрительно скривился и неожиданно плюнул в Костю, впрочем, не попав — тот предусмотрительно сел достаточно далеко. Однако спускать подобное он не собирался: резко вскочив на ноги, моментально оказался возле пленника и пробил ему серию болезненных ударов в район живота и груди. Тот взвыл от резкой боли, а Костя неспешно вернулся в прежнее положение, дожидаясь, пока парень успокоится и проморгается от злых слёз.

— Я и в самом деле хочу тебе помочь, но это не значит, что буду терпеть дерзость. Не думай, что то, что с тобой происходило до сих пор — это предел боли, далеко нет. Пока предпринимались только попытки подчинения, когда же твои хозяева поймут их полную неэффективность, начнётся совсем другая история. Я даже расскажу какая. Таких непокорных пленников бывает очень мало, обычно все смиряются и начинают слушаться. Но и с бунтарями обращение уже отработано: сначала тебя отдадут на воспитание в какую-нибудь банду, где двадцать человек будут трахать тебя без перерыва несколько дней. Сопротивляться, растянутый на кровати за руки и за ноги, просто не сможешь. И в итоге всё равно сломаешься. Есть и ещё более простой вариант. Подсадят на иглу, и через несколько дней будешь готов ради дозы на всё. Итог в обоих случаях один — станешь доступной шлюхой для извращенцев, которую будут трахать во все дыры днём и ночью с небольшим перерывом на сон и отдых, чтобы получить хоть какую-то прибыль. А там уже сколько продержишься… И поверь, дольше нескольких месяцев не выдержишь: сдохнешь или от передоза, или после игр особо ретивого и жестокого клиента. Как тебе перспективы?

Наблюдая, как по мере рассказа злость в глазах парня сменяется неверием, а потом и ужасом, Костя продолжал хлестать того жестокими словами — иначе у него не получится убедить этого волчонка сделать правильный выбор. Возможно, мальчик и был готов к смерти в случае своего упорства, но вряд ли он знал, что смерть эта будет столь тяжёлой и растянутой.

— А если я подчинюсь, разве не та же судьба ждёт меня?

Неожиданно хрипловатый голос обрадовал Бешеного сильнее музыки — есть контакт! А значит, дело сдвинулось.

— Не та же. Здесь воспитывают рабов для богатых извращенцев, любящих причинять боль и ощущать свою полную власть над покорной жертвой. В чём разница? Наверное, в том, что владелец всё-таки будет один, и в какой-то мере он будет дорожить столь ценной — в прямом смысле — собственностью. Я знаю, что ты не смиришься, и не призываю к этому. Но сделать вид, что это произошло, в твоих интересах. Покорись — внешне, научись доставлять хозяину удовольствие, полюби боль, сведи его с ума своей податливостью и отзывчивостью — и ты выживешь. Самое главное: у тебя появится шанс, шанс подгадать момент, отомстить за пережитое и вырваться на свободу. Но только, если хватит мозгов и силы воли. Потому что заставить себя подчиниться и прогнуться, даже на время, нужна именно сила воли и смелость. На раздумья даю тебе полдня, потом сообщишь своё решение. Если продолжишь упорствовать, я к тебе даже не прикоснусь, не стану ломать, но если решишь попытаться выжить — помогу, научу всему, что понадобится.

Костя ушёл, оставив за спиной растерянного и ошеломлённого парня, а когда вернулся, чувство уважения к парню только окрепло — он не соврал ни словом: чтобы сломать самого себя, заставить подчиниться обстоятельствам и в самом деле требуется немалое мужество, и пленник нашёл в себе смелость и решительность. С парнем он закончил чуть больше чем за неделю. И всё это время его не отпускала мысль: а ведь при других обстоятельствах, на месте этого мальчика мог бы оказаться и он сам. Типаж вполне подходящий. И что тогда? По окончании работы Бешеный пошёл на откровенный разговор с Графом.

Сказать, что Граф был расстроен, значит, не сказать ничего. Но, как и в случае с приглашением Кости на эту работу, понимал, что при отсутствии желания работать эффективность дрессировщика резко упадёт. Скользким моментом оставалось само знание парня подробностей столь грязного бизнеса, но, как ни странно, слову, данному Бешеным, что он просто забудет этот год, словно его и не было, Граф верил. Обговорив все детали, они решили уничтожить любые упоминания участия Константина, чтобы на него не могли выйти через документы и заставить свидетельствовать против хозяина «школы». Другие дрессировщики сидели у Графа на крепком крючке и с этой стороны опасность ему не грозила. Немалую роль сыграла готовность Бешеного научить своей, дюже эффективной методике остающихся спецов.

В принципе, после такого обучения Граф с чистой совестью мог бы попросту «зачистить» Бешеного — и концы в воду, как говорится. Но… Было одно такое существенное «но» — всегда оставался крохотный шанс, что что-то пойдёт не так, и зачистка не удастся. А в случае с таким бойцом, как Константин, этот шанс был не такой уж и крохотный. И вот тут действия оскорблённого бывшего дрессировщика стали бы очень неприятными для самого Графа, причём фатально-неприятными, с его-то навыками. Так что Игорь Викторович в данном случае решил следовать поговорке: «Не тронь…» кхм… ну и так далее.

Костя примерно представлял ход мыслей своего пока ещё работодателя и потихоньку готовил всё, чтобы быстро исчезнуть из его поля зрения. Пока с ним будут честны, он, безусловно, тоже не нарушит договорённостей, но и про подстраховку забывать не стоит — на всякий пожарный. А где можно лучше всего спрятаться парню призывного возраста? Конечно, в армии. Так что Костя сам пошёл в военкомат и выразил желание служить. За оставшиеся два месяца до весеннего призыва парень по максимуму натаскал остающихся дрессировщиков.