Глава 9. В омут с головой

Приехав по продиктованному адресу, Кир отпустил такси, чувствуя, что обрубает себе пути отхода — просто так, без посторонней помощи, из этого запутанного частного сектора ему не выбраться. Вот только ощущал себя при этом вполне комфортно: когда нет выбора, действовать становится гораздо проще. К тому же, прежде чем решиться ехать, он настоял на обещании, что ему ничего не грозит, — пусть и словесной, но гарантии безопасности. Почему верил? Да просто поверил, и всё. А слова Константина о звонке кого-то близкого, кто мог бы удостовериться, что с ним всё в порядке, напомнили о еженедельном вечернем разговоре с матерью — вот и гарантия. Поначалу парень замер перед калиткой в сплошном высоком заборе с надписью «ул. Зелёная-12», из-за которого выглядывали только кроны высаженных рядом разномастных деревьев с преобладанием елей, берёз и лип, но вскоре рука уже потянулась к кнопке звонка. Спустя пару минут раздались еле слышные шелестящие шаги, щёлкнул замок, и калитка приглашающе распахнулась.

Встретивший его мужчина был похож и не похож на того, кто преследовал столько ночей парня во снах. И дело не в отсутствии костюма, вместо которого он оделся в обычные джинсы и простую синюю футболку, отчего казался значительно моложе, чем тогда. Сегодня взгляд Константина был спокойно-внимательным, с лёгкой ноткой любопытства, он не пугал, как в начале их прошлой встречи, и не подчинял, как в её конце. Кириллу даже на мгновение закралась мысль просто развернуться и трусливо сбежать, ничего не объясняя, приняв для себя, что ошибся в предположениях. Но тут в серо-зелёных глазах мелькнул еле уловимый проблеск раздражения, вслед за которым прозвучал вопрос (до ужаса доброжелательным голосом!):

— Что, так и будем стоять тут и любоваться друг на друга? Или, может, войдёшь? Обещаю, есть тебя не буду!

Последняя фраза прозвучала довольно насмешливо, хоть и интонация не изменялась. Кир почувствовал себя непоследовательным подростком: решил же всё для себя выяснить по поводу так зацепившего его мужчины, значит, и надо это сделать, а не мяться у порога нерешительной барышней, делающей сотню логически несвязанных выводов из первой же минуты встречи! Кивнув собственным мыслям, парень зашёл на незнакомую — во всех смыслах — территорию.

Его взгляду предстал не очень большой, но и не маленький участок, обсаженный, как оказалось, деревьями по всему периметру, огороженному всё тем же высоким забором — а хозяин-то любит уединение, получается. За домом виднелись кусты и плодовые деревья, и мысли Кирилла перескочили на то многообразие вкусностей, которое можно сделать из такого обилия ягод-фруктов: варенья, джемы, компоты, пироги и другая выпечка…

Господи! О чём он сейчас думает?! Ягоды-пироги… Думать надо о том, что в этом изолированном тихом островке среди цивилизации никто из соседей не услышит и не увидит, что творится за высоким забором и стеной деревьев, особенно, если звукоизоляция в доме хорошая, а значит, он действительно находится в полной власти мужчины, представления о котором не имеет ни малейшего, за исключением своих фантазий. От этой мысли страх, круто замешанный на предвкушении, горячей волной прошёлся по телу, выплеснувшись цветом на скулы и влагой на ладони.

Костя с интересом наблюдал за внезапным гостем, ругая между тем себя за несдержанный язык. Сострить ему, блин, захотелось, тогда как парнишка напряжён, что та струна. Кир отражал настроение настолько явно, что даже не требовалось усилий, чтобы прочитать его реакции. Эмоции метались от любопытства, когда парень начинал крутить головой по сторонам, до панического страха, от чего спина деревенела, шея слегка розовела, а руки начинали беспорядочно и мелко двигаться. Таких смен прошло уже несколько и следовало хоть немного успокоить гостя, пока он не довёл сам себя до инфаркта.

Вспоминая короткий разговор по телефону, мужчина понял, что парнишка, видимо, до конца так и не поверил в собственную безопасность. Но сделать всё так, как должно, Костя тоже не мог — пока он не убедился, что мальчику действительно необходимо подчиняться кому-то, что он сам этого хочет, приказывать ему что-либо было бы глупо, всегда существует риск испугать. Да, он, как мог, пытался подобрать нейтральные выражения при разговоре, когда речь зашла о гарантиях безопасности. Будь перед ним обычный саб — приказал бы договориться с друзьями о контрольном звонке… Киру он мог об этом лишь намекнуть, словно случайное предположение, вот только оказалось, что таких друзей у парня не было. Впрочем, ситуацию разрешил он сам, сообщив, что сегодня вечером ему будет звонить мать на домашний, как обычно по субботам. И, конечно, Костя поклялся парню, что в его доме тот будет в безопасности, хотя, если считать Кира обычным человеком, не знакомым с Темой, это и могло звучать странно.

Возле входной двери Кирилл притормозил, чувствуя, что сделанный сейчас шаг за эту добротную, массивную даже на вид преграду навсегда что-то изменит в его жизни. Как же ему сейчас не хватало того, кто всё решит за него, определит направление движения. Нахер логику и прежние мысли — ему просто чертовски страшно сделать этот шаг в чужой дом. Словно почувствовав сомнения своего гостя, идущий позади Костя (тоже вот немалый фактор, способствующий напряжению — неизвестная угроза за спиной) вдруг положил руку на плечо, второй огибая его тело, чтобы взяться за ручку двери, и прямо возле уха раздался тихий голос, запустивший табун мурашек по коже:

— Ну же, входи. Не бойся, мальчик. Ты же помнишь — здесь тебе ничего не грозит…

Вот оно, заданное направление. И пусть это не был приказ, но твёрдая хватка на плече успокаивала, придавала уверенности. Однако стоило войти внутрь, как хозяин дома отстранился и повёл его в большую комнату с камином и уютным мягким уголком. Сам он сел на диван, предложив Кириллу кресло напротив. Присев, парень сцепил пальцы на колене — о чём говорить, он просто не представлял.

Когда, желая успокоить изрядно нервничающего парня, Костя положил руку ему на плечо, то тут же начал мысленно себя поносить за слепоту. Блядь, мальчика сломанного ему починить захотелось, вот только слома особого здесь не было: парень просто боялся принять желания своего тела, правду о себе, тогда как неосознанно поведение как раз соответствовало этим желаниям. Ведь стоило лишь слегка сжать пальцы, как напряжённое до сих пор тело мгновенно расслабилось, принимая чужое главенство. Он-то тут строил предположения, разрабатывал линии поведения… Не приняв в расчёт, что парень не наивняшка любопытная, решившая попробовать запретные удовольствия, с которой поначалу и вести себя надо аккуратно. Кир, по идее, прекрасно знает, что его может ждать, а его метания можно объяснить только тем, что, как говорится, и хочется, и колется. Но и обученным сабом парень не является, чтобы понимать, что Топ не причинит ему вреда и не нападёт, как дикий зверь.

Не приходилось как-то раньше Косте иметь дел с теми, кто прошёл рабство. Да и, честно говоря, это предположение пока не подтвердилось, хоть и был бывший дрессировщик уверен в собственной правоте. Потому и исходить собирался из этого: мальчик нуждается в хозяине, но и жутко боится вновь попасть под чью-то власть. Он мечется между своими желаниями, не может определиться, и задача Кости помочь парнишке принять самого себя и обрести мир в душе. А то, что придётся действовать резковато, вытаскивая того из безопасной раковины отрицания — что ж, такова жизнь. Главное лишь — не упустить ситуацию, не дать ему сбежать. Впрочем, как-то дёргать парня и не пришлось: по прошествии нескольких минут, за которые не было сказано и десяти слов обоими, Кирилл всё же сорвался и события понеслись вскачь.

У Кира с каждой секундой, проведённой наедине с Костей, скапливалось внутри неимоверное напряжение. В голове набатом било: «не тот, не тот, слишком спокойный, мне всё лишь показалось…», в душе разочарование боролось с облегчением, что не надо бояться новой потери свободы, и вообще нечего больше здесь делать. Ведь он пришёл, убедился…, чёрт, да его даже уже не возбуждает этот Константин! Что в нём особенного? Ну, чуть повыше и помощнее самого Кира, совсем немного, внешность обычная и, блядь, такой спокойный и доброжелательный! Им даже поговорить не о чем. Противоречивые чувства и желания разрывали изнутри, и парень очень быстро дошёл до максимума эмоционального накала. Нет, надо с этим прекращать, а то мужчина подумает, что перед ним псих. Хотя плевать, что он там подумает. Больше Кир не пойдёт на поводу своих дурацких желаний, забудет этого мужчину. Слава богу, что Костя не оправдал его безумных надежд и оказался обычным человеком, не способным понять, чего так хочется Киру, потому что иначе…

Что было бы иначе, парень додумывать не стал, а резко поднялся с кресла и, пробормотав какие-то банальности про забытую встречу, рванул к выходу — прочь из этого дома, от мужчины, мысли о котором не давали ему спать больше полумесяца. Раздавшийся властный приказ, заставил его затормозить буквально после пары шагов.

— Стоять! Ко мне, быстро. На колени.

Кир даже не сумел сопоставить этот голос с единственным человеком, находившимся в комнате, кроме него, и спокойный образ которого уже запечатлелся в мозгу. Он вообще ничего не сумел бы сейчас сопоставить. Тело, казалось бы, уже прочно вернувшееся под власть собственного хозяина, вновь действовало само по себе. Блядь, три года занятий с психиатрами и психологами, и всё для того, чтобы, вновь почувствовав Господина, оно наплевало на любые реабилитационные методики и повело себя, как вбили при обучении, заложили в саму подкорку, на уровень рефлексов. Через секунды Кир осознал себя растянувшимся у ног Константина, в той самой позе, какую ему намертво вдолбили когда-то.

— Хороший мальчик.

Сказанные одобрительно-довольным тоном слова предварялись удивлённым хмыканьем и ласковым движением руки по волосам, что окончательно сорвало хрупкую оболочку самоконтроля, и напряжение вылилось истерикой. Всё тело затрясло крупной дрожью, сдавленные всхлипы никак не получалось сдерживать, а диссонанс между чувством унижения перед чужим человеком и нарастающим удовольствием от сознания собственной покорности и беспомощности ни капли не способствовал успокоению. Внезапно, тёплые и крепкие руки обхватили его за плечи, затащили на мягкий диван (Боже, какой этот Костя, оказывается, сильный!), а потом прижали к неожиданно твёрдому телу, даря защиту, успокоение. Сквозь шум в ушах и собственные всхлипы Кир услышал:

— Тише, тише, мой хороший, ничего не бойся…

А он только и мог, что прильнуть к этому странному мужчине, такому противоречивому и непонятному своим поведением. Его собственные поступки тоже были далеки от логичности, потому что объяснить, почему вдруг ему захотелось поцеловать такую близкую кожу в вырезе футболки, Кир не мог при всём желании. Плевать, сейчас остро, на грани физической боли, парень со всей отчётливостью ощутил, как же давно у него не было секса. Мужчина, убаюкивавший его в объятьях, тихо, но порывисто выдохнул, и вдруг резко разложил Кира у себя на коленях, заведя руки за голову и удерживая за запястья ладонью, а вторая рука обхватила за шею, заставляя чуть приподнять голову и слегка выгнуть тело.

Пугающая кривая улыбка и чувство полной беспомощности в руках этого человека запустили от пяток до макушки волну такого возбуждения, что Кир громко застонал, не сдержавшись, и в тот же момент его губы накрыли чужие: сминающие, властные, горячие… Собственными рёбрами парень ощутил, что Костя и в самом деле не остался равнодушным, что поцелуи отражают страсть, демонстрируемую упиравшимся в его бок стояком. И это примиряло с осознанием своего возбуждения, с желанием, чтобы на поцелуях мужчина не останавливался, не давал ему передумать.

Костя думал о том, как не предусмотрительно не позаботился, чтобы в гостиной был запас необходимых средств… События развивались слишком стремительно, но, видимо, именно так и нужно. Не было времени думать, когда парень собирался банально сбежать, оставалась лишь надежда, что Кир адекватно среагирует на приказ. Тот, кого в определённых кругах звали просто Мастер или Кот (кому и как он позволял обращаться), решил, что пора брать ситуацию в свои руки — увы, так, как правильно, с Киром не получалось.

Если бы он ошибся в своих предположениях, парень просто удрал бы от «психа», и их пути никогда больше не пересеклись, но тот среагировал на команду, как должен был, так, как всегда добивался сам Костя — быстро, бездумно… красиво и грациозно. Только вот его поза… Кому-то может и нравится, когда раб простирается перед ним ниц, но Костя предпочитал, чтобы это делали из чувства вины, как признание своего проступка и в попытке смягчить гнев Верхнего. Так что мальчика придётся учить… Это хорошо. Конечно, если он сумеет убедить потенциального саба, что тот тоже хочет этого — как ни крути, но Кот слишком давно был в Теме, чтобы принуждать и так пострадавшего юношу.

Начавшуюся у парня истерику он заметил практически сразу — и тут же предложил защиту, поддержку, прижимая к себе трясущееся тело, но вот на то, что Кир потянется с поцелуями, совсем не рассчитывал. Тот был таким податливым, ожидающим, что сценарий встречи поменялся в который раз. И ладно, потом, если Кир позволит помочь ему, Костя будет продумывать встречи до мелочей, но сегодня его девизом стала спонтанность. И первое, что он сделает, чётко укажет мальчику, кто управляет ситуацией.

Нет, он, конечно, чувствовал, что встретил потенциального саба, но, когда в ответ на простую фиксацию тот так откровенно застонал, слегка выгибаясь и демонстрируя моментально появившийся бугор в штанах, Косте и самому едва не снесло крышу от желания. Блядь, а если Кира связать и выпороть, он вообще тут же кончит? Хотя насчёт боли надо ещё проверять. И частично сделать это можно уже сегодня. Но… Проклятье! И что он такой непредусмотрительный? Оставлять парня, чтобы взять смазку и презервативы глупо — тот непременно испугается, как только туман желания слегка рассеется в голове. Впрочем, в спальне наверху по-любому гораздо удобней.

Долго не размышляя, Кот рывком поднял Кирилла с дивана, и, не давая времени что-либо надумать себе, перекинул через плечо, вызвав удивлённый вскрик. Да, по его комплекции трудно судить о настоящей силе, что всегда бывает сюрпризом как для нижних, так и для противников. Ведь свои тренировки мужчина не забросил, да и не собирался этого делать ещё долго. Конечно, взлететь, аки ласточке, с такой ношей наверх не получится, но и чувствовать себя загнанной лошадью с одышкой, сбоящим сердцем и трясущимися конечностями он тоже не будет.

Придя в спальню, Костя сбросил парня на кровать, с одобрением наблюдая как тот, после секундной заминки, вытянулся на покрывале, заведя руки над головой. В глазах Кира светился безумно возбуждающий коктейль из страха, предвкушения, возбуждения и покорности, отчего хотелось добавить туда поволоку страсти и разбавить всё слезами боли. Пред мысленным взором проносились картины, одна прекраснее другой: Кир связанный, распятый на кресте, или кровати — не важно; белая кожа, расцвеченная ярко-красными полосами от плети; чёрная повязка на глазах, оковы и полная беспомощность мальчика в его руках; мольбы о пощаде и крики удовольствия…

Но, чтобы все фантазии воплотились в реальности, сегодня он не имел права на ошибки, даже собственное удовлетворение, возможно, придётся придержать. Потом Костя возьмёт своё сторицей, но сейчас парень, раскинувшийся на кровати, должен получить максимум удовольствия, которое захлестнёт его, заполнит до краёв, и только тогда появится надежда, что он вернётся, а потом и доверится полностью. Заставив себя дышать размеренно, Кот неспешно стянул футболку, вновь окинул взглядом замершее стройное тело и расслабился, выпуская на волю своего внутреннего зверя. Предстояла игра на грани, но годы тренировок научили Топа задевать нужные струны.

У Кирилла кровь шумела в ушах после недолгого путешествия вверх тормашками, а сердце билось в грудную клетку от предвкушения того, что скоро должно случиться. Всё-таки Костя оказался именно тем, кого он боялся и желал одновременно — тем самым Господином, пойти против воли которого было совершенно немыслимо. Кир под его изучающим взглядом только сильнее возбуждался, хотя порой совершенно не понимал, как воспринимать этого мужчину. Костя, несомненно, знал как и умел отдавать приказы, от него исходила уверенность и опасность, но как это может сочетаться с чувством комфорта и защищённости, испытываемым Киром рядом с ним, парень не понимал.

Ему пообещали безопасность, и Кир верил, даже когда мужчина медленно стянул с себя футболку, и теперь из глубины серо-зелёных глаз на него смотрел настоящий хищник. Взгляд был спокоен, ведь хищник знал, что жертва никуда не денется от него, а Кирилл всё сильнее внутренне расслаблялся — сейчас не существовало выбора, не было пугающих мыслей о недопустимости происходящего, даже страх перед будущим исчез, оставляя чистую покорность, готовность исполнить любой приказ Хозяина, возвышающегося над ним скульптурным изваянием.

Потом, позже, всё вернётся, и Кирилл всласть поужасается над своим поведением, легкомысленностью (если всё закончится благополучно для него), но сейчас он не мог противиться — в первую очередь, самому себе. Единственное, что удалось, это заставить себя опустить ресницы, разрывая зрительный контакт, прячась… Ага, кто бы ему позволил. Глубокий голос заставил сосредоточиться на смысле произносимых слов.

— Кирилл! Посмотри на меня.

Сопротивляться не было ни сил, ни желания. Властный взгляд вновь зацепил и больше не отпускал. Но… Блядь, как же Костя не был похож на тех, кого Кир когда-то привык воспринимать, как Хозяев его тела и жизни! Его сбивали с толку и спокойный вежливый тон, и отсутствие громких окриков и оскорблений. Сбивали с толку, но и нравились, давали какую-то уверенность. Почему-то казалось, что рядом с этим молодым мужчиной ему не нужно ничего бояться. Последовавшие слова заставили парня вздрогнуть — Господи, тот что, мысли читает?

— Малыш, ты помнишь наш разговор по телефону? Помнишь, что я обещал тебе безопасность? Ничего не изменилось — здесь с тобой не произойдёт ничего плохого, ничего, что ты сам не захочешь. Я могу тебе дать то, в чём нуждаешься. Но принуждать не буду, пойми. Выбор за тобой: уйти прямо сейчас или остаться.

Охренеть, ему давали право выбора? Конечно, очень своевременно — уйти от того, от кого уже готов принять что угодно, лишь бы избавиться от собственных неудовлетворённых желаний. Но всё же… Эти слова стали окончательным спусковым крючком, что позволил парню отпустить все страхи и просто отдать себя в руки человека, похоже, знающего, что делать. Прыжок в омут. Вместо ответа пальцы взялись за пуговки на рубашке, но были остановлены чужой ладонью.

— Не так. Поднимись и разденься. Полностью.

Приказ звучал настолько неоспоримо, что Кир вновь действовал на голых инстинктах, от которых, как думалось совсем недавно, у него получилось избавиться. Телом, как и языком, казалось, управляло что-то извне — он быстро подскочил с кровати, автоматически произнося: «Да, Господин», и тут же замер, прикусив губу. Нежное прикосновение к щеке твёрдых пальцев контрастировало со спокойным и несколько холодноватым тоном, но Кир отчётливо почувствовал недовольство Константина.

— Нет. Я не люблю это обращение. Называй меня Мастером, если это необходимо.

Необходимо? Да Кир просто не может по-другому, не получается и всё, лишь мысленно он мог произнести имя хозяина дома. К чёрту всё! Кир отбросил мешающие мысли и сосредоточился на пуговках, которые так важно было сейчас расстегнуть… Меньше чем за минуту он освободился ото всей одежды и замер, не зная, куда деть руки. Мастер — а что вообще это означает, «Мастер»? — тут же пришёл ему на помощь. Обойдя Кира, мужчина тихо сказал:

— Заведи руки за спину и скрести в запястьях. Ты хочешь, чтобы я их связал?

Боже, откуда он знает?! Руки чертовски сейчас мешали, отвлекали, и, действительно, хотелось, чтобы что-то их удерживало со стороны. Горло резко пересохло, так что Кир просто кивнул. Подумать только — он сейчас сам, добровольно, передаёт себя во власть другого человека, сам возвращается к тому, от последствий чего лечили психиатры! Но впервые ему было наплевать на страхи и доводы рассудка. Костя тем временем сноровисто связал парню руки: не больно, но и самому не развязаться. И Кир расслабился, сосредотачиваясь на мужчине, сейчас принимающем решения за него, правда, эти решения почему-то перекликались с его желаниями.

За спиной послышался лёгкий шорох.

— Повернись и подойди ко мне ближе.

Как же ему этого не хватало! Кирилл развернулся и, прежде чем шагнуть к кровати, на которой уже сидел Костя, слегка замешкался: слишком возбуждающей была открывшаяся его взгляду картина. Торс выпрямлен и напряжён, одна нога закинута на другую, но не так, когда колено на колено, а положив щиколотку ноги над коленом, открывая интригующий вид на выпирающий под ширинкой бугор, а руки свободно расположены поверх бёдер. Сделав шаг, парень замер, ожидая дальнейших указаний. Но Костя заговорил о совершенно неожиданном.

— Малыш, в тех играх, в которые играю я, есть определённые правила, которые нарушать не собираюсь. Я так понимаю, что о Теме ты не имеешь не малейшего представления? — дождавшись отрицательного кивка, он продолжил: — Более подробно я тебе всё расскажу позже, сейчас хочу, чтобы ты знал: что бы я ни делал, если ты почувствуешь, что действительно не можешь вынести происходящего, что это за пределами твоего порога допустимого, достаточно сказать определённое слово и я прекращу. Тут же. Пока ограничимся стандартными: красный — прекращение, жёлтый — снизить воздействие, дать передышку. Ты меня понял?

Новый кивок. Что тут непонятного? Как светофор. Но именно после этих слов Кир действительно расслабился, до конца. Пусть лишь время покажет, выполнит ли своё обещание Костя, но одно знание, что он может остановить любое неприятное действие, уже успокаивало. А пороги… Киру казалось, что после пережитого несколько лет назад, он может вынести практически всё и при этом даже наслаждаться происходящим. Боль… Интересно, Мастер будет делать по-настоящему больно? Как бы он ни заталкивал это желание в глубины подсознания, оно всё равно рвалось на волю, особенно сейчас. Подобные мысли заводили не по-детски, хотя его возбуждение и до этого не думало проходить, но и до полноценного стояка пока не дошло.

Кот внимательно отслеживал все оттенки эмоций парня. С таким подвижным и открытым лицом это не представляло сложности. Сдерживаться было тяжело: давно никто из гораздо более опытных сабов не вызывал у него такого желания обладать, наслаждаться чужим подчинением, а вскоре — и криками. Даже если парень попытается сдерживаться, Костя прикажет. Что ж, остался последний момент.

— Хорошо. Сейчас я отведу тебя в ванную, чтобы подготовить…

Парень заалел щеками и отрицательно дёрнул головой. Что за новости?! Но не успел Дом даже начать сердиться, как Кирилл сдавленно пробормотал:

— Не нужно… Я… я подготовился… заранее.

Лицо обнажённого паренька сравнялось цветом с помидором, а Кот лишь хмыкнул удивлённо и… довольно. Вот это номер! Вот это подготовка к походу в гости.

— Ммм… Значит, ты, как маленькая шлюшка, всегда готов к неожиданностям? — Кир замотал головой, при этом вжимая её в плечи, но Кот уже вошёл в нужный ритм. Игра началась. Расцепив ноги, мужчина широко раздвинул их. — Подойди ещё ближе. На колени!

Парень выполнил приказ, не задержавшись ни на секунду. Положив пальцы на тонкую шею, Костя большим при этом надавил на подбородок снизу, заставляя слегка запрокинуть лицо. Кир был уже возбуждён, но всё же ещё не достаточно сильно. Притянув его ближе, Кот запустил пальцы второй руки ему в шевелюру и вновь смял податливые губы жестоким властным поцелуем, перемещая большой палец на горло и слегка сдавливая. Отстранился мужчина, только когда почувствовал, что Кир вот-вот обмякнет. Скоро будет не до слов, а пока Костя хотел убедиться, что ничего из запланированного не отпугнёт парня.

— Хочу немного рассказать, что тебя ждёт, малыш… Сегодня я буду тебя трахать — много и жёстко, в разных позах. Я оттрахаю твой сладкий ротик и узкую задницу. Она ведь узкая? Мне кажется, секса у тебя уже давно не было, — дождался несмелого утвердительного кивка и полюбовался на вновь алеющие щёки, поплывший взгляд, а главное — усиливающееся возбуждение. — Я буду трахать тебя до тех пор, пока мне этого хочется. Своим членом или какими-нибудь игрушками, неважно. И ещё, я планирую в перерывах разогревать твою кожу… ммм… рукой, ремнём, флоггером или плетью… пока не решил. У нас время до вечера и я хочу дать тебе как можно больше.

Под конец речи парень поплыл окончательно: дыхание участилось, над верхней губой скопились капельки пота, руки покрылись мурашками, шальной взгляд метался по его телу, а член гордо смотрел в потолок. Дом усмехнулся. Что ж, ничего из перечисленного не вызвало у мальчика даже мимолётного испуга или напряжения. Всё хорошо. Возможно, он пойдёт немного дальше, всё зависит от реакции парня. Но первым делом он всё-таки его оттрахает, снимая дикое напряжение последнего часа — с самого звонка Кира.

Кир почти отключился от действительности в тот момент, когда Мастер стал рассказывать, что намерен сделать с его телом. Этот спокойный тихий голос, говоривший неимоверно пошлые вещи, дико его возбуждал. Как он мог думать, что мужчина совсем не то, что ему нужно?! Именно то! Именно так парень хотел, чтобы с ним обращались. Он был здесь и не здесь, когда Мастер вновь грубо его поцеловал — в этот раз довольно коротко, не до звона в голове — и вот Кир уже стоит на коленях на кровати, упираясь щекой в покрывало. Полностью открытый мужчине, доступный, ждущий…

Короткая боль, когда в зад ввинтилось сразу два пальца, заставила его вскрикнуть, однако парень тут же закусил губы и застонал. Вдруг Хозяину не понравится? Но, получив шлепок по ягодице и приказ не сметь сдерживаться, расслабился. Его растягивали быстро, болезненно, но при этом довольно аккуратно. Момент, когда твёрдые пальцы — уже целых четыре! — сменил не менее твёрдый член, настал очень быстро. И тогда, отдавшись сильным рукам Мастера и бешеному напору, Кир полностью погрузился в своё неправильное удовольствие.