Глава 26.

Весь день меня не отпускает чувство полнейшего опустошения. Целый час, наверное, я просто реву, сидя на диване и обняв коленки. Плачу, не анализируя. Я так хотела, чтобы хоть кто-то пришел и решил мои проблемы за меня. И вот когда это случилось, я просто растерялась. Я же должна поблагодарить его, ведь так? Тогда почему я злюсь? Почему хочу накричать на него и послать к черту?

В той же позе, обнимая коленки, я просто заваливаюсь на бок и засыпаю. Даже скорее проваливаюсь в какой-то тяжелый сон, в котором нет сновидений. И прихожу в себя уже почти в семь вечера. Несмотря на тяжёлые эмоции, с которыми я отключилась, встаю я относительно отдохнувшей, даже голова ощущается светлой и совсем не болит.

Но тут возникает другое саднящее за грудиной чувство. Игорь сказал, что с мамой всё будет в порядке, я ему верю. Но меня пугают те эмоции, что вспыхнули в его взгляде, когда я, сорвавшись, на него накричала. Что теперь меня ожидает сегодня? Я же прекрасно понимаю, что в первую сессию была просто лёгкая разминка.

Меня пугает то, как меняется в его взгляде лёд на пламя и обратно. Пугает и то, как это всё восприму я. Я словно над обрывом зависаю. Пропасть пугает, но так манит.

Быстро принимаю душ, сушу волосы, одеваюсь и делаю макияж. Я хочу выглядеть хорошо. Для него, для себя. Хочу быть более уверенной в себе. Мне нужно поговорить с Котом. О маме, о правилах в наших отношениях, если это вообще можно назвать этим словом. Нужно взять себя в руки и перестать трястись. Глупость же.

Ровно в 19.59 приходит смс на телефон от компании такси, что машина ждёт у подъезда и готова отвезти меня по адресу. Поездка оплачена, и «такси «Респект» желает водителю и пассажирам счастливого пути».

Надеваю босоножки на каблуке, беру сумочку и выхожу. Доезжаем довольно быстро, и уже в двадцать минут девятого я нажимаю на кнопку домофона. Дверь по сигналу отпирается, но меня никто не встречает. Видимо, сегодня обойдёмся без ассистентки.

Тихо притворяю за собой высокую металлическую калитку, прохожу через освещённый высокими круглыми фонарями двор. Почему-то ловлю себя на том, что вздрагиваю, когда открываю двери дома. Замираю посреди полутёмной гостиной. За окнами ещё не совсем стемнело, но света недостаточно, чтобы ярко, как днём, освещать дом через окна, а искусственный свет горит только на кухне, бросая в сумрачную гостиную отблески.

Снимаю у двери обувь и иду в сторону кухни. Судя по всему, Кот ждёт там. Так и есть. Он стоит у окна, опираясь ладонями на подоконник, спиной ко мне. На нём чёрные джинсы, чёрная расстёгнутая рубашка, рукава закатаны выше локтя, ноги босы. Рядом на подоконнике пустой стакан и начатая бутылка виски. Этот факт вызывает тревогу. В прошлый раз, когда Кот был пьян, в его кабинете, он перешёл границы. Мы оба их перешли.

Замираю, переступив порог. Сначала хочу окликнуть его, но не решаюсь. Он и так слышит, что я здесь. Мы ещё не в игровой, но я всё же предпочту не говорить первой, по крайней мере, пока не пойму его настроения.

Внимательно слежу за тем, как он, не поворачиваясь, убирает ладони с подоконника, расстёгивает кожаный браслет часов на запястье, снимает их и кладёт рядом со стаканом.

– Иди в игровую, Маша, я сейчас подойду.

Голос ровный, не похож на пьяный.

Молча разворачиваюсь и ухожу. Значит, не поговорим. Это плохо, но я подожду.

Спускаюсь по лестнице, по которой меня в прошлый раз провела Светлана, дверь в комнату не заперта. Внутри прокатывается будоражащее чувство, едва я оказываюсь внутри. Где-то под желудком что-то сжимается, во рту пересыхает.

Что мне делать? Нужно ли как в прошлый раз раздеться и лечь на стол? Или ждать Игоря и его указаний? Что?

На стене напротив замечаю огромное зеркало до самого пола, слабо подсвеченное диодной тёплой подсветкой. Выглядит в окружающей обстановке странно, будто оно в воздухе парит, как дверь в какой-нибудь другой мир. Подхожу ближе, бесшумно ступая по мягкому ковру. Хочется притронуться. А вдруг и правда дверь? Я, как в сказке, прикоснусь и окажусь по ту сторону. Где-то, где есть прежняя жизнь, прежняя я.

Подхожу и прикрываю глаза. Стою так и просто дышу, прислушиваясь к сердцебиению. И даже не вздрагиваю, когда ощущаю лёгкое прикосновение к тыльной стороне кисти.

Медленно открываю глаза, встречаясь с острым прищуром через зеркальную гладь. Запаха алкоголя от Игоря не чувствую. Может, он и не пил вовсе. Это же должно успокоить, да?

Может, мне нельзя вот так смотреть ему в глаза во время сессии, но я оторваться сейчас не могу. Чистая зелень в его взгляде сейчас искрит так ярко, что я засматриваюсь. Не опускаю глаза, когда он цепляет пальцами сзади на моём сарафане бегунок и тянет вниз до конца, до самых ягодиц, потом поддевает бретели на плечах и спускает сарафан до самых бёдер, а потом и вовсе сталкивает вниз.

Я переступаю ногами через ткань, и Кот просто отталкивает её ногой в сторону. Чувствую, сердце начинает стучать быстрее, когда Игорь разъединяет крючки на бюстгальтере. Стаскивает и отбрасывает и его.

Кожа на моей груди сразу же покрывается мурашками, а соски сжимаются, становясь острыми. Разум таит страх, а тело возбуждается, настраивается на мужчину. Единственного, на кого оно так реагирует.

– Повернись и стань на колени, – тихий приказ над самым ухом пропускает ток под кожей до самой спины.

Разворачиваюсь и опускаю глаза. Без зеркала я сейчас в глаза ему смотреть не решаюсь. Дыхание то замирает, то заставляет грудь вздыматься резко и высоко.

Выполняю распоряжение, опускаясь на колени. Скорее всего, сейчас он потребует ласки, которую так любят большинство мужчин. Только вот я не знаю, как это сделать. Тогда, семь лет назад, Игорь не намекал даже, сама я не рвалась, а потом, понятное дело, опыта не прибавилось. Это не пугает, скорее странно волнует.

Котовский опускает мне на лицо свою ладонь. Обхватывает щёку, гладит большим пальцем скулу, губы. Сама не замечаю, как прикрываю глаза, немного склоняю голову к такой ласке.

Когда его палец чуть нажимает на мою нижнюю губу, приоткрывая её, несмело обхватываю его губами, но на дальнейшие действия не решаюсь.

– Протяни запястья, – Игорь убирает руку и переворачивает свои ладони вверх в ожидании.

Делаю, как он сказал, протягивая ему обе руки. Кот сжимает мои запястья обеим ладонями, прижимая большие пальцы у оснований лучевых костей. Прощупывает пульс. И я уже знаю, что за этим последует.