Глава 16

Halsey — Sorry

ЛЕРА

Я завершила вызов, бросила телефон на кровать и приложила ладони к пылающим щекам. Как будто они могли остудить жар. Как будто вообще хоть что-то могло мне сейчас помочь и остановить нервную дрожь.

Вчера я весь день провела, как в тумане, то и дело возвращаясь мыслями на кухню Грифоновского дома, где Денис поцеловал меня. Разъедаемая стыдом воспроизводила в деталях каждый миг. Вспоминала его потемневший взгляд, напряженные скулы, горячее дыхание, руки, сжимающие меня за талию. И губы... Мягкие, горьковатые на вкус. Я, конечно, предполагала, что опыт общения с противоположным полом у Керимова немаленький. Но как же он целовался.

Я подошла к зеркалу, оттянула ворот старой футболки, оголив ключицу. Там остался небольшой бордово-синеватый след. Раньше не догадывалась о том, насколько чувствительной была моя шея. Раньше. До его дыхания на коже, пускающего по телу трепетные мурашки. До жадных касаний губ и языка.

Вспоминать было невыносимо, а не вспоминать не получалось. И только один вопрос — зачем? Может Керимов все специально подстроил? Может, хотел чтобы та идеальная брюнетка его приревновала. Или, наоборот, надеялся таким способом от нее отвязаться. Или же задумал другую дурацкую игру. Мысль о том, что я Денису элементарно нравилась без всяких подводный камней, отгоняла прочь, как жужжащую над ухом муху. В сказки я перестала верить еще в десятом классе. Сразу после того, как Эдик открыл мне глаза.

Но все же что-то упорное, настойчивое, бередившее сердце постоянно терзало мой разум. Ведь не мог же парень так целовать, если бы ничего не чувствовал.

— Лерусь, подсоби мне! — из кухни донесся бабулин голос.

Я резко встрепенулась.

— Сейчас! — открыла шкаф и сменила старую футболку с поблекшим рисунком на серую кенгуруху с капюшоном, а домашние штаны на спортивные черные брюки.

Бабуля опять что-то стряпала.

— Давай-ка поставь противень в духовку, а то что-то у меня спину защемило, нагнуться не могу.

— Зачем так много бабуль? — я в уме пересчитала количество пирогов.

— Степановне. Поеду к ней в больницу, а то ведь ее и навестить то некому. Угощу вот ради праздника, — бабуля смыла с рук налипшую муку и вперилась в меня с любопытством. — А чего это ты переоделась? Собралась куда?

Я неуверенно пожала плечами, подумывая всерьез над мыслью — не соврать ли снова. Но уже в следующую секунду отказалась от этой идеи. Ложь, она такая, любит наматываться, как клубок, а разматывать потом довольно сложно.

— Керимов приехал с праздником поздравить.

— Да? — бабуля вытерла руки о фартук и бросилась к окну. — Точно, машина стоит. Опять засранец весь проход перегородил. Поднимается что ли?

— Нет, — я спрятала руки в карманы. — Сама к нему выйду. В подъезд.

— Зачем это в подъезд?

— Бабуль, давай потом.

В прихожей вытащила сланцы, обула их поверх аляпистых носков и прихватив ключи вышла на лестничную клетку.

Увидела его, и сердце участило ритм. Затрепыхалось внутри, разгоняя пульс.

Денис стоял у окна, а на широком низком подоконнике лежали два букета. Один чуть меньше из белых роз. А второй, как с картинок в соцсетях. Никогда в жизни не видела подобную красоту в реале. Только на фотках счастливых представительниц слабого пола.

Я медленно, неуверенно спускалась по ступенькам и смотрела на него. Как будто видела впервые.

Светло-русые пряди в совершенном беспорядке падали на лоб. Крепкую фигуру скрывал расстегнутый пуховик, из под которого виднелась однотонная белая футболка. Темно-серые узкие джинсы подчеркивали длину прямых ног. Грубые, черные, высокие простроченные желтой ниткой вокруг подошвы Мартинсы.

Безумно красивый. Недосягаемый парень из девичьих грез. Харизматичный. Теперь то я уже знала, что добрый и заботливый. Не высокомерный. Умеющий постоять за себя и за свое. Смелый, умный (призналась бабуля). Девиц, крутившихся вокруг него, вздыхающих по углам, можно было понять. Керимов был мечтой. Природа наградила его по полной.

Но я не понимала, что он такой, весь из себя идеальный, забыл в моем обшарпанном временем подъезде, на затхлой от старости лестничной клетке.

Я спустилась к нему и набралась смелости посмотреть прямо в зеленые, обрамленные темными, пушистыми ресницами, глаза напротив. Не уводить взгляд, Не уворачиваться от неминуемого разговора.

Денис обладал по истине скульптурно вылепленным лицом. Безупречным, модельным овалом с высокими скулами, волевым подбородком и прямыми темными бровями, резко контрастирующими со светлыми волосами. И конечно губы. Какие же у него были губы. Про них лучше вообще не вспоминать, не смотреть и не думать. Запретная тема. Гиблая.

— Скажи же хоть что-то, — от его молчания я занервничала еще сильнее.

Керимов потянулся за букетом, обрывая зрительный контакт.

— Это тебе. С праздником, — протянул охапку ярко — алых роз. — Только, пожалуйста, не отказывайся. Я, конечно, ступил. Как-то не подумал, что он будет таким тяжелым.

Мои щеки и шея, наверное, окрасились в тон этих цветов.

— Спасибо, — я приняла букет. — И, правда, тяжелый, — зарылась носом в бутоны и прикрывая глаза вдохнула их насыщенный аромат. — Боже, зачем столько, это же, наверное, куча денег.

Денис предложил вернуть их на подоконник. И я передала цветы, как-будто, лишаясь щита, которым могла бы прикрыться, только бы не наступил этот самый момент.

Но он наступил. И, наверное, был нам нужен, потому что играть в "Ну, погоди!" совсем уж детская позиция.

— Ты тогда так быстро ушла с вечеринки и не дала мне ничего объяснить. А потом не отвечала на звонки.

— Я... не знала, что тебе ответить. И была очень зла. На тебя, — смотреть на него не прерываясь стало почти невыносимым. Чтобы хоть как-то оградиться, сложила руки на груди, почти обнимая себя. — Ты был там с девушкой.

— Ты же знаешь про меня и про нее.

— Тем не менее, Денис. Ты был там с девушкой. И она нас увидела. Уже очень давно я не чувствовала себя настолько... грязной.

— Я не буду просить прощения за то, что поцеловал тебя.

— Тогда просто скажи, зачем ты это сделал? — этот вопрос дался с трудом, разгоняя кровь по венам, учащая дыхание. Я и хотела и в то же время не хотела знать ответ.

— В смысле зачем? Не понимаешь? Потому что хотел... Потому что ты нравишься мне.

Боже! Ком подступил к горлу, перекрывая кислород. Ядовитая зелень его глаз разъедала меня изнутри. Не было больше сил, и я отвернулась к окну.

Денис шагнул ко мне.

— Не веришь? Лер, посмотри на меня, — на его просьбу я лишь отрицательно мотнула головой. Керимов издал какой-то приглушенный рык и обхватил горячими ладонями мое лицо. Пришлось зажмуриться, чтобы не заметил, как заслезились глаза. Я была здесь с ним, в этом самом подъезде, а воспоминания затягивали меня, как в воронку, где годы назад вот так же вот стоял передо мной Эдик и тоже втирал про свою липовую симпатию. — Пожалуйста, посмотри на меня... Пожалуйста.

Денис прижался своим лбом к моему. Лицо щекотало дыханием. Его запах, сотканный из смеси фруктового геля для душа или шампуня, аромата терпкой туалетной воды и еще чего-то еле уловимого, пробрался в легкие.

— Ты. Нравишься. Мне.

Это невыносимо. И так не бывает. Мы, как два разных полюса. Что он во мне нашел? И как в это вообще можно было поверить?

— Это нечестно, — прошептала в ответ. — Ты все портишь, Денис. После твоих слов между нами, как раньше, уже не будет.

Большой палец с едва уловимым нажимом проехался по моей нижней губе. Шуршание, и вот наступила свобода. Денис убрал ладони и шагнул назад. Я, наконец, распахнула глаза и сразу же наткнулась на ответный, пробирающий до мурашек взгляд.

— Может и порчу. И, да. Как раньше, уже не будет. Но мне важно, чтобы ты знала. Я поцеловал тебя не в пьяном угаре, я все понимал. И не по какой-либо другой причине. Даже боюсь предположить, что ты там в своей голове могла насочинять.

— Ну, у меня была парочка вариантов — робко призналась в ответ.

Денис хмыкнул.

— Расскажешь?

— Лучше не стоит.

— Все так плохо?

— Да. У меня богатая фантазия. Просто... я могла подумать что угодно, кроме того, в чем ты признался. И сейчас не до конца верю. Ведь еще совсем недавно мне казалось, что я тебя откровенно раздражаю. Стоило к вашей троице хоть с какой-нибудь просьбой обратиться, как ты закатывал глаза с таким фейсом, будто вас вагоны разгрузить попросили. А теперь признаешься, что нравлюсь. Когда же все поменялось?

Керимов дернул плечами.

— Не знаю. Наверное, когда стал узнавать о тебе все больше и больше. Какой ты бываешь вне универа. И каким я становлюсь с тобой. И какой ты становишься рядом со мной. Ты же тоже это чувствуешь, Лер.

Предательские слезы подступали все ближе и ближе. Это было уже слишком.

— Денис, я не могу.

Парень шумно выдохнул, как будто силясь сдержаться.

— Из-за Дымникова? Он так тебе нравится? Или влюблена? Ведь ты его совсем не знаешь.

— Из-за всего. И из-за него тоже. Просто не могу, и все! — слезы скатились по щекам. Я не удержалась и всхлипнула, закрывая лицо руками.

Меня тут же сгребли в охапку, укрывая собой, как теплым одеялом. Его запах меня будоражил, крошил на осколки.

— Лер, ну, не плачь. Я все понял. Только, пожалуйста, не плачь.

— Не буду, — пискнула ему в футболку.

— Можем просто общаться, если захочешь.

— Хорошо.

Его руки гладили мою спину, успокаивали.

— Тренировки не бросишь?

— Нет.

— Тогда все норм. Ты мне нравишься, но тебя это ни к чему не обязывает. Не загоняйся так, пожалуйста.

— Хорошо.

Мы стояли в обнимку посреди лестничного пролета. Тишину разбавлял лишь стук его сердца прямо под моим ухом.

Наконец, я собралась, шмыгнула носом, тихонько отстранилась, поправила свою гульку на голове и подхватила с подоконника огроменный букет.

— Мне уже пора. Бабушка собирается к соседке в больницу, так что...

Керимов подал мне второй букет тоже.

— Это для Анны Эдуардовны. Передашь?

— Да, если донесу.

— Помочь?

— Не нужно. Справлюсь.

Денис засунул руки в карманы джинсов и подмигнул мне.

— С праздником еще раз.

— Ага. Спасибо.

Ноги сами понесли в квартиру. Главное не обернуться, потому что он стоял и смотрел. Смотрел до тех пор, пока я не скрылась из виду. Оказавшись дома я привалилась спиной к стене, прижимая к себе букеты и закрыла глаза, переваривая происходящее.

И ничего не понимала. Не спросила у него, как же та девушка, что теперь между ними. Денис не спросил меня про Диму и про мои чувства тоже. И вообще. Признался, что нравлюсь, но не предложил встречаться. Ничего не предложил.

Господи, совсем что ли! Уж не думала ли я, что Керимов бросится к моим ногам и начнет умолять стать его девушкой!

— Лер, это что же такое? — бабуля своим вопросом вывела меня из транса.

— Букеты, бабуль, — протянула ей тот, что поменьше. — От Дениса.

— У него родители — миллионеры? Такую охапку дарить.

— Не знаю. Но уж точно не средне-статистическая ячейка общества.

Бабуля забрала свои цветы и потащилась на кухню, искать вазу.

Я же отрыла в кладовке пластиковое ведро, набрала воду и отнесла к себе в комнату. Самый размер для моего букета.

Следом за мной зашла бабуля, уселась на кресло и приняла воинственный вид.

— Лер, я не уйду, пока ты мне все не расскажешь. Что у тебя с этим мальчиком?

Я застонала, потому что сейчас вообще не до откровений. Самой бы все переварить. Но бабуля просто так никогда не сдавалась. Поэтому, обнимая подушку, я плюхнулась на кровать.

— Денис признался мне, что я ему нравлюсь.

— Агм, — деловито промычала та, намекая на продолжение. — А тебе он?

— Не знаю. Он классный. Хороший, но... Я его боюсь, понимаешь? Боюсь влипнуть по полной. Боюсь не справиться, если все это окажется мимолетным развлечением с его стороны. Боюсь его признания. Боюсь, что он просто прикололся. И еще больше боюсь, если это все правда. К тому же Дима... ну, тот парень, про которого я тебе говорила. Он мне нравится. Давно и сильно. И, — уткнулась лицом в подушку, — короче, я запуталась, бабуль.

Она молча подошла ко мне, присела рядом и принялась нежно поглаживать меня по волосам, перебирая кудряшки, как в детстве. А у меня покатились слезы прямо на наволочку, впитываясь в тонкую бязь.