Глава 18

Birdy — White Winter Hymnal

ЛЕРА

Я сверилась с расписанием и забежала в деканат за журналом. Сегодня поставили только два семинара, так что после пар решила собраться нашей командой по викторине, дабы обсудить темы, которые накануне всем раздали для подготовки. О чем и написала в общем чате.

Ника маякнула, что уже забила нам места, поэтому осталось еще время сбегать за кофе.

— Привет, Лер, — послышался за спиной волнующий до мурашек голос Дымникова.

Я выбрала в автомате нужный напиток, загрузила стакан и обернулась через плечо.

— Привет.

Дима встал сбоку и оперся плечом о кофейный аппарат, сложив руки на груди, отчего бицепсы прямо врезались в белоснежную ткань рубашки. Обтянули.

— Слушай, мне тут случайно донесли, что ты играешь на скрипке. Что же на прошлой студвесне не пробовалась?

Я даже как-то стушевалась от данного вопроса. Вот уж совсем не предполагала такую тему для беседы.

— У меня был научный кружок. Как-то не до конкурса.

— А хочешь попробовать в этом году? Мы как раз сейчас номера отбираем.

Тут к нам подрулила Соловьева с маркетинга.

— Дим, — промурлыкала крашеная блондинка. — А сегодня смотр во сколько будет?

Дымников отвлекся на девушку.

— Свет, я позже в чате напишу. Пока в районе трех планируем. И завтра примерно в это же время. А дальше по ситуации.

— Ой, здорово, — Соловьева аж просияла. — Я тогда подойду. У нас с Прокофьевой танец.

— Ну, ок. Подходите.

На электронном дисплее высветилось "Напиток готов", я забрала кофе. Рука сама потянулась к пакетикам с сахаром, но, сдерживая разочарованный вздох, решила обойтись без лишней сладости.

— Так что? — вывел из раздумий Дымников.

— Не знаю. Я не думала.

— А хотела бы?

— Наверное, это будет... скучно, — засомневалась, вспоминая кислые мины в актовом зале, когда выступала на школьных праздниках.

— А ты с Быстраковой скооперируйся. Она, кстати, про тебя и рассказала. Вы с ней, оказывается, в одну музыкалку ходили. Можете замутить вместе какую-нибудь популярную тему из Тик-тока. Она на пианино, ты на скрипке. Классно будет.

— В принципе...

— Знаешь, что, давай-ка завтра приходи на смотр. Скрипка у тебя есть?

Я растерянно кивнула.

— Вот и отлично. С Быстраковой спишись, чтобы тоже завтра прирулила, ок? Она твоего согласия ждет.

— Ладно, — я выдавила улыбку, сквозь пылающий в глазах ужас.

— Вот и отлично. Тогда до завтра, Лер, — подмигнул мне, оторвался от аппарата и легкой походкой двинулся к раздевалкам.

Боже, а вдруг я облажаюсь? В растрепанных чувствах зашла в кабинет, оставила журнал на преподавательском столе и заняла место рядом со Стрельцовой у окна, выходящего на главный вход в универ, небольшую площадку перед ним с лавками по периметру и аллею.

— Чего такая пришибленная? — прилепилась Ника.

Я повертела в руках ручку и тяжело вздохнула.

— Представляешь, Быстракова с платников проговорилась Дымникову, что мы с ней в одну музыкалку ходили. Только я по классу скрипки, а она по классу фортепиано. И он предложил мне отбираться на студвесну.

Подруга хмыкнула.

— А ты?

— А я, вроде как, согласилась.

— О-о-о, — протянула Стрельцова, откидываясь на спинку стула. — Так и представляю, как ты, вся такая красивая стоишь на сцене, играешь какую-нибудь душеразрывательную мелодию. Дымников смотрит на тебя во все глаза. Он же, типа интеллектуал, и, как будто, даже аристократ в десятом поколении. Так вот, он смотрит, сердце его замирает. И влюбляется. А потом подает тебе руку, целует, и вы уходите в закат.

— Блин, Ник, заткнись, — толкнула подругу в плечо, отчего та расхохоталась.

— Не обижайся, солнце. На самом деле, я думаю, идея отличная. Слышала же, как ты музицируешь. Это круто.

Ее оптимизма я не разделяла, но отступать тоже как-то не айс. Нужно было вовремя рот раскрывать.

Через минуту появился преподаватель, и начался семинар. А я всю пару смотрела невидящим взглядом в окно и представляла, как буду выступать перед Дымниковым. На остальных плевать. К сцене я привыкла. Но Дима... Это, короче, кошмар наяву.

Перед доской бубнил Котов, распинаясь про принцип двойственности, за окном сгущались тучи, закрывая солнце. Лавочки опустели, если не считать голубей. И тут среди редких студентов, пересекающих площадку перед входом в университет, я заметила торопящегося в сторону парковки Керимова. Опять в распахнутой куртке, с непокрытой головой и закинутым на одно плечо рюкзаком.

Следом за ним выбежал Беккер. Судя по всему, окликнул Дениса, отчего тот обернулся и застыл на место, ожидая приближения Руслана. Короткий разговор, напряженные лица. А потом Беккер резко потянул на себя Керимова и обнял. Денис вцепился в толстовку на спине Беккера, сжал ткань и склонил голову к плечу друга, пряча лицо. Беккер, похлопывал Керимова в районе лопаток, о чем-то упорно втирая, а Денис едва заметно кивал. Затем Руслан отстранил Керимова, положил руки ему на плечи и снова что-то говорил поникшему головой Денису, после чего последний снова пару раз кивнул. Парни обнялись и разошлись в разные стороны. Денис убежал в сторону парковки, а Беккер вернулся в универ.

Помирились что ли? Ведь Денис признался накануне, что они на вечеринке с Беккером поругались. Хорошо, если все уладили. Прямо, как камень с души.

Только вот до конца пары у меня не выходило из головы, отчего Денис был таким встревоженным, расстроенным, и куда это он так торопился.

После семинара я решила дойти до группы Быстраковой, в которой, кстати, учился и Керимов, чтобы лично обо всем договориться.

Настя очень обрадовалась моему согласию. Начала резво сыпать идеями. Даже пришлось ее немного стопонуть, ведь нас еще не взяли на конкурс. В итоге мы остановились на том, что завтра придем вместе на отбор, прослушаемся, и, если возьмут, сразу примемся готовить совместный номер. Напоследок я оглянула группу. Беккера и Грифонова видно не было, поэтому решила поинтересоваться у Быстраковой.

— Насть, а ты случайно не знаешь, куда у вас Керимов убежал?

Девушка рассеяно пожала плечами.

— Не особо. Он прямо посреди пары отпросился у Дрона и вылетел из кабинета, как подстреленный. Типа, семейные обстоятельства. Так что...

— Ясно, спасибо, Насть. До завтра тогда?

— Ага — улыбнулась Быстракова.

После учебы я проторчала в универе почти до четырех часов на собрании команды. И поспешила домой. Гонимая нехорошим предчувствием и какой-то необоснованной тревогой. Мне сегодня было необходимо застать Керимова, у которого вечером по плану занятие с бабушкой.

Но во дворе его машины не оказалось. Я сверилась со временем. Странно, не опоздала. Обошла дом с другой стороны, но и там знакомой бэхи не наблюдалось. Может, он на такси?

Резво поднялась на этаж и открыла дверь своим ключом.

Внутри было тихо, лишь отголоски работающего в гостиной телевизора и тиканье часов в прихожей разбавляли устоявшуюся тишину.

Я разулась, сняла стеганое пальто и тихонько прошуршала в основную комнату. Бабуля сидела за столом, щелкая мышкой перед раскрытым ноутбуком.

— Привет, — поздоровалась первой.

Бабуля отвлеклась от монитора и посмотрела на меня, слегка приспуская очки.

— Привет, родная.

Я замешкалась, не зная с какой стороны подступиться с вопросом.

— Что смотришь? — прошла в гостиную и плюхнулась на диван.

— Да, вот ищу новый тонометр. А то в аптеку зашла, а там цены конские. Поможешь заказать? Чтобы повыгоднее. Может баллами можно часть оплатить или скидку найти?

— Давай, — я пожала плечами, хлопнула ладонями по коленам и поднялась с дивана. Уселась на бабушкино место и приступила к поиску выписанной бабулей на листочке модели тонометра.

Вскоре нашла подходящий по выгодной цене, часть цены которого удалось погасить баллами.

— Что ж ты не спросишь? — поинтересовалась бабуля, когда я снова уступила ей место за ноутбуком, а сама собралась помыть руки и приготовить свой пэпэшный ужин. — Не было его сегодня. Позвонил, сказал, что не сможет.

— Почему, не знаешь? Денис сегодня с учебы прямо посреди пары ушел.

— Знаю. У отца утром случился инсульт. В реанимации лежит. А днем матери стало плохо. Денис к ней поехал, скорую вызвал. Врачи сказали что-то там у нее на нервной почве. Укол сделали. Но Денис решил остаться с матерью, да и сестра у него учится где-то в спортивной школе. Нужно забирать. Поэтому, пока у Дениса такая ситуация, буду ему разборку заданий на электронную почту посылать. Пусть хоть так мальчишка позанимается, если время найдет. Это ж надо, такое случилось...

Бабуля все говорила, а у меня туманом перед глазами заволокло и внутри заколотило, завибрировало, разгоняя кровь и учащая дыхание.

— Ты бы позвонила ему что ли, дочка. Поинтересовалась как мол и что. Простой разговор — и то поддержка. Тяжело ведь мальчишке сейчас. Ох, тяжело. Инсульт — это вам не шутки.

— Позвоню, бабуль. Обязательно, — пообещала и на ватных ногах поплелась в ванную комнату.

Весь вечер, проходила, как сомнамбула. Ладно хоть бабуля не приставала. Пыталась занять себя учебой, поработала над докладом, который пригодится еще только на следующей неделе. Пофрилансила в интернете. Но позвонить так и не решалась. Не знала, что ему сказать. Что вообще в таких случаях говорят?

И уже вечером улеглась с книжкой, но буквы скакали перед глазами, рассеивались, разбегались, и я никак не могла вникнуть в суть прочитанного. Телефон лежал рядом и жег меня одним своим присутствием. Семафорил. Не выдержав я схватила его и нашла нужный контакт, сходу нажала на вызов, чтобы не струсить в последний момент, и зажмурилась, отсчитывая гудки.

— Да, привет, — раздался сонно — хрипловатый голос.

Я тут же мысленно себя отругала. Разбудила человека. Дотянула до самого не хочу, когда уже поздно.

— Ты спишь? — глупый вопрос. Совсем не к месту, и не то.

— Нет, лежу. Не могу уснуть.

Посчитала в уме до трех и собралась.

— Денис, я все знаю… Бабушка рассказала. А еще я тебя сегодня из окна аудитории увидела. Ну, как ты уходил. Извини, что так поздно звоню, просто все думала...

— Что сказать? — помог Керимов. В глубине его голоса послышалась легкая усмешка.

— Да, — выдохнула.

— Можно просто помолчать тогда. Мне достаточно, что ты позвонила. Остальное не важно.

— Расскажешь, как случилось? — я прямо двинула себя по лбу ладонью. Дурочка! Вот и зачем заставлять его снова это переживать. Дениса и так уже, наверное, задергали с этим "расскажи". — Прости, тебе, наверное, и без этого тяжело.

— Все нормально, — раздалось шуршание, будто он вставал откуда-то или, наоборот, садился, или укладывался. — Утром мама позвонила, сказала инсульт у отца. Я поехал в больницу. Ему операцию сделали и перевели в реанимацию. Пока больше никаких новостей. Ждем. А у мамы днем случилась истерика, заболело сердце. Она позвонила мне и попросила приехать. Я вызвал скорую и помчался к ней прямо с пары у Дрона. Теперь этот задрот меня точно завалит.

— А сейчас мама как?

— Ее накачали. Спит.

Он рассказывал так монотонно, так безэмоционально, что даже страшно стало. Где же все это Керимов собирался выплескивать, как решил избавляться? Ведь рано или поздно придется, чтобы не взорваться к чертям. А он запрятал все в себя. Точно робот.

Так захотелось обнять его. Просто, чтобы Денис был не один. Не в этой удручающей пустоте.

— Денис, я...

— Не надо, Лер... Лучше расскажи, что сейчас делала, перед тем, как мне позвонить.

— Эм, читала.

— Что?

— "Вино из одуванчиков".

— Интересно?

— Очень.

— Почитаешь мне?

— Эм, но я уже далеко от начала.

— Пофиг.

Я прикинула, как лучше это сделать.

— Ладно, сейчас только на громкую переключусь, чтобы руки освободить.

На другом конце тоже послышалось шуршание. Я пододвинула книжку и начала:

— "Дуглас, — прошептала она. — Никогда не позволяй никому крыть крышу, если это не доставляет ему удовольствия.

— Хорошо, бабушка.

— Как придет апрель, оглянись вокруг и спроси: «Кто хочет чинить крышу?» И если кто-нибудь обрадуется, заулыбается, он-то тебе и нужен. Потому что с этой крыши виден весь город, и он тянется к полям, а поля тянутся за край земли, и река блестит, и утреннее озеро, и птицы поют на деревьях под тобой, и тебя овевает самый лучший весенний ветер. Даже чего-нибудь одного довольно, чтобы весной на заре человек с радостью забрался хоть на флюгер. Это — час великих свершений, дай только случай…"*

По ту сторону уловила глухое сопение.

— Денис, — робко позвала его. — Денис... Дэни.

— А? — он смешно и даже мило причмокнул. — Я тут, — зевнул. — Как ты меня сейчас назвала?

— Дэни, — неуверенно повторила и закусила губу. Это вышло самой собой, по наитию.

— Хм, меня папа так называл. В детстве. Когда еще не вымахал с него ростом... Лер, — позвал меня.

— Да?

— Называй меня так, пожалуйста. Когда будем только вдвоем. Без лишних ушей. Хочу, чтобы это было только твоим. И ничьим больше.

— Ладно.

— Круто... Продолжай. У тебя такой голос... Хочу уснуть под него.

И я продолжила, но не успела дочитать и страницу, как на другом конце услышала спокойное, равномерное дыхание.

— Спокойной ночи, Дэни, — прошептала тихо и отключилась.

* "Вино из одуванчиков" — роман американского писателя Рэя Брэдбери.

Денис слушает Леру...