Глава 25

Ed Sheeran — Perfect

ДЭН

Лерка зависла в ванной минут на десять, не меньше. И я уже хотел постучаться, чтобы спросить, все ли в порядке, как она все же вышла сама.

Взгляд настороженный, растерянный, даже напуганный. Сама взвинчена. И чего на нее нашло? Еще недавно все было нормально.

Я поставил пакет с соком на стол и медленно подошел к Лере, застывшей посреди гостиной. Привычным движением убрал с лица упрямую кудряшку, склонился, заставляя ее посмотреть мне в глаза и коснулся пухлых губ с запахом моей зубной пасты. Она разомкнула их, впуская во влажный теплый рот, и обняла за шею, буквально повиснув на мне, когда кончики языков соприкоснулись друг с другом.

Я бы хотел большего. Конечно, хотел. Ведь я любил ее. Все в ней. От внешности до характера. Идиотских привычек и закидонов. Но даже прижавшись сейчас ко мне Лерка подрагивала. И с этим нужно было что-то делать.

Отстранившись прихватил напоследок ее нижнюю губу.

— Может расскажешь, что с тобой?

— А что со мной? — тихо переспросила Лера.

— Ну, у меня такое чувство, будто ты вот-вот шлепнешься в обморок.

— Нет, я просто, — Лера попыталась изобразить что-то наподобие улыбки. — Все нормально, — и опустила взгляд в пол.

Так не пойдет.

Я большим и указательным пальцем поддел ее за подбородок, вынуждая посмотреть на себя.

— Послушай, я пригласил тебя, чтобы просто провести время вместе, потому что завтра увидеться, скорее всего, не получится. Примерно представляю, чего ты там себе надумала. Но ничего не будет, если ты не готова. Я не собираюсь ни к чему тебя принуждать и никогда не обижу.

— Знаю, — Лера натужено вздохнула и прикусила нижнюю губу. Ее взгляд заметался по моему лицу. — Ну, а если я никогда не буду готова? Не собираюсь ждать особого момента, какого-то романтика при свечах в лепестках роз. Мне нужно перебороть себя, перейти черту, чтобы перекрыть старый опыт. Перекрыть воспоминания. Запастись новыми. Другими. С тобой... Подари мне другие. Подари сегодня. Сейчас.

Сквозь линзы очков я разглядел, как влажно поблескивали ее глаза. Искрили. А сам подвис от отчаянного требования. Жаркая волна спустилась по позвонкам, сердцебиение участилось. Она смотрела с мольбой, сокрушающей меня изнутри. Вызывающей желание завыть на луну.

— Он говорил, что я мерзкая, жирная корова, понимаешь? Он говорил, что ему было противно меня касаться. Что ни один парень по своей воле не захочет меня. И я живу с этими словами. Они внутри меня. Въелись под кожу... Дэнни, помоги поверить, что это все не правда.

Я не знал, о ком она говорила, но мне до зудящих покалываний в ладонях захотелось раскрошить этому ублюдку еб*льник, размазывая кровавые разводы.

— Я — жалкая, да? — Лера всхлипнула и убрала мою руку со своего подбородка. — Ну, скажи же хоть что-нибудь...

Только вот сейчас совсем не стоило ничего говорить. Что я мог сказать? Что она красивая? Что тот больной мудак был просто больным мудаком? Что она вызывала во мне сладкую дрожь, стоило лишь коснуться? Стоило лишь посмотреть или услышать ее голос. Сказать, что я и сам боялся, будто все впервые?

Лерка просила меня. Просила, как умела. Отчаянно и стыдливо. И если я сейчас стану успокаивать ее, если сдам назад, она закроется капитально, обратно в свою раковину спрячется. И больше никогда не попросит, не поверит, что я хочу. Что она волнует меня, как ни одна другая. Что я хочу ее до частых бессонных ночей и мокрых снов.

Нет, сейчас совсем не время для слов. Слова буду потом.

Я осторожно снял с Леры очки и не отрывая взгляда дотянулся до встроенной в стенку полки. А потом обхватил ее лицо ладонями и принялся целовать щеки, лоб, нос, глаза, скулы и губы. Все, что попадется. Я вложил в эти поцелуи всю стонущую внутри себя нежность к этой девчонке. Чтобы она поняла, насколько драгоценным сокровищем для меня являлась.

— Мы остановимся, как только ты захочешь, — прошептала ей в приоткрытые влажные губы.

Лера в ответ кивнула и стыдливо уткнулась лицом в мое плечо.

Я коснулся губами ее виска, нащупал ладошку и легонько сжал.

— Пойдем, — повел за собой в спальню.

Включил неоновую подсветку над потолком. Серебристое свечение осветило спальню и ее лицо. И глаза. Залитые до крав страхом.

Я и сам, если честно, не на шутку очковал, потому что по любому у Леры это впервые, и мне уж придется постараться по полной, чтобы наш первый раз не стал последним.

Лерка загнанно дышала. Я обнял ее за талию, притянул к себе, накрывая ее губы своими. Сначала нежно, распаляя, разгоняя кровь, а потом с напором. Глубоко и влажно, глотая задушенные стоны, когда мои руки поползли исследовать ее тело. Его плавные изгибы. Его мягкость и в то же время упругость.

В какой-то момент, когда меня уже конкретно повело, Лера отстранилась, сглотнула, вцепилась в мои плечи руками и поймала расфокусированный поплывший от возбуждения, скопившегося в паху, взгляд.

— Я не хочу, чтобы ты вел себя со мной, как с хрустальной вазой. Я хочу узнать тебя настоящего. Каким ты на самом деле бываешь, — откровенно призналась Лера тихим, осипшим голосом.

Сквозь пелену желания я силился понять, что она попыталась до меня донести. И когда дошло, будто срываясь с цепи принялся осыпать поцелуями ее лицо и шею, медленно подталкивая к кровати.

На Лере был спортивный костюм, который она надела после тренировки. Я уложил ее на кровать, проталкивая колено между ног, чтобы нависнуть сверху и иметь возможность рассмотреть потемневший взгляд, пылающий румянец, опухшие и покрасневшие от поцелуев губы.

Она была безумна прекрасна. Она была моей. Мне хотелось зацеловать всю, занежить, затискать, залюбить каждый сантиметр ее тела. Чтобы показать, насколько оно желанно, насколько сильно я это тело хочу. Показать, чтобы Лерка никогда больше не вспоминала о словах того ублюдка.

Я припал к ее шее, прокладывая дорожку из коротких поцелуев к ключице, чтобы медленно и плавно расстегнуть молнию на кофте.

Помог выпутаться из рукавов, отбросил вещь в сторону, под которой оказался спортивный черный бюстгальтер. А затем стянул свою футболку. Лерка прикусила губу, жадно и ошалело рассматривая мое тело. Мне нравилось, что она не отводила взгляд. Не закрывала глаза.

Я взял ее ладонь и приложил к своему животу.

— Потрогай. Не бойся. Это все — твое.

Лерка вскинула на меня растерянный взгляд, свела на переносице темные брови, а потом ее маленькая нежная ладошка поползла по моей коже, разгоняя табуны мурашек по телу.

Это было жаркой пыткой, но я дал девчонке время рассмотреть и почувствовать, привыкнуть.

А потом снова были поцелуи. Я ласкал ее шею, ключицы, грудь сквозь плотную ткань спортивного лифа. Рукой водил животу, бокам, ребрам, спускаясь к бедру.

Лерка стонала. Я распалялся все больше и больше, осторожно снимая с нее всю оставшуюся одежду. Пока девчонка не осталась передо мной совершенной нагой.

И, да! Это оказалось намного круче, чем любая из моих фантазий. Чем все сны вместе взятые, где я уже опробовал с Леркой свои любимые позы.

Коснулся губами живота, обвел языком пупок и двинулся ниже. Раздвинул ноги, проводя ладонями по внутренней части бедер и опустился. Лерка дернулась, пискнула, приподнялась на локтях, вышибая меня своим безумным взглядом, облизала сухие губы и снова откинулась на подушку, закрывая лицо ладонью.

Чувственная, отзывчивая, податливая — она сводила меня с ума. И я бы, наверное, даже не смог остановиться, если б она попросила.

Но она не попросила, а лишь с любопытством, заливаясь румянцем, смотрела, как я натягивал резинку.

Когда все случилось, она охнула, но я тут же прижался к ее губам, выпивая стон.

Я любил ее то медленно, плавно, нежно, лениво целуясь, то срывался на бешеный ритм, вбивая в кровать, шепча на ухо, как люблю, как схожу по ней с ума.

Я стимулировал, ласкал зацеловывал, чтобы Лера тоже получила удовольствие. И когда добился своего отлетел сам.