32.

Натка в группе поддержки

Иен набычился. Разговор явно зашёл в тупик. По идее, забрать Лилю князь не имел никакого права. Да только Иен в Каменске один, ну ещё пара цвергов из клана его поддержат. А у Алмазного с собой полсотни воинов. Он просто силой дочь увезет, поди потом — отбей её. Выручила Лиля.

— Предлагаю сделать перерыв, — замахала руками она. — Давайте мы поужинаем, отдохнём… и утром всё обсудим. Иен уставший, с дороги. И ты, отец, тоже. А переговоры надо на трезвую голову вести.

Немного поломавшись, князь согласился отложить "переговоры". Иен ни на грамм не поверил старому лису. На всякий случай выглянул в окно и попросил первого же прохожего передать в гостиницу Северного, что ему нужна подмога. Через час в новом доме Морозных было уже тесно. Явился Глен Леднев, тут же был и Северный, примчались даже Валь с Натой — встревоженные и нервные, но зато с кучей еды. Толку от них в случае стычки не будет никакого — альв хоть и умел держать в руках меч, но куда ему устоять против десятка тяжело вооружённых цвергов? Но все равно — приятно, что друзья пришли на помощь, оставив все свои дела. Северный, впрочем, тяжело вздыхал — цверги к нему в гостиницу ночевать не пришли. Разместились дружно в гостевом доме "Лиса и петух", ну это их проблемы — пиво там вечно кислое и постели перестилают редко. Однако столь демонстративное пренебрежение его задело. И дело даже не в том, что их золотые монетки достались не ему. Когда клан Алмазных вот так игнорирует гостиницу своих сородичей — это ж какой удар по репутации!

Нате было Лильку и Иена жалко. Она никак не могла понять, чего вообще добивается князь Алмазный. Дочь его счастлива в семейной жизни, зять вполне уважаемый цверг. Пусть не князь — но мастер.

— Тут все просто, Нат, — грустно усмехнулся Валь. — Алмазный ищет своей выгоды. С Холодным он мог дела вести, а с кузнеца простого и взять нечего. Иену бы откупиться… Может, чемоданами своими попробуете его увлечь? Все же стоящая штука. Думаю, оценит.

— Нет, — задумчиво ответила Ната. — Есть у меня другая мысль.

Альв посмотрел на жену едва ли не с суеверным ужасом.

— Может, не надо? — осторожно спросил он. — Твои идеи не то, чтобы неудачные… Но какие-то опасные. Ты ведь не собираешься убивать Алмазного?

— Я такая кровожадная? — обиделась Ната. — И потом, Алмазный лично мне ничего плохого не сделал. Исключительно хорошее. Так, Владь, — окликнула она сына. — Сгоняй домой и принеси мне сумку, в общем, щас объясню…

— Которая на печке за трубой? — радостно кивнул подросток. — Ага, я быстро.

Нет, а что она хотела? Разумеется, мальчишки все ее тайники давно нашли.

* * *

Поутру все началось заново. Князь Алмазный вернулся — ничуть не менее добрый. Мрачно оглядел «группу поддержки», приподняв лохматую бровь. Усмехнулся, заметив на стороне дочери альва, человеческую девку и двух мальчишек. Смешно. Что они могут сделать ему — князю одного из самых богатых, а значит, и уважаемых цвергов на этом континенте?

— Вещи собрала, дочь?

— Уважаемый князь, — неожиданно заговорила с ним высокая человечка. — Вы дочь свою любите?

Алмазный нахмурился, остро ощущая подвох.

— Нет, — наконец, сказал он. — Она — не для любви. Для выгоды. Товар.

И с победным видом оглядел присутствующих. Пусть знают, что князь Алмазный — выше всех этих соплей. Любовь, ха! Настоящий цверг любит только две вещи: работу и деньги.

— Ну так продайте ее Иену, — мирно предложила Натка. — Сами посудите, зачем вам товар, у которого… ммм… спорное право собственности. Лиля любит Иена, а Иен любит ее. Хорошо ей уже ни с кем другим не будет, продадите ее — товар, знаете ли, неликвидный будет. Скандальный. Недовольный. А то и сделает с собой что от отчаяния.

Лиля истово закивала головой. Сделает. Она — сделает. Голодовку там объявит или налысо побреется, чтобы нелюбимому не доставаться.

— Да что этот нищеброд может мне предложить? — с презрением фыркнул князь Алмазный, уже понимая, что попался в ловушку этой альвийской девки. Что она альвийка он догадался, как только Натка рот раскрыла. Слишком хитрая. — Гвоздей отсыплет или подков?

— Так первому мужу ты меня просто так отдал, — встряла Лиля. — Да еще и приданое было.

— Не просто так, а ради союза! — заворчал Генрих. — И выкуп я взял за тебя железными мечами и топорами самого высшего качества!

— Угу, которые смастерил лучший кузнец клана Холодных — я, — ехидно добавил Иен.

Интересный поворот. Ната торжествующе оскалилась. Генрих поежился.

— Так у вас алмазы лишние? — проворковала она. — Или вы следующему претенденту дочь без приданого хотите всучить? Иен ее уже взял — такую, какая она есть. Ему доплачивать не надо. А вот у нас… в смысле, у него, есть одна вещь… которая, я полагаю, вам очень нужна.

— Прям даже любопытно, что же мне такого нужно, — загоготал Алмазный. — Ну-ка, покажи!

— Да без проблем. Владик!

Подросток подал матери охотничью сумку из оленей кожи, при виде которой Генрих захрипел и вытаращил глаза. Узнал, стало быть.

— Моё! — взревел он.

— Моё, — отрезала Ната. — Что упало, то пропало. И глядите, что в сумочке есть!

Она достала «секстант» и повертела его в руках. Как им пользоваться, она не знала. Прекрасно понимала, что штука эта бесценная, но семья — она куда важнее, чем самый драгоценный артефакт. И друзья. А Лиля и Иен — ее друзья.

— Я так понимаю, что встает вопрос: достаточно ли ценный выкуп предложен за вашу дочь? — подал голос Валь, потому что остальные молчали, явно ничего не понимая. — К тому же и внука вам в наследники отдадут — по достижению им совершеннолетия. Так что скажете, князь?

— Скажу, что согласен, — хриплым голосом ответил Алмазный, не сводя глаз с артефакта. У него даже руки подрагивали. — Так дорого мою дочь никто не оценит.

— Договор! — рявкнул Иен.

— Договор! — согласился его теперь уже законный тесть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Немедленно принесли бумагу и перо. Четверо цвергов обступили стол — благо, что Лиля его успела купить. Стульев не было, а стол был. Принялись орать — громко, ругательно. Рвали бумагу, швырялись перьями — словом, работали. Валь не выдержал, рявкнул на них, отобрал чернильницу. Сказал, что будет писать сам, а они пусть внятно объяснят, что именно должно быть в договоре. Близнецы сидели, раскрыв рот от восторга, и, кажется, запоминали все те неизвестные им раньше слова, которые рычали бородатые квадратные коротышки. Лиля и Ната, не в силах вытерпеть этот гам, ускользнули на улицу.

— Нат, ты ради меня… — вхлипнула Лиля.

— Не только. Считай, что я за Валя долг вернула. Ты его из рабства выкупила, а я — тебя. Квиты.

— Я не ради чего-то…

— Так и я не ради чего-то. По дружбе, Лиль. Но, скажем так, долг закрыт. К тому же я все равно не знаю, как этой ерундой пользоваться.

— Знаешь, — шепнула Лиля. — А если бы у меня этот перемещатель был… Уж я бы разобралась. И рожать бы в своем мире хотела, а не тут.

— Глупости говоришь. Рожать с Ари будешь, она у нас ведьма. Родишь с десяток цвергят, не волнуйся.

Лилька кивнула, всхлипнула и Нату крепко-крепко обняла.

Договор все же составили, хоть и к вечеру. Обошлось даже без мордобоя и сломанных рук. А потом вся орава цвергов переместилась в гостиницу к новым родственникам. И начался пир, равных которому Каменск еще не видел и вряд ли когда-то увидит.

Цверги привезли с собой знаменитый грибной самогон — все же, как оказалось, Алмазный рассматривал и мирный вариант решения вопроса — в смысле, признать зятя и отпраздновать это масштабное дело. А что за праздник без самогона?

Столы выставили прямо на середину улицы, на «свадебный» пир затаскивались все прохожие, которым посчастливилось оказаться рядом с гостиницей Северного. Хотя что значит — «посчастливилось»? Весь город сбежался поглядеть на цвергов. А уж когда узнали, по какому поводу праздник… Мясник подарил целую тушу быка. Тут же разложили костер и нашли огромный вертел. Помимо грибного самогона нашлось и несколько бочек вина. Еду выкупили в ближайшем ресторане — всю. А в уже в темноте, когда веселье стало слишком уж разнузданным, когда уже крики стали не радостными, а какими-то угрожающими, над Каменском вдруг раздался волшебный звук флейты. Такой нежный, чистый и сказочно-прекрасный, что смолкли все голоса. Даже ветер, казалось, утих, внимая. А флейта плакала, пела и рассказывала о любви, без сомнения — о любви. Потому что нет на земле силы такой, чтобы победить самую лютую стужу, самую злую ненависть, самую ненасытную жадность — только любовь.

Горожане вдруг устыдились. Тихо убрали столы и стулья. Молча, боясь даже дыханием спугнуть волшебную музыку, разошлись по домам. И даже цверги потупили глаза и помогли убрать разбитую посуду и разбросанные по земле объедки. Праздник окончился.

Иен увел полусонную Лилю в их дом, теперь уже даже не споря. Да и о чем спорить, когда самый главный бой в своей жизни он выиграл? Дом? Ну, пусть будет дом. Там еще столько всего нужно сделать. Двери новые поставить, мебель купить, колыбельку своими руками сколотить. В самом деле — не в гостинице же его жене рожать. И посуды там совсем нет, и кровать маленькая и хилая. Кровать настоящий цверг должен сделать сам. Он — кузнец, стало быть, ковать будет.

Ната же с трудом разыскала таинственного флейтиста — Валь сидел на крыше гостиницы, весь бледный, холодный. Уже не играл. Просто крупно дрожал.

— Что не так? — прямо спросила она. — Тебе плохо?

— Очень, — тихо ответил альв. — Я подлец и обманщик, Нат. Мне очень стыдно. Я неимоверно виноват перед тобой.

— Давай мы спустимся, и ты мне расскажешь, — мирно предложила Ната, у которой вдруг затряслись руки. — Домой пойдем, или?..

— Домой, конечно, — выдохнул Валенуэль. — Там и поговорим. Мне очень нужно с тобой поговорить.

Вот теперь ей стало по-настоящему страшно. Что он натворил такого? В чем виноват? Единственное, что ей лезло сейчас в голову — Валь решил расстаться. Ната с самого начала подозревала, что этот момент настанет. Но думала — лет десять у нее есть в запасе. Есть ли? Но Валь вел ее домой, крепко держа за руку. Как дети они — сплетенные до онемения пальцы. Оба — дрожат.

— Говори уже, — не выдержала Ната, едва не плача. — Не могу больше терпеть. Ты уходишь?

— Куда? — растерялся Валь.

— От меня.

— Сдурела? Ты моя жена. Никуда я не уйду, даже не рассчитывай.

— Тогда что ты хотел рассказать?

— Ната, — Валь остановился и заглянул ей в лицо. — Я имел очень интересную беседу с Алмазным. Он сказал, что готов тебя вернуть домой. С детьми. И еще денег дать, потому что артефакт его, действительно, бесценен. И я понимаю, что тебе, может, захотелось бы вернуться, все же мир там совсем другой. Больше возможностей — и для тебя, и для мальчиков. Но я отказался. Сказал, что ты не пойдешь.

— Молодец, — согласилась Натка. — Я бы отказалась. Что мне там делать? Да и мальчики… Нет, конечно, Славку можно туда в медицинский… Но кто ж его возьмет? Аттестата же нет. А школу он вряд ли нормально закончит. Да и проблем будет… Наверняка нас там ищут. Возможно, даже Орлова в полиции допрашивали, ха-ха! И мы тут вернемся? Смешно. Никуда не хочу. Хочу тут. С тобой.

Валенуэль глубоко и шумно вздохнул и сжал Нату в объятиях.

— И все равно я должен был тебе сказать.

— Спасибо, что не сказал, — невнятно пробормотала она, отплевываясь от его холодных гладких волос. — Я б растерялась, задумалась, стала сомневаться. Вот так — лучше. Кстати, а где Славики? Напились?

— Что ты! Я их еще в начале вечера спать отправил. Нечего им там делать. Мало ли, драка какая, у цвергов это не редкость.

Натка умиротворенно вздохнула и покрепче к нему прижалась. Какой он… идеальный!