Эпилог. "Это мое собственное изобретение!"

– Тебе осталось пройти лишь несколько шагов, – сказал он. – Спустишься под горку, перейдешь ручеек – и ты Королева! Но ты подождешь и помашешь мне вслед? – прибавил он, увидев, что Алисе не терпится перепрыгнуть через последний ручеек, отделяющий ее от заветной цели. – Я тебя долго не задержу. Как увидишь, что я доехал до поворота, махни мне платком. А то я боюсь совсем упасть духом.

– Ева…Ева…, – сквозь сонную муть донёсся тихий голос.

Что-то недовольно промычав, я перевернулась набок, отодвигаясь от шума.

Мы с Вилом почти двое суток занимались планировкой спецоперации для Герцогини, без перерыва и отдыха. По внутреннему ощущению с тех пор как мы легли спать, прошло не больше часа. Встать в таком случае просто невозможно, проще избавиться от будящего.

– Ну, Ева! – упорно повторили чуть громче, легонько толкнув в плечо.

Тихо зарычав, я всё же обернулась обратно к голосу, но глаз так и не смогла разлепить.

– Я предупреждала, что убью любого, кто попытается нас разбудить раньше чем через двенадцать часов?

– Вы спите уже пятнадцать, – прошуршали в ответ.

Чуть приоткрыв один глаз, я тихо застонала.

– Алиса, сколько раз я просила тебя не входить без приглашения! – счастье, мы действительно были настолько вымотаны, что просто отвалились спать.

– Не переживай, я специально сначала по камерам проверила, что вы не занимаетесь ничем таким, – доверительно сообщила мне девочка.

Я распахнула оба глаза и недовольно уставилась на неё, примостившуюся на полу и вцепившуюся руками в край кровати.

– Ещё хуже. Если ты опять позабудешь значение такого понятия, как личная жизнь и частное пространство, я тебя весь свод законодательства учить заставлю.

Очаровательная мордашка напротив меня скривилась недовольно, но тут же поспешила восстановить невинное выражение лица и уставиться на меня большими голубыми глазищами. Только теперь я обратила внимание, что на щеке у неё подозрительное тёмное пятно, а короткие волосы взъерошено топорщатся во все стороны.

– Что ты опять натворила? – тяжко вздохнула.

– Ну, почему сразу натворила… – потянула она, отводя взгляд, – Я просто провела один небольшой эксперимент… Тяга к знаниям, активное развитие личности и тому подобное.

– Алиса, – угрожающе прошипела и тут же замерла, почувствовав, что сзади зашуршали.

К спине привалилась горячая грудь, тяжёлая рука пригвоздила за талию к месту, на макушку опустился подбородок.

– Что шумим ночью? – сонно пробормотал Вил у меня над головой.

Бросила укоризненный взгляд на насупившуюся Алю.

– Прости, – искренне пробормотала девочка. – Я не хотела тебя будить.

– Рассказывай, что случилось? – вздохнула я.

– Помнишь, того робопса, что я собрала на прошлой неделе из ненужных деталей? – начала Аля почему-то сильно издалека.

– Как уж тут не помнить… – пробурчал Вил.

Несмотря на длительную болезнь и пребывание в подвешенном состоянии, Алиса осталась такой же талантливой и любознательной. В итоге, пёс, которого она собрала из подручного материала, получился с редкостно достоверным характером маленькой вредной собачки. Гулкое металлическое гавканье громко разносилось по всему кораблю, пока Алю не попросили «подкрутить» ему громкость на минимальную. Потом мелкое создание взялось потрошить всё, случайно упавшее на пол, и кидаться из-за угла цапать за пятки. Когда я попросила девочку сделать ПО собачки менее достоверным, она мне заявила, что «не вправе ограничивать свободную личность в способах самовыражения и взаимодействия с окружающим миром». В общем, кто-то слишком увлёкся самообразованием. Правда, после того как Брукс-старший отловил мелкого за попыткой вскрыть технологический люк и добраться до проводки, и пригрозил сунуть глупую железку погреться к двигателю, Алиса слегка приструнила собачий энтузиазм. Но видимо, не свой.

– Я на досуге подумала, что цоканье лап и пробежки за палками – это, конечно, классно. Но обниматься с железом и проводкой не очень приятно. Да и когда ногой наталкиваюсь на него во сне холодно и царапается, – выстраивала девочки вполне логичные рассуждения, продолжая прятать от меня взгляд.

– Это чудище, ещё и на кровати спит, – хмыкнул Вил мне в волосы.

– Алиса, – вздохнула, чувствуя, что голову уже вновь затягивает хмурью сна, а до основной темы мы так и не добрались. – Ближе к телу, проблема-то какая?

– Я сломала регенерационную камеру, – резко выдохнув, призналась она.

Уже практически закрывшая сонные глаза, я распахнула их и уставилась на подопечную с недоверием.

– Что, прости?

– Я сломала регенерационную камеру, – повторила она чуть менее уверенно и гораздо тише.

– Что тебе вообще в ней понадобилось? – я почувствовала, как адреналин начал разгонять кровь и сонная муть в голове прояснилась. Ничто не будет лучше, чем перспектива скандала с одной из самых язвительных личностей корабля.

–Я попыталась перепрограммировать её, чтобы создать на каркасе робота меховую оболочку, – последовало дальнейшее откровение.

Уставилась на неё со скепсисом.

– Серьёзно, – развеяла мои сомнения, – именно это я и хотела сделать.

Господи, как ребёнок может быть одновременно вундеркиндом, но при этом настолько наивно тупым.

–Исходя из того, что капсулу ты сломала, предполагаю, эксперимент не удался, – поджав губы, сурово уставилась я на неё.

– Не особо, – повинно опустила она голову.

– Подожди, – внезапно очнулся Вил у меня за спиной, видимо, тоже пришедший в себя от таких новостей, – а откуда ты взяла генетический материал для этой самой оболочки? – спросил с подозрением.

Действительно. Регенерационная камера не может вырастить что-то с нуля. Только восстановить повреждённые клетки, либо продублировать имеющиеся. Так из чего она собралась шкуру наращивать?

Глаза девочки забегали в панике, но врать не стала.

– Я как-то заметила у Идгара в каюте кусочек меха на полке с оружием. Красивого оттенка, пепельный с красным подшёрстком, густой такой.

– То есть, ты упёрла у Риманна трофейную шкурку серебристой кхакири? – обречённым голосом спросил Вил.

– А что такое это кхакири? – поинтересовалась девочка, явно не особо гнушаясь воровства. Кошмар, мы испортили ребёнка своей хакерской средой, где понятие собственности весьма размыто. Хотя про подобную зверушку я тоже не знала, поэтому с интересом обернулась к мужчине.

– Небольшая, но очень вредная хищница с одной заповедной планеты, – ответил он на наши вопросительные взгляды. – Вообще, на них нельзя охотиться. Но они довольно опасны и назойливы. Быстрые, с огромной в сравнении с общим размером тела очень зубастой пастью. Стремительно выскакивают, выгрызают у жертвы кусок побольше одним разом и снова скрываются. Потом ждут, пока та не подохнет от потери крови.

Мда, описание так себе.

– Одна такая оттяпала у Ида приличный кусок ноги. Фрэд с трудом смог восстановить. Идгар потом специально эту самую тварюшку выследил и поквитался. Эта шкурка – его напоминание не покупаться на очаровательный и невинный вид маленьких существ. Точнее, была им, – укоризненно посмотрел он на Алю, которая, кажется, осознала, что, брать без спроса, было опрометчиво. Теперь этим самым напоминанием может быть и Алиса.

– Что с мехом? – спросила, просто чтобы оценить весь масштаб неприятностей.

– Загорелся, – призналась она и поспешила успокоить, – но я всё потушила. Он даже частично цел. Сильно частично.

Я устало закрыла глаза.

– Что мы будем делать?

– Я всё оплачу! – вскинулась девочка. – Куплю новую регенерационку и… с мехом, наверное, не выйдет…

– Не раскидывайся деньгами, – отдёрнула я её строго. – Родители тебе наследство не для того оставляли, чтобы ты им своё вредительство покрывала.

– Я не родительскими, а своими, – насупилась она.

– Какими такими? – заподозрила неладное. Упаси господи, надеюсь, она не залезла снова в федеральный бюджет!

– Я иногда пишу кое-какие программы для Герцогини, – с не особо скрытой гордостью заявила девочка. – Она мне их даже оплачивает. А тратить, в общем-то, не на что было. Зато теперь пригодятся, – тяжко вздохнула она. Видно было, что тратить честно заработанное на возмещение ущерба, ей не хотелось. Но радовало, что чувство ответственности за свои поступки у неё имеется.

Я устала и ещё плохо соображала со сна. В общем, все живы, корабль цел, расходы покроются, остальное не страшно.

– Сегодня твоя очередь быть плохим полицейским, – заявила я, отворачиваясь от раскаивающихся голубых глаз и зарываясь носом в грудь Вила. – Я отдувалась в прошлый раз.

– Если ты уже решила всё возместить, то зачем будить нас пришла? – вздохнув, спросил Вилдэр, погладив меня по голове.

– Боюсь к ним одна идти, – призналась печально Аля.

– А придётся, – сурово постановил капитан. – Имела глупость взять чужие вещи и испортить, возьми на себя смелость сказать им об этом и извиниться. Ты же знаешь, что ничего страшнее моральной порки и исправительных работ тебя не ждёт?

– Знаю, – вздохнула девочка. – Но… Фрэд такой вредный, вечно издевается надо мной. А мне… стыдно перед ним. И перед Идом тоже.

– Зато в следующий раз ты вспомнишь, как тебе было неприятно и стыдно за свою глупость и ошибки, и тридцать раз подумаешь, прежде чем что-то сделать, не посоветовавшись. Тем более я уверен, если бы ты предложила им подобный эксперимент, они бы согласились, помогли тебе и всё завершилось успехом. Вывод ясен?

– Ясен, – грустно подтвердила она. – Хочешь сделать глупость – спроси старших как.

– Примерно так, – хмыкнул Вил. – А теперь марш признаваться. На твоём месте я бы поспешил сделать это сам, прежде чем правда вскроется случайно.

– А вы? – прозвучала в её голосе робкая надежда.

– А мы ещё поспим, – не купился на её несчастные глаза мужчина. – Часа два нас не трогать. И не проверять. Может, даже три.

– Ну и ладно, – буркнула Аля, вскакивая. Пятки гулко загрохотали по полу до двери.

– Алиса, – окликнул её Вил уже у выхода, – утешься тем, что идея действительно интересная. Как только мы все починим, можно будет попробовать повторить, уже под строгим контролем медика и техников.

– Спасибо! – радостно отозвалась девочка. Пятки снова прогрохотали, приближаясь. Над головой раздался громкий чмок, и Аля снова умчалась «радовать» остальных.

– Мы ужасные опекуны, – пробормотала, прижимаясь ближе к мужчине и отчаянно зевая.

– Почему? – тихо спросил он, тоже устраиваясь удобнее.

– Потому. Мы её балуем всем экипажем. И потакаем. Это непедагогично.

– Пусть, – усмехнулся мне в ухо Вил, – детей надо баловать. Тем более что так-то она не злая, а очень даже добрая и справедливая. Просто наивная, но детям это позволено. С возрастом пройдёт.

– Угу, останется только здоровый эгоизм единственного ребёнка в семье, которого все баловали, – промурлыкала, ощущая тёплую руку, медленно скользнувшую под свободную футболку по спине. – Это я по своему опыту знаю.

– В чём проблема? – тихо хмыкнул мужчина, оставляя лёгкий поцелуй в местечке за ухом и заставляя меня откинуть голову на подушки, открывая ему больший доступ. Горячие губы медленно двинулись вниз по горлу, унося сонливость и разжигая пламя в крови. – Подобный эгоизм вытравляется очевидным способом.

– Каким же? – жарко выдохнула, выгибаясь, чтобы стать ближе.

– Достаточно, чтобы она перестала быть «единственной», – прошептал мне на ухо и прикусил чувствительную мочку. Я тихо охнула, а потом застонала, плавясь в уверенных руках.

В конце концов, неплохая мысль. Здоровая конкуренция ей не помешает.

Хорошо, Вилдэр предупредил, что «спать» мы будем ещё два часа.

А может и три.

Конец.