Глава 19

На родину возвращались в тишине, говорить было не о чем. Нет, не так. Нам слишком многое нужно было сказать друг другу, но нужных слов пока не находилось.

В памяти прокручивался наш последний диалог, перед тем как мы сели в машину. Я как раз только-только переоделась в чистую одежду и помахала перед капитанским носом своим вконец убитым сарафаном.

-Вот почему нельзя было сделать это всё в России? Как положено, по-человечески, на кровати и в комфорте? - бурчала я для проформы, чтобы не показывать Савицкому всю глубину своей признательности.

Никто не знал, что ждало нас впереди, но я была уверена, что эта ночь с её бездонным звёздным небом останется со мной навсегда.

-А ты не переживай, - в своей манере хмыкнул Паша. - Мы и в России повторим, и на кровати, и в комфорте… И прошу заметить, что всё это будут разные эпизоды.

Покраснеть я не покраснела, но оскорблённый вид состроила, чтобы не расслаблялся, Пашка, конечно же, не поверил, но мириться полез, благо что вовремя остановился, потому что мне уже начинало казаться, что никогда мы не уедем с этих полей.

Почти всю дорогу я дремала, хотя по-началу и боролась со сном, не желая оставлять своего водителя одного, что порядком его веселило, особенно когда я откровенно начинала клевать носом.

После заправки и плотного завтрака жить стало гораздо приятней. Савицкий пил свой зубодробительно-сладкий кофе и уверенно гнал вперёд, а у меня даже сил не было реагировать на то, что он опять откровенно превышал скорость. К собственной чести, я продержалась до самой границы и вырубилась лишь после прохождения пограничного контроля.

Проснулась, когда мы уже проехали половину нашей немаленькой области.

-Засоня, - улыбнулся Паша, заметив, что я зашевелилась.

-Засоня, - согласилась, видимо, позабыв, что надо ворчать.

Его рука легко коснулась моей коленки, мимолётно и будто бы вскользь, почти тут же ухватившись за мою ладонь и переплетая наши пальцы.

Ещё раз перекусили в придорожном кафе, после чего Савицкий ушёл и вернулся с огромным арбузом.

-Зачем? - удивилась.

-В гости обычно с пустыми руками не ходят, - с самым невозмутимым видом пояснил он.

-Ну ко мне-то ты как раз без всего заявлялся… так… Стоп! Какие гости?! - переполошилась я.

-Хорошие, тебе понравится.

-Паша! - возмутилась громко. - Ты мой внешний вид видел?! Какие гости?!

Он прошёлся наглым взглядом по мне, не обделив вниманием ни один участок моего тела, вгоняя меня в очередной ступор и приступ смущения.

-А что с твоим внешним видом не так? По-моему, всё прекрасно, - закончив осмотр, заключил капитан.

Ну да, в джинсах, рубашке и без потрёпанного жизнью в лице Пашки сарафана, я хоть и перестала выглядеть куртизанкой местного разлива, но вид у меня всё равно был откровенно… затраханный. А если учесть, что мы оба до сих пор не приняли душ, то да, диагноз у обоих был написан на лице.

Но этому гаду было всё равно.

-Поздно уже… в город-то ехать, сейчас в гости заедем, там и переночуем, - бесстыже издевался надо мной Савицкий, особенно если учитывать, что до дома нам оставалось всего ничего. Паша свернул с трассы.

Вокруг были сумерки, и редкого уличного освещения хватало только на то, чтобы понять, что мы приехали в какой-то посёлок. Вокруг было тихо и безлюдно, одни лишь деревенские домики светили окнами за высокими заборами.

KIA притормозил у высоких металлических ворот.

-Это обязательно? - всё не унималась я.

Пожал плечами.

-Ну не знаю… Если тебе от этого легче станет, то можешь считать, что мы свататься приехали, - с улыбкой до ушей сообщил мне Пашка, после чего без всякого зазрения совести вышел из машины.

Обалдевшая я пошевелила отвисшей челюстью.

-Свататься?!

Но меня никто не слушал. Пришлось выскочить из машины и со всех ног нестись за Павлом.

-Ты с ума сошёл!

-Да не нервничай ты так, - закатил глаза Савицкий. - Состаришься раньше времени, что я с тобой потом делать буду?

Челюсть у меня отвисла повторно, чем подлый капитан и воспользовался, аккуратно куснув мою губу.

-Просто расслабься и получай удовольствие.

Прибить его хотелось неимоверно, аж руки чесались, но никто не дал мне такой возможности, потому что створка ворот вдруг отворилась, явив перед нами немолодого мужчину с усами.

Мы с Пашкой замерли, словно два школьника, застуканные родителями на чём-то нехорошем, а мужчина присвистнул и философски изрёк:

-О как!

Мужчину звали Павел Петрович, и он совсем не был похож на таракана, хоть Савицкий и упорно пытался убедить меня в обратном.

Мы сидели на небольшой, но уютной кухоньке добротного бревенчатого дома, и чаёвничали. Вернее чаёвничал Савицкий, поглощая пятый по счёту пирожок, приготовленный женой Павла Петровича - Риммой Борисовной - бойкой женщиной под семьдесят, которая с каким-то материнским обожанием периодически поглядывала на моего Пашку, не забывая подкладывать ему очередной пирожок и подливать чай с пятью ложками сахара. Я же сидела в уголке старенькой тахты и куталась в широкий шерстяной свитер, поджимая под себя ноги в таких же вязанных носках, выданных мне гостеприимными хозяевами.

Прошло всего лишь полчаса, как мы с Пашкой, напаренные докрасна, выбрались из бани, а мне уже казалось, что я провела не один семейный вечер на этой кухне с пожелтевшими обоями.

Мужчины о чём-то неспешно переговаривались, причём в основном говорил Павел Петрович, а Савицкий неожиданно внимательно слушал и лишь иногда послушно кивал головой.

Я, наконец-то зарядившая телефон, пыталась в одном из мессенджеров убедить Жанку, что жива, и нет абсолютно никакой необходимости искать мой хладный труп в лесах. Так и подмывало написать: “Разве что в казахских степях”, но удержалась, решив, что счастье требует тишины, и то, что случилось там, должно остаться исключительно между нами.

Меня приняли хорошо, я бы даже сказала, что радушно, если бы не ощущение, что чета Корчагиных была крайне удивлена, что их подопечный приехал не один. Нет, никаких вопросов ему задавать не стали, но что-то такое настороженное сквозило в их взглядах, и лишь одному Савицкому было на всё пофиг. Поедая неиссякаемые пирожки и отвечая на многочисленные вопросы Павла Петровича, капитан не забывал периодически по-хозяйски класть свою ладонь на моё колено или же наоборот, в каком-то приступе дичайшей заботы заправлять мои выбившиеся из хвоста пряди волос за ухо.

За сотовый я пряталась не из-за чувства внутренней стервозности, а скорее из-за предчувствия, что моё присутствие порождает некоторое напряжение, хоть никто этого особо и не выказывал. Павел Петрович изредка делился со мной какой-нибудь байкой из Пашкиной юности, а Римма Борисовна со всё той же упорной настойчивостью подкладывала пирожки и мне, просто я жевала их более медленно в отличие от Савицкого, который буквально их заглатывал. “Упахался, бедненький”, - ехидничала я про себя.

-Ксюш, а чем вы занимаетесь? - поинтересовалась хозяйка дома, видимо, уставшая наблюдать за тем, как я мучаю её выпечку, отщипывая маленькие кусочки.

-Училка, - вместо меня с задором сообщил Пашка.

-Паша! - возмутилась Римма Борисовна и дала Савицкому лёгкий подзатыльник, за что вмиг заслужила моё полное одобрение.

Капитан комично втянул голову в плечи.

-Я-то тут причём? Это всё Ксюшка со своим занудством.

Второй удар ему достался от меня.

-Я английский преподаю в школе, - улыбаясь пояснила Корчагиным.

-Неожиданно, - загадочно заметил Павел Петрович, но не стал никак развивать эту тему, наткнувшись на строгое выражение лица своей супруги.

Я так и не поняла, что именно так удивило его в моих словах, поэтому поторопилась оправдаться.

-Наверное, не сильно на учителя похожа…

-Ха, - гоготнул Савицкий, ловко уворачиваясь от моей затрещины. - Да у тебя на лбу всё написано!

Раз бить он мне себя не давал, пришлось смерить эту наглую рожу убийственный взглядом.

-Вот! - указал на меня пальцем Пашка. - Вот об этом я и говорю. Твоя школота поди сидит и молится, когда ты на них так смотришь!

-Сейчас ты будешь молиться, - пообещала я этому клоуну.

Неожиданно меня поддержал бывший майор Корчагин, усмиривший разбушевавшегося капитана одним вопросом:

-Ты сам чего не на работе?

-А я в отпуске, - беззаботно пояснил Пашка, но даже я заметила, как в этот момент напряглись его плечи. Остальные знали его ещё лучше.

-Уволили, что ли? - прищурив глаза, уточнил помрачневший Пал Петрович.

-Да нет, - пожал он плечами, - скорее просто попросили посидеть дома недельку и подумать о своём поведении.

-Паша! - всплеснула руками Римма Борисовна, после чего за столом повисла неловкая тишина.

По-хорошему, этот вопрос ему должна была задать я, заметив, что наш капитан как-то не особо торопился домой, но была слишком поглощена переживанием того, что творилось между нами, чтобы задумываться и об этом, сама-то я была в отпуске и могла сколько угодно оттягивать возвращение домой.

А сейчас… мне вспомнился тот вечер перед нашим отъездом, когда Паша завалился ко мне в квартиру пьяный. Надо же, прошло всего несколько дней, а по моим ощущениям - целая вечность.

Значит, у него что-то случилось на работе, а если учитывать ту историю, где его понизили в звании, то Паша ходил чуть ли не по лезвию ножа, и Корчагины сейчас это прекрасно понимали.

Савицкий скривился, явно недовольный таким пристальным вниманием к своей персоне. Даже сжал посильнее мою руку, когда я попыталась что-то сказать.

-Да всё в порядке, я вам отвечаю. Я в отпуске недельном, в понедельник возвращаюсь на службу, так что все выдохнули и успокоились...

Успокаиваться никто и не собирался, но тему продолжать не стали, так как прекрасно понимали, что невозможно переспорить Савицкого, когда он упёрся рогом.

Примерно в таком вот настроении прошёл остаток нашего вечера. Пашка упорно делал вид, что всё в порядке, Корчагины не сводили с него глаз, словно никак не могли налюбоваться, при этом явно подозревая во всех смертных грехах, а я просто молчала.

Вскоре мы с Савицким пошли спать. Нам выделили отдельную комнатку с уже разложенным и застеленным диваном, куда я и рухнула, осознавая степень своей усталости. Паша улёгся рядом и укрыл нас одеялом, после чего подгрёб меня под себя.

-Только не начинай, - попросил он. - Меньше всего на свете хочу выяснять отношения.

-А есть из-за чего?

-Всегда есть из-за чего. Жизнь такая. Но давай не сегодня. Лучше скажи, как тебе Корчагины.

-Они славные, - искренне ответила я. - Только, по-моему, я им не понравилась.

-Понравилась, ещё как понравилась, - поспешно возразил Павел. - Ты не можешь не понравиться. Они просто растерялись.

-Из-за чего?

-Из-за твоего неподобающего вида, - вспомнил он мои изначальные сомнения.

-Издеваешься?

-Издеваюсь. А ты спи давай, иначе припомню весь твой заказ - и в России, и на кровати, и в комфорте…

С последним он, конечно, преувеличивал, ни на какие геройства нас этой ночью уже не хватило.

***

Утром я проснулась первая, Пашка, вымотанный дорогой, даже не пошевелился, когда я выбралась из постели, разжав его объятия. В доме стояла тишина, если, конечно, не считать громко тикающих часов и скрипящих под ногами половиц.

Никого из Корчагиных видно не было, и я озадаченно потопталась в прихожей, после чего решила немного похозяйничать на кухне. Моветон, знаю. Но… во мне горело жгучее желание как-то понравиться им ради Паши. Не знаю, какого приёма я ожидала… Хотя будем честны, я вообще не ожидала, что он куда-то меня повезёт… Но раз привёз, то я рассчитывала произвести хорошее впечатление: обычно чужие родители очень благосклонно относились ко мне, учительница же… положительней самого плюса, по крайней мере, со стороны. А по сути ощущение было такое, что моё явление поставило всех в тупик. В том числе и меня.

Но на кухне ждало большое разочарование в виде огромного блюда, полного свежеиспечённых плюшек, явно принадлежащих руке Риммы Борисовны. Ну вот и как прикажете тут прокладывать путь к сердцу мужчины?

Зато в мойке нашлась целая гора немытой посуды, и я решилась довольствоваться малым. Горячей воды здесь не было, судя по всему, отродясь, ибо водопровод в доме явно был самодельным, и в какой-то момент мытьё посуды ледяной водой превратилось в искупление грехов, правда, я так до конца и не смогла решить, каких именно. Но стоически продолжала натирать жирную сковороду, на которой явно и жарили те самые плюшки. На плите засвистел огромный чайник, а вместе с этим на пороге кухни появился долговязый паренёк, худющий, взлохмаченный и лопоухий. Я как раз выключала газ и не сразу заметила появление нового действующего лица на главной сцене.

Зато у парня было достаточно времени оценить меня и понять: что-то пошло не по плану, - найти на этой кухне он рассчитывал совсем не меня.

Визжать я не стала, что странно, ведь испугалась, обнаружив озадаченную фигуру подростка, застывшую в дверях.

Мы какое-то время рассматривали друг друга, отчего-то он казался мне смутно знакомым, но память упорно отказывалась идентифицировать паренька. А может быть, это уже профессиональное? Мне все дети так или иначе кажутся знакомыми? Я бы, наверное, так и списала всё на нелогичное чувство дежавю, если бы на лице моего оппонента по гляделкам не отразилось чувство узнавания, он тут же густо покраснел и виновато опустил глаза.

-Ээээ… привет? - взяла инициативу в свои руки.

-Здрасьте, - хриплым голосом пробурчал парень, смотря на меня исподлобья. -Петрович где? Или Римма…?

Моя внутренняя училка невольно поморщилась от такого непочтительного обращения.

-Где-то здесь, - пожимала плечами, продолжая разглядывать мальчишку. На вид ему было лет пятнадцать, чрезмерно худой и лохматый, явно давно нестриженный, на губе виднелась едва затянувшаяся болячка - наверняка след он чьего-то кулака. Одет был в тёмную потасканную толстовку с капюшоном и не менее старые и потёртые джинсы.

-А ты… - неуверенно, начала я, но парень не стал дожидаться, пока я сформулирую свою мысль, развернулся и вышел из кухни.

Я растерянно хмурилась, всматриваясь в удаляющуюся спину, всё больше убеждаясь в том, что точно где-то видела его. Причём, со спины… Обрывки воспоминаний никак не желали складываться в картинку, и я решила уже напрямую обо всём расспросить незваного гостя. Хотя почему незваного? Скорее я подходила на эту роль, а мальчишка, что вполне вероятно, тут жил… ну или часто бывал.

С такими мыслями я последовала за ним и лишь в прихожей поняла, что парень словно испарился, его нигде не было. Сунув ноги в первые попавшиеся тапки, я вышла в сени - тут тоже было пусто и пахло землёй.

На улице также никого не нашлось, если не считать огромного пса, скучающего на привязи. Я покрутилась на месте и не придумала ничего лучше, чем выскочить за ворота. Здесь оказалось чуть повеселее, появились редкие прохожие, а также гордо промаршировавшие мимо меня гуси, по-деловому раскачивающие своими жопками. И тут же получила укол совести: я вот свою лохматую жирную «жопку» кинула на попечение родителям. Интересно, как там Филька? Скучает по мне? Надо скорее возвращаться домой и забирать кота, а то такими темпами папа с мамой обвинят меня в безрассудности и лишат родительских, то есть кошачьих прав.

Я уже отправилась обратно, отворив дверцу железных ворот, как где-то вдали раздался знакомый монотонно-глухой звук.

“Железная дорога”, - непроизвольно отметило сознание. А потом и вовсе заключило: “Электричка”.

Воспоминания с новой силой зашевелились в голове, связывая между собой отдельные факты. Пазл наконец-то сложился. Земля словно поплыла под ногами, и задохнувшаяся от возмущения я на всех парах поскакала в дом с одной лишь целью - придушить Савицкого.

***

Когда я ворвалась в комнату, Пашка уже сидел на постели, приподнявшись на локтях и, завидев меня, лениво заулыбался.

-Привет…

-Ты! - перебила Свицкого, ткнув пальцем в направлении его голой груди. - Манипулятор несчастный! Ты…

Нужных слов никак не находилось, настолько сильным было моё возмущение. Только и могла, что стоять и подобно рыбе щёлкать ртом.

Пашка нахмурился, всё же признав, что я не шучу. Слегка свёл брови и уже полностью сел на диване.

-Ксюш, что случилось?

-Ты случился! - прорычала я. - Это всё твоих рук дело!

И, не удержав в себе всех эмоций, не придумала ничего лучше, чем толкнуть эту скотину в грудь, при этом собирая все обвинения, что попадали мне на язык. Раз, два… На третий капитану это надоело, и, перехватив мою руку, он откинулся назад, повалил меня вслед за собой на диван и, не давая мне очухаться, мощным рывком перевернулся на бок, нависнув надо мной.

-Да ты можешь нормально объяснить, - рыкнул он, должно быть, уставший от моей бабской истерики.

Я невольно всхлипнула и пожаловалась:

-Ты мне всё это время врал.

Савицкий замер, сделавшись мрачным в один момент.

-Ксюш… - повторил он осторожно моё имя. - Я могу всё объяснить…

-Что?! Что опять всё подстроил? Что подговорил этого мальчишку украсть мой рюкзак, чтобы выставить себя этаким гусаром?!

Его глаза округлились, и он удивлённо уставился на меня. Капитан тряхнул головой, после чего всю мрачность с его лица как водой смыло:

-Какой мальчишка?

-Тот, с электрички. Мы с ним с утра на кухне встретились…

-Он здесь?! - чуть ли не вскрикнул Савицкий, резко отрываясь от меня.

-Ну да, где-то здесь бродит…

Впрочем, последнее я говорила в пустоту, потому что Павел уже успел выскочить из комнаты, как и был, в одних трусах.