Глава 22
Лето подходило к концу, как и мой отпуск. На душе поселилась лёгкая грусть с предчувствием неминуемости надвигающихся перемен. И скорое возвращение в школу тут было вовсе ни при чём. Но осени я так или иначе опасалась, словно лето было гарантом наших с Пашей отношений, и стоит мне лишь выйти на работу, то есть вернуться к обычной рутинной жизни, как всё случившееся рассеется, подобно дымке.
Савицкий, каким-то образом прекрасно понимающий моё состояние, на это лишь ухмылялся и между делом ставил перед фактом, что никуда он деваться не собирается, ибо его и тут неплохо кормят. А меня каждый раз подмывало задрать голову кверху и поинтересоваться: “Почему он?!”. Ответов не было, в отличии от Пашки, такого единственного и такого невозможного.
***
В то утро он опаздывал. Мы проспали, и если бы не голодный кот, скорее всего, проспали бы ещё сильнее, а так… А так Пашка всего лишь раздражённо метался по квартире, отсвечивая своим задом в очередных плавках с Суперменом. Мы же с Филей, который таки получил свой завтрак (покормить кота в этом доме считалось святым), продолжали валяться в постельке и наблюдать за разворачивающимся действием.
Накануне Паша приехал поздно, непростительно поздно, когда я уже и не ждала, а позвонить… так и не решилась. До сих пор не научилась показывать то, насколько нуждаюсь в нём. То ли остатки гордости пыталась сохранить, то ли уязвимость перед ним раскрыть не хотела.
Сидела перед ноутом и пыталась готовиться к занятиям. Послезавтра меня ждала очередная встреча с Женькой, который уже начинал страдать на тему, что я подкидываю ему исключительно детские задания: видите ли, читать сказки - не солидное мужское занятие. У меня была идея купить ему хорошие подростковые учебники как раз уровня “Beginner”, но нужно было определиться, какие именно. Взгляд всё время сам соскакивал на часы в углу экрана, заставляя гадать: “придёт-не придёт”. Уже в районе десяти решила, что всё-таки нет. А потом сама же на себя разозлилась, что я такая идиотка, себя не уважающая и вечно ждущая чего-то. И на грани принятия фатальных решений, написала Аньке, не хочет ли она устроить загул в какой-нибудь бар. Анька высказала мне много всего хорошего на тему, что так-то будний день и в отличие от некоторых ей завтра рано на работу и что таки да, она с радостью поддержит мой приступ алкоголизма. Одевалась я быстро, собирала сумку ещё быстрей, и всё это под назидательный взор кота, который явно не одобрял мой поспешный побег.
-Только Паше не говори, - попросила я Фильку. - А сдашь - на диету посажу!
Рыжий тряхнул своей широкой мордой и нахмурился ещё сильнее. И опять оставалось только радоваться, что он не умеет разговаривать, а то как пить дать сдал бы меня с потрохами, и не только Савицкому, но и родителям.
-Предатель! - заключила я и выскочила за дверь.
В баре было немноголюдно, всё-таки Анька оказалась права, когда высказывала мне про будний день. Впрочем, и мы сюда приехали не знакомиться, по крайней мере я. Мне бы со старыми знакомствами что-то решить.
Напивались мы методично, то есть тщательно и обстоятельно, перепробовав половину барной карты, иногда прерываясь на душевные разговоры и редкие танцы. Коктейли были вкусными, музыка громкой, обстановка расслабляющей. И если откинуть в сторону ненужные мысли, то получалось почувствовать себя нормальной, и даже собственная жизнь начинала казаться не столь ограниченной и пресной. Хотя если быть абсолютно честной, то после встречи с Пашей и Женькой, я вообще запрещала себе жаловаться хоть на что-либо. Да, было не идеально, но ведь всегда могло быть и хуже.
Уже после одиннадцати позвонила мама. Вообще-то, это было нормально: я обычно ложилась поздно и мы любили с ней болтать по вечерам. Но моя новость о том, что я в баре, явно не обрадовала родительницу.
-А как же Паша? - с упрёком поинтересовалась мама.
Я начала было оправдываться, что Паша пропадает неизвестно где и так-то я не обязана сидеть на месте и чинно ждать его дома.
-Ксюша, ну что за детский сад! - вздохнула мама, на что я вдруг разозлилась. - Куда тебя на ночь глядя понесло?
-Мам, сама разберусь, - неожиданно для всех отрезала я и, с напором сухо пожелав спокойной ночи, сбросила звонок, а для надёжности ещё и трубку отключила.
Детский сад? Ну и пусть. Надоело быть для всех удобной.
-А ты изменилась, - авторитетно заключила Аня. Мы с ней виделись не так уж и часто, но зато каждая наша встреча проходила достаточно метко, правда, инициатором наших сабантуев была по большей части она.
-Окончательно стала унылой домоседкой? - самокритично уточнила я.
-Ну это из тебя уже ничем не вытряхнуть, - пьяно хохотнула подруга. - Хотя... Ты какая-то более свободная стала. Вон, матери перечишь.
-В чём свободней-то? - не поняла я. В голове уже вовсю гулял алкоголь, мешая улавливать чужую логику.
-Во-первых, ты сегодня сама предложила собраться, да ещё практически ночью.
-Грустно было, - отмахнулась я.
-Ну да, а раньше ты бы отделалась обычным звонком или мытьём окон.
-А во-вторых?
-А во-вторых, ты перестала крутить головой по сторонам и высматривать знакомых. А вдруг дети? А вдруг родители?
-Ну как ты себе это представляешь? Откуда они здесь посреди ночи возьмутся?
-Поверь, тебя раньше и это не останавливало.
Под такие разговоры и прошёл наш вечер, плавно перетекший в ночь. Домой я вернулась в странном расположении духа. Вроде как и расслабившись, а вроде и ещё больше загрузившись. У кого как, а меня пьянки вечно на всякие рассуждения наводили.
У подъезда неожиданно нашёлся Пашка, который курил, сидя на капоте своей машины. На улице было темно, но фонарь, висящий у входной двери, отлично освещал его хмурое и заросшее за день щетиной лицо. Он был в джинсах и светлой ветровке.
Я же, только-только выгрузившаяся из такси с грацией, далёкой от изящества дикой лани, заметно так опешила, обнаружив знакомую фигуру. Растерялась, да. Но стыдно не было, даже уже привычная радость, что поднималась в душе от одного только вида Савицкого, забыла зашевелиться в груди.
-Привет, - достаточно весело поздоровалась я с капитаном, всем своим видом демонстрируя, что всё у меня замечательно и без него.
Он не ответил, лишь затянулся поглубже, после чего неторопливо выпустил огромное сизое облако дыма. И как только не закашлялся?
Стояла напротив него под пристальным колючим взглядом. И, несмотря на попытку изобразить улыбку до ушей, всё равно чувствовала себя неуютно, переступая с ноги на ногу. Наконец-то капитан изволил молвить, недовольно поинтересовавшись у меня:
-Ты время видела?
-А ты? - с вызовом вздёрнула я голову.
Наверное, моё поведение в его глазах выглядело странным бзиком, но я правда так больше не могла. Измотанная невозможностью в полной мере выразить свои чувства к нему, я сгорала изнутри.
Пашка мрачнел прямо на глазах. Пауза затягивалась, заставляя меня с каждым мгновением чувствовать себя всё более нервозно. Счастливый алкогольный дурман уже начал выветриваться, оставляя вместо себя тяжесть и горечь.
-С телефоном что? - после очередной затяжки поинтересовался Савицкий.
-А тебе-то что? - пожала плечами. - Ты же всё равно не звонишь.
И не дожидаясь Пашкиной реакции на мою колючку, двинулась к подъезду. Ключи находиться не желали, заставляя меня дёргаться и сумбурно трясти свой клатч. Савицкий докурил, не спеша оторвался от машины, после чего со всё той же ленцой в движениях подошёл ко мне, мазнув по магнитному замкну ключами, которые я вручила ему несколько недель назад, и дёрнул дверь, пропуская вперёд.
Я буквально взлетела вверх по ступенькам, гонимая Пашкиным присутствием за моей спиной. К счастью, мои ключи наконец-то обнаружились на дне клатча, и мне не пришлось ждать, пока Савицкий нагонит меня. Когда он зашёл в квартиру, я уже успела поймать кота и, прижимая его мягкую тушку, попыталась отгородиться от сурового мужского взгляда.
Паша не торопился, медленно и обстоятельно стянул с себя туфли, после чего расстегнул ветровку. И, наверное, я бы даже поверила в это напускное спокойствие, если бы не пальцы, которые он поочередно сгибал-разгибал, явно сдерживая рвущуюся во вне злость.
С верхней одеждой было покончено, и он вновь тяжело глянул на меня, с явным неодобрением пройдясь по моему платью, которое было короче всего того, что я носила обычно. Никого провоцировать я не планировала, но и с потребностью почувствовать себя женщиной, что снедала меня этим вечером как никогда, я ничего поделать не могла.
Он сделал глубокий вдох и вдруг на удивление рассудительно спросил:
-Итак, Ксюш, давай заново. Что случилось? Что не так?
Если бы он просто начал меня отчитывать, я бы, наверное, элементарно психанула и сделала бы всё возможное, чтобы выставить его за дверь. Но этот гад неожиданно для нас обоих решил быть взрослым, позволяя вместе разобраться в том, что происходит.
-Я устала, - пояснила, жалобно шмыгнув носом.
Его брови предостерегающе сдвинулись к переносице.
-Устала от…?
-Устала от постоянного ожидания! Устала от того, что не знаю, есть ли ты в моей жизни или нет?! Устала сидеть и просто ждать.
-Ксюш, это работа, - достаточно жёстко и строго отозвался капитан.
И тут меня подорвало окончательно.
-Да при чём тут твоя работа?! Можешь хоть жить на ней! Я же понимаю, что для тебя это важно! И не требую, чтобы ты всё время был со мной! Со мной не нужно нянчиться, развлекать или ещё что-нибудь! Я вообще самодостаточная!
Кажется, была когда-то.
Пашино раздражение как-то слишком быстро сменилось растерянностью.
-Подожди, тогда что?
Я психанула на его недогадливость и выпустив рвущегося из рук кота, крутанулась на месте и скрылась в комнате, чтобы не видеть, как Филька-предатель рванёт к чужим ногам.
Савицкий появился почти сразу, но этого времени мне хватило, чтобы окончательно утратить контроль над собой и разреветься.
-Ксения Игоревна, - вздохнул он особенно обречённо, будто я тот самый ребёнок, что всё время норовит сунуть пальцы в розетку, и достаточно проворно сгрёб меня в охапку, хотя видит бог, я сопротивлялась.
-Пашка, я не могу так больше! Правда, не могу! Каждый раз задаваться вопросом, есть ты у меня или нет! Придёшь или нет. Вот кто я тебе? Кто? Летний курортный роман? Очередная любовная интрижка?!
-Очередная?
-А кто тебя знает?! Ты же толком ничего не рассказываешь, это я всё чего-то треплюсь!
Моя первая в жизни пьяная истерика протекала достаточно забавно. И пусть я всеми силами отбивалась от Пашки, но на деле выходило так, что лишь сильнее цеплялась за него, завывая ему в самое ухо и пуская многочисленные слезы на его рубашку. Рот мне в этот раз никто не затыкал, и прооравшись, я повисла на его шее. Паша гладил меня по волосам и раскачивал из стороны в сторону как маленькую, разве что не приговаривал, что всё будет хорошо. А может быть, и приговаривал, я просто не слышала.
-Ну и чего ты ревёшь? - уже после всего, заглядывая в мои покрасневшие глаза с размазанной тушью, спросил капитан, ласково проведя большими пальцами по моим щекам, стирая беспрерывный поток слёз.
-Я тебя люблю, а тебя вечно нет, - видимо, ничего не соображая, разобиженным голосом сообщила ему.
Паша замер, даже дышать перестал. И я вместе с ним тоже, резко переставая реветь и трезвея буквально на глазах, судорожно пытаясь сообразить, что же натворила. Рука сама метнулась к губам в попытке поймать сказанное.
-Любишь? - как идиот переспросил он, явно офигевая от происходящего.
-Мммм, - промычала я что-то нечленораздельное и, воспользовавшись его замешательством, поспешно замотала головой. - Тебе показалось.
-Не показалось.
-Показалось!
-Нет, я точно слышал, - настаивал Паша, даже чуть отодвинулся назад, чтобы лучше видеть мою физиономию.
-Ну мало ли… И вообще. Ты что, не видишь?! Я - пьяная, - решила, что нападение в данной ситуации - самая лучшая защита. - Пьяная, уставшая и истеричная. Нашёл кого слушать! Не слушай. Слышишь? Не смей слушать меня!
Остапа несло так, что даже мой неадекватный мозг понимал, что эту историю нам с ним теперь не замять никогда, и просто так показаться на глаза Паше я теперь не смогу. Придётся брать кота и иммигрировать как минимум в Канаду, хорошо что хоть язык знаю.
-Ты понял? - зачем-то переспросила я, расстроенная мыслью о том, что в отличие от меня Филе в Канаде вряд ли понравится.
-Да, - расплылся Пашка в противной улыбке, явно развеселившись из-за моих невнятных речей.
-Что именно? Повтори! - потребовала у него, надеясь на то, что он сделает акцент на моей неадекватности.
-Ты меня любишь! - засияв на всю комнату, сообщил мне эта скотина.
-Неееееет, - простонала я. - Ты должен был сказать, что не слушаешь меня.
-Я тебя всегда слушаю.
-А сейчас не надо!
-Надо, - легко рассмеялся он и подхватил меня на руки.
После чего повалился на кресло, чуть не задавив кота, который постарался занять место в партере: разворачивающийся театр абсурда заметно его захватил.
На Пашкиных коленках было уютно и знакомо. И я опять шмыгнула носом, понимая, что так бы и просидела всю свою жизнь, прижимаясь к его крепкой груди.
-Ксения Игоревна… - опять вздохнул капитан, реагируя на всхлип.
-Что?
-Вот ты спрашиваешь, кто ты мне.
-Спрашиваю, - кивнула, подтверждая собственные слова.
-А всё просто. Моя ты. Вся ты. Моя. И точка. И если ты этого до сих пор не поняла, то… видимо остаётся только посочувствовать… мне.
И от его дурацкого юмора до меня с запозданием дошло, что всё, что происходило между нами, для него было не менее важно. Потому что Пашка… он же вечно прячется за этими своими шуточками там, где не может совладать с чувствами.
Уснули мы прямо так, в кресле. И уже под утро, еле продрав глаза, капитан разобрал диван и уложил нас обоих досыпать оставшееся время до звонка будильника, который так никто из нас и не удосужился поставить.
Спасибо коту, разбудил.
И вот, Савицкий метался по моему дому, разрываясь между желанием принять душ и позавтракать. А я лежала на диване, подложив руку под голову, и пыталась осмыслить сказанное этой ночью. И несказанное тоже…