Глава 23

Оставалась неделя до первого сентября и именно в этот день мне приспичило пройти через двор мимо хоккейной коробки, которую я всё лето обходила стороной. Знакомая толпа вполне предсказуемо нашлась на лавочках, поставленных друг напротив друга.

-Ксения Игоревна, - радостно на весь двор заорал Изергин и полез ко мне обниматься.

Их было всего человек семь, этакая мешанина из уже выпустившихся ребят, нынешних старшеклассников и одной дворовой кошки, расположившейся на лавочке между Кирюшей Липиным и дылдой Реутовым.

-Мяу, - присоединилось животное ко всеобщим приветствиям.

-Это чья? - заинтересовалась я.

-Местная, - пояснил кто-то из мальчишек. - Она уже неделю с нами гуляет.

-Вы хоть её покормили? - подбоченилась я. И пусть живность не выглядела совсем уж оголодавшей, мне стало её жалко. Мне вообще всех их вечно жалко было - кошечек, собачек… детей, некоторых взрослых.

-Так нечем же! - пробасил Липин.

-Вам денег, что ли, дать? - решила я подколоть пацанов, но те неожиданно оживились и дружно закивали головами. Ну да, кто бы сомневался.

И, окинув всех оценивающим взглядом, выбрала самого надёжного, по своему мнению, - Вадика Самарина.

-Слушаем и запоминаем, - наставляла я его, извлекая из кошелька сто рублей. - Покупаем кошке корм, а не Липину сигареты. Запомнил?

Самарин поднял руку в клятвенном жесте, зато Липин решил запоздало возмутиться.

-Ксения Игоревна, я не курю же…

-Угу, а сигаретами от тебя пахнет просто так.

-Именно!

Скривилась я крайне выразительно.

-Ксения Игоревна, да не переживайте вы, всё будет чин-чинарём! - заверил меня Вадик.

-Ага, - гоготнул Реутов. - И на сигареты хватит, и кошку накормить.

Пришлось дать ему хорошую затрещину и тихо молиться, чтобы никто в этот момент не наблюдал за нами. Страшно подумать, как сия сцена выглядела со стороны. Реутов предсказуемо не обиделся, а лишь заржал аки молодой конь, коим в душе и являлся.

Распрощавшись с компанией, я двинулась дальше по направлению к дому, но буквально метров через десять меня нагнал Изергин.

-Ксения Игоревна, а что там насчёт нашего спора?! - улыбаясь едва ли не во все свои тридцать два зуба, поинтересовался Серёжка.

Я замялась, хаотично вспоминая, а чем, собственно, занималась в последнее время.

-А сто рублей для кошки считается?

-Ага, как и сигареты для Липина, - поддел меня парень. - Сразу два плюсика в карму. Главное, чтобы они одно с другим не перепутали.

И мы оба прыснули, развеселившись, представив Кирюшу с пачкой кошачьего корма.

-Ну, так как? - уже мысленно потирая руки, напомнил Изергин о теме нашего спора.

-Бабушки на пути не попадались, тонуть тоже никто не тонул, - скрепя сердце призналась я.

-Значит, пятёрочка в аттестат и на занятия можно не ходить? - просиял парень.

-Значит, что у меня ещё неделя для геройств, - попыталась вывернуться, понимая, что, по ходу дела, действительно проиграла спор. Но грустно мне не было: отчего-то Пашкины действия вселяли искреннюю веру в то, что настоящие поступки себя ещё не изжили и в этом мире всё ещё оставалось место добру. - Да и помнится, что кто-то мне обещал точно так же по доброму делу свершить!

-Что, между прочим, не честно, - сумничал Серёжа. - Так-то это вы брались нам доказать, что этот мир чист и светел. С чего это мы пахать должны?

-С того, что сделка есть сделка! Надо было раньше возмущаться.

-А раньше я был не столь умён и сообразителен. Знаете ли, дозрел за лето!

-Зрелый ты мой, - улыбнулась я, потрепав парня по голове. - В любом случае нам ещё предстоит консилиум собрать по этому поводу!

-Замётано! Тогда первого сентября после линейки и сядем, - ничуть не стушевавшись, отозвался Изергин. - И учтите! Тетрадь по английскому я не покупал! - ухмыльнулся он с видом злого гения, и я, не удержавшись, засмеялась.

***

Настроение вопреки всему было замечательное. Спор, который я затеяла с мальчишками, сейчас казался несусветной глупостью и позёрством с моей стороны. Не знаю, что именно и кому я тогда хотела донести. Должно быть, стремилась заглушить пустоту, что полнилась и разрасталась в моей душе, но с появлением Савицкого в моей жизни, очень многое отошло на задний план. Мне вдруг резко расхотелось что-либо и кому-либо доказывать. Хотя халявные пятёрки этой троице ставить пока рука не поднималась. Даже как-то обидно было, что сама же себя в такую авантюру затащила.

Примерно под такие мысли я успела дойти до дома, покормить кота и покидать вещи в рюкзак. Сегодня вечером мы должны были уехать к Корчагиным, прихватив с собой на все выходные Женьку. Но сначала мне нужно было завезти кота родителям. В последнее время наши отношения с ними претерпели значительные изменения, неожиданно став более мягкими и менее назидательными. Возможно, всё дело было в том, что я перестала пытаться угождать и сама начала относиться к желанию жить отдельно как к чему-то должному. Раньше я сомневалась и всё время чувствовала себя виноватой, даже когда съехала от них в собственную квартиру, и это мешало мне окончательно выйти из-под контроля. Теперь же меня можно было не воспитывать, а просто - любить.

До выхода оставался еще час, и я сидела, уткнувшись в телефон, когда позвонил Пашка. После моей пьяной выходки он успел что-то намотать на свой воображаемый ус и теперь старался в течение дня почаще напоминать о себе и своём присутствии.

-Ксения Игоревна, не хочешь ли оторвать от дивана свою замечательную жопку и смотаться ко мне домой? - расслабленным голосом поинтересовался Савицкий.

-Кому-то эта “жопка” дорого обойдётся, - хмыкнула, закатив глаза.

-Если доедешь до меня, готов искупить повинность любыми доступными мне средствами.

-Любыми-любыми?

-Всё, что душеньке твоей угодно будет.

-Какой-то ты романтиШный излишне. То жопонька, то душенька.

-Пекусь о самом важном, - с легкостью парировал Пашка, вызывая во мне приступ бесконтрольного счастья.

-Как мне повезло, однако!

Месячное общение с Пашкой неведомым образом научило меня относиться проще ко многим вещам, правильно расставляя приоритеты.

Он тоже откровенно веселился, потом, правда, решил всё же побыть немного серьёзным, и страдальческим голосом взмолился:

- Ксюшка, ну доедь до меня. Там папку с документами забрать надо. Иначе я опять освобожусь хрен знает когда и не успею ни тебя по пути подобрать, ни Женьку. Опять затемно к Корчагиным приедем.

-Мы и так к ним затемно приедем, - буркнула я. - Мы ж как те упыри - ведем исключительно ночной образ жизни.

-Ну вот. Побудь немного сговорчивым упырём, а я тебе Женьку на следующей неделе перед началом учебного года привезу. Сводишь ребёнка в цирк, - издевался Пашка.

Тоже мне, ребёнка нашёл. Женька меня скорее бы в пивнушку потащил или показал, где тут можно гашиш со скидкой приобрести. Хотя провести день напару со своими мужиками (а их обоих я уже искренне считала своими) без нравоучений и корпений над учебниками было слишком соблазнительно.

-Батуты.

-Что?

-Поведёшь нас на батуты.

В трубке послышался Пашкин стон.

-Женщина, ты хочешь, чтобы я там же рассыпался? Между прочим, я старый солдат…

-... не знающий слов любви, - как-то само собой подколола я его.

Между нами повисла неловкая пауза. Мы оба понимали, что моё нелепое признание в любви требовало ответного шага со стороны капитана, но он пока упорно молчал. Я не то чтобы нервничала… Ан нет, всё-таки нервничала, но не настолько, чтобы начать выносить ему мозги. Это же Савицкий, он не то что о любви слов не знает, он вообще о чувствах говорить не умеет. Только так, когда накипит, чтобы потом всё и сразу вывалить на мою бедовую головушку.

-Я согласен на батуты.

Кто бы сомневался.

-Ладно, заеду, говори, что надо.

***

Его квартира располагалась недалеко от моего дома: всего лишь пятнадцать минут до остановки и ещё примерно столько же на общественном транспорте, и мы на месте. В отличие от моей пятиэтажки, Савицкий жил в огромном многоэтажном комплексе, во двор которого ещё нужно было попасть, ибо массивные железные ворота закрывали все входы-выходы. Зато здесь всегда было чистенько и как-то уединённо от всей остальной городской суеты.

Паша чуть ли не в первый же день после нашего возвращения из поездки вручил мне свои ключи, но в гостях у него я бывала всего лишь пару раз, и то как сейчас - что-то забрать. Почему мы окопались именно у меня? Не знаю. Возможно я сама чувствовала себя более уверенно и раскованно на своей территории, а может быть, Пашке просто нравилось вваливаться ко мне по ночам, споря с котом за право спать на соседней со мной подушке. К слову, кот всегда оставался в проигравших, в отместку отправляясь дрыхнуть в кресло прямо на капитанские брюки.

Но несмотря на то, что его квартира была мне уже знакома, одна я здесь была впервые, поэтому испытывала дискомфорт и неожиданное волнение.

Украдкой прошлась по двум его комнатам, вполне просторным и прибранным. Паша вообще вопреки своему раздолбайскому характеру редко был склонен к беспорядкам, и если не считать заметного налёта пыли на поверхностях шкафов-столов, то придраться было не к чему. Даже носки нигде не валялись. А хотелось. И вовсе не ради повода придраться к нему, а потому что квартира выглядела до ужаса нежилой. И от этого мне становилось грустно и обидно за Пашку. В моей системе ценностей был пунктик, согласно которому у каждого человека должно было быть место, куда бы ему хотелось возвращаться. В случае Савицкого это были люди - Корчагины, я, Женька, какие-то многочисленные друзья, у которых он иногда пропадал, но с которыми не спешил знакомить, объясняя это тем, что нам и так хорошо. Разве что памятный следователь Витя Марков пару раз пересекался с нами в городе. Но речь пока не об этом. Ощущение было таким, что Пашка до сих пор не знал, где его дом, чтобы вот так осесть на одном месте и… успокоиться.

Вопросов у меня было много, но копаться в Пашкиных шкафах я не собиралась. Я вообще не собиралась никуда лезть, порываясь схватить папку и сразу отсюда исчезнуть, если бы не сам Савицкий с его миллионом звонков: а возьми это, а прихвати то. При этом про каждую последующую вещь вспоминал ровно тогда, когда я находила предыдущую.

-Почему у меня такое чувство, что я какой-то квест безумный прохожу?

-Без понятия, почему у ТЕБЯ такое чувство, - усмехнулся он.

-Паша!

-Ксюша! Работай давай, время идёт.

В итоге набор у меня собрался совершенно идиотский, начиная от трусов с очередным супергероем и заканчивая чугунной сковородой для блинов.

-Савицкий, ты издеваешься!

-Ничего не знаю! Ищи мою белую рубашку!

-Какую именно?! - уже почти кричала я в трубку. - У тебя их три штуки.

-Не эти.

-Да откуда ты знаешь? Ты же их не видишь!

-Просто знаю. Не эти!

-Ну дай мне тогда хоть какой-то ориентир.

-Ну она такая… - задумался он. - С красным бантом.

-Где? - окончательно опешила я.

-По середине! Ксюша, не тупи!

Совет был так себе, собственно, как и все его инструкции. Я хаотично стучала ящиками комода в его спальне и дергала дверцы большой стенки в общей комнате, пока из одного из отделений не вывалилось что-то белое, перевязанное красной лентой.

-Аллилуя! - возликовала я, подняв руки над собой. -Нашла, кажется. Если, конечно, у тебя нет ещё одной рубашки с красным бантом. Кстати, почему она перевязана красным бантом?

-А ты развяжи и проверь.

-Ну Пашаааа…

-Ксюха, не тормози. Будешь ныть, точно упырихой станешь.

Отложив телефон в сторону, перед этим щёлкнув на громкую связь, я дёрнула концы ленты, встряхнула рубашку и обалдело открыла рот.

-Развязала? - требовал Савицкий по телефону.

А я, вытянув перед собой новенький беленький сарафанчик, немигающим взглядом смотрела на него. Чем-то он был похож на тот, что мы тотально испортили в полях Казахстана. Но всё равно был другим. Лёгкий, воздушный, тоненький, почти невесомый, с вырезом, украшенным кружевами, от одного взгляда на которые во мне зрела уверенность, что это ручная работа. Отсюда было даже страшно подумать, сколько он мог стоить.

-Ксения Игоревна, ну скажи хоть что-нибудь, - Пашин голос звучал, как и прежде, уверенно, если не считать чуть хрипловатых ноток, что взялись неведомо откуда.

Я продолжала молчать, боясь спугнуть момент.

-Не понравился, что ли?

-Понравился, - выдавила из себя.

-Ааааа, - протянул он, ещё более напряжённо. - Ну тогда ладно.

Мне захотелось двинуть себя чем-то тяжёлым по голове, чтобы вывести из ступора. Он же так старался.

-Мне очень… очень нравится. Но не стоило, наверное… Он же дорогой.

Говорила я что-то не то.

-Ай, Ксень, подожди минутку, сейчас выйду, где никого нет.

В телефоне раздались шум и треск, а я наконец-то отмерла, прижимая платье к себе. Оно почти ничем не пахло, но мне почудился запах мужского одеколона и табака.

-Я тебе, что, собственно, сказать хотел… - напомнил о себе мой телефон Пашиным голосом. - Со мной сложно, знаю. И, наверное, меня уже не перевоспитаешь. Но я хочу, чтобы ты просто знала: я таких, как ты, ещё никогда не встречал. Ты - лучшее, что могло со мной случиться за очень долгое время. И я…

Договорить он не успел, ибо тишину квартиры нарушили звуки открывающейся двери. И я, уже буквально разрываемая эмоциями и желанием разреветься от счастья, бросила ему в телефон:

-Сейчас, открою тебе.

И выскочила в коридор.