Глава 24

Дверь как раз начала открываться, когда я с платьем в руках выскочила из комнаты, уже готовая броситься Пашке на шею. Но совершенно неожиданно вместо родной фигуры Савицкого в проходе нарисовалась женщина.

Или же правильней будет сказать девушка? Возраста мы с ней примерно были одного, и на этом вся наша похожесть подходила к концу. Она была невероятно красивая, ухоженная и такая… на стиле. Длинные тёмные волосы каскадом спадали на спину, идеальный макияж выделял и без того большие глаза, точёные скулы и пухлые губы, а брючный костюм винного цвета и туфли на огромных шпильках выгодно подчёркивали достоинства фигуры. Единственное, что выбивалось из продуманного до мелочей образа, - это чемодан, который незнакомка вслед за собой внесла в квартиру.

К моему счастью, заметили меня не сразу, будто давая возможность прийти в себя. Незнакомка захлопнула за собой дверь и привычным жестом повесила ключи на крючок сбоку. Я же в этот момент жадно поедала её глазами, нелепо жалея о том, что нельзя отмотать время назад и одеться хотя бы поприличнее. Ну подумаешь, что за город собиралась? Вот почему нужно было ехать к Пашке в спортивных штанах и футболке? Следующая мысль была ещё хуже. А вот если я сейчас незаметно спрячусь в комнате, интересно, успею ли переодеться в сарафан?

Слава богу, пробовать я не стала. Представила эту картину: девушка заходит в комнату, а там я, прыгаю на одной ноге в попытке стянуть спортивки.

Рука с платьем сама опустилась вниз.

А потом меня наконец-то заметили. Обладательница карего взгляда мимоходом мазнула по мне, должно быть, не сразу сообразив, что не так. Сообразила. Очерченные брови взметнулись кверху и карий взгляд уже более пристально прошёлся по мне. А во мне вдруг проснулось такое недюжее любопытство. Было интересно наблюдать за всей гаммой чувств, что промелькнула на лице девушки. Растерянность. Удивление. Осознание. Злость. Самообладание. Самоуверенность.

Я так не умела. Мне хотелось лишь одного: вжать голову в плечи и оказаться как можно дальше отсюда.

-Даже так, - едко заметила незнакомка, проходясь по мне ещё одним своим сканирующим взглядом, после которого было принято решение, что никакой угрозы я для неё не несу. - И кто мы такие?

Молчать было глупо. Я сглотнула, к собственному стыду, до неприличного громко.

-Ксения, - будто бы отрапортовала я. - Знакомая.

-Понятно, - фыркнула она. - Марина. Жена.

Последние слова прозвучали как приговор. Мой приговор. Я даже удивиться как следует не смогла. Просто вдруг стало до страшного всё равно. Абсолютно на всё. До такой глубокой апатии, что я ещё слабо смогла поразиться, как так, этот мир никуда не делся и остался стоять на месте. А ведь должен был рухнуть, как и всё внутри меня.

-А Павел где? - словно хозяйка ситуации поинтересовалась Марина. Хотя почему словно? Она и была хозяйкой этого дома, и фиг ещё пойми чего.

-На работе.

-Замечательно.

Ещё как замечательно. Я бы даже сказала, что великолепно… Отчего-то никак не получалось подобрать нужного слова на русском языке. Зато на английском эпитеты так и сыпались: excellent, grateful, brilliant...

Мы ещё какое-то время простояли друг напротив друга, обмениваясь убойными взглядами.

-Думаю, вам пора, - обворожительно улыбнулась Марина, демонстрируя ровный ряд белых зубок. - Спасибо, что… развлекли моего мужа, пока меня не было.

Рваный звук вырвался из моей груди, но я непостижимым образом смогла сдержать все остальные эмоции, что раздирали меня изнутри. Не сейчас. Не здесь.

Я проскользнула мимо Марины к двери, на ходу натягивая на ноги кеды. Пашина же жена всё это время спокойно стояла на месте, провожая меня своим острым взглядом, словно проверяя, не прихвачу ли я с собой чего-нибудь лишнего.

В следующий раз вздохнуть нормально я смогла только на улице, когда без сил рухнула на первую попавшуюся лавочку.

В голове крутился рой мыслей, буквально оглушивший меня. Будучи не в состоянии остановиться на какой-либо из них, я уставилась безумным взглядом перед собой, при этом не видя ровным счётом ничего. Глаза жгло, но слёз не было, что странно. Наверное, меня всё-таки где-то перемкнуло, это как с электричеством - когда напряжение слишком велико, вырубает всю сеть. А потом в голове защёлкало, быстро-быстро - воспоминания хаотичными осколками наконец-то начали складываться в единый пазл. Неутешительный вывод напрашивался сам собой. Казанцева, какая же ты наивная дура!

Сейчас наличие госпожи Савицкой казалось логичным и закономерным, как если бы правда всё это время лежала на поверхности. А ведь лежала, это просто я все его недомолвки и странности поведения списывала на сложности характера.

Неуютно поёжилась, дрожь накатывала волнами. Нужно было встать и идти, но я всё никак не могла овладеть собственным телом и заставить себя подняться на ноги. И всё-таки я надеялась, что сейчас во дворе обязательно появится Пашка и всё объяснит, обязательно найдя самые важные и веские доводы. Нужно только немного подождать. Вот сейчас. Ещё чуть-чуть... Но его не было. И телефон молчал.

Телефон. Блин!

Я так торопилась покинуть его… их квартиру, что умудрилась оставить и сотовый, и рюкзак с кошельком. Тихий стон сорвался с моих губ. Успокаивало лишь то, что в кармане штанов звенели ключи от дома. На чистом автомате заметила, что это был второй телефон за лето. И именно данная мысль послужила последним катализатором и меня прорвало - едкие слёзы потекли по щекам.

Нет, не истерика. А жаль. Было бы неплохо сейчас полностью отдаться чувствам, просто выплёскивая эмоции наружу, отключая мозги. А так… боль и обида бились во мне со всем присущими им жаром, но забвение никак не желало наступать.

Но зато я наконец-то смогла подняться с лавочки.

Домой не поехала. Сначала просто бродила по улицам, украдкой вытирая слёзы, которые продолжали наворачиваться на глазах. Потом, спохватившись, попросила у кого-то из прохожих телефон и по памяти набрала номер родителей. Они ждали. Сочиняла на ходу, мастерски мешая враньё и правду.

Нет, сегодня не заеду. Планы изменились. Да, телефон забыла у Паши. Нет, ничего не случилось. Да, всё хорошо. И вообще, я так вас люблю.

Парень, который так услужливо разрешил позвонить, с любопытством разглядывал несчастное выражение моего лица, хоть я и старалась выдавить из себя улыбку.

-Девушка, вам помочь? - неловко предложил он, когда я вернула телефон.

Отрицательно мотнула головой и, собрав все силы в кулак, выдавила:

-Спасибо.

Ноги сами собой вывели меня на набережную, здесь было прохладно и по-осеннему ветрено. Пряди волос разлетались в стороны, а тело тут же покрылось гусиной кожей, но вопреки всему, дышать стало чуточку легче.

На Пашу я не злилась. Не могла, хотя и понимала, что вроде как можно и, скорее всего, даже нужно, ведь у меня на это было полное право. Но каждый раз, когда я начинала заводить себя рассуждениями, что вот мол, Савицкий, сволочь ты этакая и гад, врал мне столько времени, внутри что-то обрывалось и безвозвратно падало вниз. Падало, падало и никак не могло достигнуть дна. Кто же знал, что отчаянье может быть бескрайним.

На улице уже наступила практически ночь, когда я добрела до родного двора. Вокруг было безлюдно, даже редкие прохожие давно разбрелись по домам, и лишь немногочисленные дворовые компашки продолжали кучковаться на лавочках, разбросанных по всему пространству средь бетонных коробок многоэтажек.

Я выворачивала из-за угла, ничего толком не видя перед собой и двигаясь скорее по памяти и наитию, вследствие чего совершенно неожиданно врезалась в кого-то, хорошенько приложившись об чужой лоб. Мы хором ойкнули и принялись потирать место ушиба.

-Извините, - выпалила я.

-Смотри, куда идёшь! - параллельно возмутился знакомый голос.

Я вскинула голову и уставилась на не менее изумлённого Изергина.

-Ой, Ксений Игоревна, извините…

-Вот скажи, почему передо мной можно извиниться, а на других нужно обязательно наезжать? - не упустила я возможности немного позанудничать.

-Потому что все кретины, а вы - нет.

-Это можно счесть за комплимент? - фыркнула я и тут же зажмурилась от яркого света, вспыхнувшего в окне рядом с нами.

Серёжка сначала заулыбался, развеселившись моей реакции, но затем вдруг сделался серьёзным.

-У вас что-то случилось?

Я сначала растерялась, а потом максимально небрежно пожала плечами.

-Ерунда.

Парень всматривался в меня так пристально, что я не удержалась и шмыгнула носом.

-Ксения Игоревна! - выдохнул Серёжка, комично взмахнув руками.

-Не обращай внимания, это так… день был тяжёлый.

-Он вас обидел, да?

-Кто? - испугалась я, поражённая тем, насколько всё на самом деле предсказуемо.

-Мент этот ваш, - жестко отрезал мой школьник, но увидев удивлённый взгляд, поспешил пояснить. - Мы вас в последнее время только с ним и видели.

-Его Павел зовут, - пояснила неизвестно зачем.

-Да какая разница! - с чувством возмутился Изергин и неожиданно обнял меня.

Так мы и стояли, остолбеневшая и несчастная я и Серёжка, который, вцепившись в меня мёртвой хваткой, по ходу дела, задался целью переломать мои рёбра, которые вполне натурально хрустнули. И всё было бы ничего, если бы из-за этого же угла не вывернула ещё компания из пяти человек.

-О, - обрадовался кто-то из них, с размаху одобряюще приложив Изергина по плечу. - Изя себе бабу нашёл!

Серёжка тут же отскочил от меня и смущённо опустил голову вниз. Меня же этим вечером уже было ничем не напугать.

-Валеев, я тебе сейчас такую бабу устрою! - рыкнула я на Даньку, который моментально вытянулся как по струнке, а после, признав мою перекошенную физиономию в ночи, полез ко мне обниматься.

-Мама Ксюша! - издевательства ради взвизгнула эта зараза.

Когда-то я была их классным руководителем, дети выросли, но первый выпуск, как первая любовь, - никогда не забывается.

Шутка про “маму Ксюшу” родилась ещё в их пятом классе, когда я - совсем молоденькая девчонка, распинаясь перед ними на нашем первом классном часу, пафосно пообещала, что буду им как мать родная.

Тут же из общей толпы нарисовался Вовчик и тоже с объятиями. В общем, как всегда, вся местная гопота оказалась моей. Пока длились восторженные приветствия, я даже успела позабыть о своём разбитом сердце и попранной вере в людей.

И всё-таки я выглядела ужасно, поэтому даже парни не смогли проигнорировать моё оплывшее лицо с потёками туши и опухшим носом.

-А пойдёмте с нами, - неожиданно изрёк Валеев, шокировав всех остальных. Мы замерли в полной тишине, и кто-то даже попытался шикнуть на него, намекая на то, что звать с собой училку вообще не вариант. Но Даня на то и был Даня, что чихал он на общественное мнение. К тому же его поддержал Вовчик и неожиданно Изергин, который всё ещё чувствовал себя слегка смущённым предо мной.

Мне это, конечно же, польстило, но тут я вспомнила, что я, собственно, взрослая.

-Дети, вы вообще видели, сколько времени?! Быстро все по домам.

-Вообще-то, на минуточку, нам уже восемнадцать, - хмыкнул кто-то из ребят.

-И Изергину?

-А Изергин сегодня официально ночует у меня, - самодовольно отозвался Данька. - Так что считайте, что я его усыновил.

Каким-то неведомым образом им удалось утащить меня за собой. Наверное, я была совсем плоха, потому что по мере приближения к пункту назначения, поймала себя на мысли, что хочу прожить эту ночь как минимум так. Дома меня ждали пустые стены, полные отчаянья и безысходности, парни же вели меня куда-то в ночь, полную тайн и загадок.

И можно было просто идти за ними, неловко спотыкаясь в темноте об выбоины, придерживая на плечах Вовкину куртку, которую тот настоятельно на меня накинул, отметя все возражения.

Так я и оказалась ночью в заброшенном здании недостроенного гаражного комплекса. У пацанов здесь был целый схрон - старые ящики вместо стульев, обложенное кирпичом костровище, гитара и банки пива, взявшиеся неведомо откуда.

Я бросила на Валеева неодобрительный взгляд, но тот лишь улыбнулся одной из своих самых приторных улыбок и пропел:

-Восемнадцать мне уже...

Думала уйти, но обидеться на мальчишек в полной мере у меня не вышло и в не полной тоже. В итоге мы с Изергиным сумели воздержаться от употребления алкоголя, и если я была вполне довольна таким раскладом, то Серёга явно страдал, сразу было видно, что у него на эту ночь были другие планы. Но пить в моём присутствии он так и не решился, к слову - и правильно сделал. Я бы тогда совсем распсиховалась.

В целом всё прошло спокойно. Парни всю ночь пели ДДТ и Сплинов, через раз не попадая в ноты, а я разглядывала костёр, что плясал на полу средь камней, отбрасывая причудливые тени на лица присутствующих. А в голове билось наивное: “Где же мои восемнадцать?”. Хотелось вернуться в юность, чтобы вновь верить в чудеса и светлое будущее. Оказаться бы сейчас в лагере, где-нибудь на берегу моря, чтобы те же песни под гитару, только без того груза разочарований, что пришёл с годами. Вот бы вернуться туда, где всё ещё хочется любить и верить в принца на белом коне, где ещё не познана вся ядовитость лжи и предательств, туда, где было лишь море, мокрая галька, гитара, костёр и тридцать пар таких же задумчивых глаз, что пели в разнобой.

Иногда слёзы подкатывали к глазам, и тогда я утыкалась лбом в спину Вовчика и жмурилась, заставляя себя думать о чём-нибудь другом. Спасали воспоминания о детях. О том, как Данька в первый же день моего классного руководства поджёг мусорку, а ещё через каких-то четыре месяца дарил мне самодельную открытку с ёлочкой. Или как я месяц кормила его в столовой за свой счёт, потому что его разведённые родители не могли решить, чья это обязанность. Вспоминались Вовкины синяки после ссоры с пьяным отцом и его первая влюблённость в девочку из соседней школы, когда он приходил в школу весь в засосах, а я, из раза в раз преодолевая своё стеснение, вела с ними разговоры “о том самом”, а по вечерам, уже дома, как мантру повторяла, что главное, чтобы никто не залетел раньше срока.

Или же наша первая встреча с Изергиным, который тогда был совсем мелкий, но уже умел добиваться своего. Как он каждый наш урок английского требовал играть в мафию или смотреть кино. А потом, став чуть старше, в качестве благодарности по большим праздникам принялся таскать мне куски торта из соседней пекарни.

Много всего было. И как ни странно, но именно эти эпизоды прошлого помогли мне пережить самую худшую ночь в моей жизни, чувствуя странное единение с этой дворовой шпаной.

Уже под самое утро, когда все отчаянно начали зевать и клевать носом, меня проводили домой, хоть я и отбивалась.

-А хотите, мы его побьём? - у самого подъезда предложил Вовка, видимо, тоже сделавший какие-то свои выводы.

-Не надо, - устало попросила я и улыбнулась.

-Тогда, чтоб у него всё отсохло, - вставил свои пять копеек Данька. - И в следующие триста пятнадцать раз просто не смоглось.

Я была настолько уставшей, что даже смутиться не смогла.

Распрощавшись с детьми, я отперла дверь подъезда и еле волоча ноги, начала подниматься наверх, ещё не представляя, что ждёт меня дальше.