Глава 4

Суббота прошла вполне обыденно. Наводила дома порядки, готовила бесхитростный ужин для нас с котом, а под вечер завалилась на диване с телефоном в руках, страдая своей подруге Жанне о том, как же меня всё достало. Душа требовала праздника. Ну как праздника… Скорее уж приключений и разнообразия. Но в самое ближайшее время мне это не грозило, потому что… потому что ипотека, две работы и кот, который, как и я, три раза в день любил покушать. Не могу сказать, что моё денежное положение было настолько плачевным, денег-то как раз более или менее хватало, просто жизнь вдруг превратилась в какой-то постоянный бег в колесе, где изо дня в день повторялось всё то же самое, и не было этому ни конца, ни края. А хотелось чего-то ещё и для души.

-Замуж тебе надо, - заключила Жанка, невольно повторяя слова Нади, сказанные накануне. - И детей.

-Господиии, - простонала я, борясь с желанием стукнуться головой о что-нибудь тяжёлое. - Как же вы меня все с этим достали.

-А ты как хотела? - хмыкнула подруга. - Вот родишь двоих, и будет тебе вечный праздник. Уж точно времени на страдание фигнёй не останется.

-Ну спасибо тебе, добрый человек, - фыркнула я, а потом уже более серьёзным тоном добавила. - А что делать с тем, если у меня никогда не будет этого самого мужа и детей?

-Ну что за упаднические мысли?

-Это не упадничество, а суровая правда жизни. Мне двадцать восемь и опыта отношений у меня ноль целых пять десятых. Юрика вспоминать не будем, даже под угрозой смертной казни. А насчёт всего остального... знаешь, я вот даже уже почти смирилась. Но движухи всё равно хочется.

У Жанны на заднем фоне раздались детские крики, должно быть, её мелкие близнецы не осилили больше десяти минут тишины.

-А ты ко мне приезжай, я тебе устрою курорт.

-Спасибо, но… нет, - засмеялась я, представляя лицо подруги, которая скорее всего в этот момент театрально закатила глаза.

-Вот значит и не ной.

-Да не ною я.

-Ну вот и договорились. Так, ладно я побежала, пока мелкие там друг друга не поубивали. Люблю, целую и дальше по списку.

-И я тебя, - пробормотала я в трубку, экран которой уже успел погаснуть, знаменуя конец разговора.

***

Утром в воскресенье я отправилась на дачу к родителям. Путь предстоял неблизкий, поэтому еле разлепив глаза в шесть утра, к радости кота я поплелась в ванную. У Фильки была ужасная привычка требовать жрать круглый год в одно и то же время, абсолютно игнорируя любое наличие выходных и праздников. Обычно мы с ним могли воевать часов до десяти утра, когда я пыталась поспать подольше, а он каждые полчаса истошно вопил мне в ухо, из-за чего уже не раз получал веником под свой объёмный зад. Что в итоге мне стандартно аукалось новой лужей у порога, спасибо, что ещё не в тапки.

Путь до дачи надлежало преодолеть посредством электрички. Поэтому поспешно окончив все мыльно-рыльные дела, покормив кота и чмокнув эту рыжую морду в мокрый нос, я поспешно поскакала на ближайшую станцию.

В компании активных бабушек, нервных тётенек и не в меру активных детишек я умудрилась нагнать свою необходимую порцию утреннего сна. Можно было, конечно, и на автобусе, но электрички я любила больше, хоть какая-то иллюзия путешествия. А звук колёс, стучащих по рельсам, всегда на меня навевал ощущение детства, что казалось, вот закроешь глаза, а потом откроешь - и тебе снова шесть, рядом отец, раскладывает на деревянном сидении пирожки, которые мама накануне пекла до полуночи. После чего ты спишь на отцовских коленях, поджав под себя ноги и укрытая его курткой, и надёжней места просто нет и не было во всём мире.

Как жаль, что мне уже давно не шесть, а папа уже лет десять как не ездит в электричках, предпочитая свой старенький форд для дальних путешествий. Да и мамины пирожки давно перестали быть чем-то особенным, потому что они же, блин, калорийные, а мучное, как известно, в больших количествах нельзя.

Родители встречали меня тёплыми улыбками и горячими объятиями. Мы не виделись две недели, а я всё не могла понять - много это или мало. Мама совсем недавно вышла на пенсию, а папа сейчас находился в отпуске, поэтому оба предпочитали проводить время на горячо любимых шести сотках. Я этой любви не разделяла, поэтому появлялась на дачном пороге не так часто, когда уж совсем надо было - помогала полоть грядки, собирала ягоды, а потом, нагруженная всеми возможными сумками, ехала домой, где мы обычно с котом долго вздыхали над пятилитровым ведром с огурцами. Я столько не съедала, а кот тем более. Отбрыкиваться было не вариант, ибо “Ксюша, а для кого мы это всё растим?!”.

Вот и сегодня меня ждала грядка морковки, ботву которой я вечно не могла отличить от всех остальных сорняков, через раз путая с укропом. Отсюда ведро с вырванными сорняками всегда старательно пряталось от родительницы.

Зато собирать ягоду я любила, особенно малину, было в этом что-то правильное, есть её прямо с куста, пока она хранила свою идеально-ровную малиновую форму и аромат жаркого летнего солнца. По приезду домой это всё куда-то терялось.

Обедали обычно в большой компании, с привлечением соседей и кучей блюд, ибо каждый считал своим долгом поразить окружающих новыми рецептами, и отчего всё было жирное, но до ужаса аппетитное.

После обеда мама принималась собирать мне сумки с тем, что мне предстояло увезти на “большую землю”.

-Ксюш, может тебе хрена со смородиной нарвать? А что, засолишь огурчики-то?

-Маааам…

-Ну что мам? Пора уже.

Еле сдержалась, чтобы не закатить глаза.

-Ещё скажи, что без умения солить огурцы меня замуж никто не возьмёт.

Я, конечно, паясничала, а вот мама вдруг задумалась в серьёз.

-Как вариант… - осторожно заметила она.

Несмотря на ничем неискоренимую привычку руководить окружающими (во многом именно поэтому я в один прекрасный день затянула пояс потуже и решилась на ипотеку, купив квартиру как можно дальше от родителей в попытке отстоять хоть какую-то независимость), мама стоически переносила тот факт, что единственная дочь почти в свои двадцать восемь всё ещё была не пристроена. Однако, порой прорывалось даже у неё.

-У меня есть кот, - легко заметила я. - И конкурентов на своей территории он не потерпит, так что воздержимся пока от огурчиков.

-Вот только кота сюда приплетать не надо, - недовольно подбоченилась мама.

-Ага, и он без того жертва обстоятельств, - хохотнул отец, подкалывая то ли меня, то ли свою жену. - Посочувствовали бы мужику, ему и так в хозяйки Ксюха наша досталась.

-Ну спасибо…

Когда все сумки были собраны, а родительские наставления выданы, отец подвёз меня до местной платформы, которая играла роль станции. Народу было немного, видимо, я успела уложиться в тот временной промежуток, когда все, кто хотел уехать пораньше, сбежали в город ещё с утра, а самые работяги ещё вовсю пахали на грядках.

Пока ждали электричку, папа развлекал меня местными новостями, которые казались мне до ужаса глупыми, но местами всё равно вызывали улыбку.

-Пап, а ты совершал когда-нибудь добрые поступки? - вдруг спросила я, неведомо каким образом вспомнив о недавнем споре.

-А как же, - хмыкнул Игорь Леонидович. - На матери твоей женился.

Я тоже невольно заулыбалась.

-Только ей об этом не говори, а то ведь будет всё отрицать и утверждать, что это она меня спасла от распутства и жизни пропащей.

-А как оно было на самом деле?

-А как оно на самом деле - история умалчивает… главное, что все живы-здоровы, - философски заметил родитель. Отвечая же на твой вопрос, смею заметить, не имею ни малейшего понятия. Наверное делал… Как и все.

-Да это понятно. Мы все способны на что-то такое. Но вот только как сделать что-нибудь этакое?! Что вообще такое добрый поступок?

-А тебе зачем?

Неоднозначно пожала плечами, мол просто так, всё спортивный интерес.

-Дочь, это ты у нас учёная, а мы с матерью всю жизнь на заводе. Так что это мы у тебя должны спрашивать.

Стало чуток обидно, и я потёрла кончик носа, до конца не понимая, почему вообще подняла эту тему. Должно быть, детская привычка считать, что родители знают всё, сыграла свою роль.

-Но тем не менее, - продолжал папа, - больно уж фраза совершать “добрый поступок” похожа на “иду причинять добро”. Ты вот об этом на досуге подумай. А надо оно вообще людям или нет.

-Главное, что оно мне надо, - выдохнула я, прислушиваясь к звукам приближающейся электрички, которые означали, что тема закрыта.

Папа поцеловал меня в щёку и помог загрузиться в вагон. Я помахала ему рукой, и потащилась в компании сумки, рюкзака и ведра с малиной по полупустому вагону. И всё было бы ничего, но почти на каждой скамейке сидело по одному-двум пассажирам. Так и выходило, что людей немного, а уединиться негде.

Единственная полностью свободная скамейка нашлась напротив спящего мужика в клетчатой рубашке, от которого порядком несло алкоголем. Я немного поразмышляла над плюсами и минусами ситуации и решила, что если сяду сюда, могу смело ставить данный поступок в свой список великих свершений, и пусть только Изергин попробует его оспорить, ибо несло от мужика порядком.

Состав тронулся, а я уткнулась лбом в не очень чистое стекло, искренне надеясь на то, что от микробов из-за этого у меня не вырастет на лбу рог. Сумку я разместила под ногами, рюкзак просто положила рядом на сиденье, а сама обнимала ведро с малиной, от которого ещё пахло солнцем, а может быть, это была всего лишь моя фантазия. Настроение было лирически-упадническое. Думалось о всякой фигне, например, что завтра на работу, где тоже по ходу дела придётся полоть грядку, на этот раз с ирисами, а потом вечная скачка по адресам и квартирам. Да и с родителями Глеба надо как-то поговорить, иначе воевать мальчишке с учителем китайского, а ведь человек не виноват в том, что эти трое никак не могу сойтись во взглядах на жизнь.

Интересно, а если рассматривать ситуацию не как спасение Глеба, а как заботу о нервах ни в чём не повинной жертвы, это уже можно ставить себе плюсом в карму?

-Ага, - ехидно усмехнулся мой внутренний голос. - Можно было бы, если бы тебе от этого в денежном эквиваленте не прибывало...

С голосом договориться не удалось, и я печально закинула себе в рот горсть малины из ведра.

-Вкусно, - вдруг вмешался в мои горести скрипучий мужской голос, - Ксения Игоревна?

От неожиданности я подавилась и закашлялась, чуть не выплюнув всё содержимое рта на помятую физиономию капитана Савицкого.

Он сидел напротив, чуть склонив голову и спокойно поглядывая на меня, пока я приходила в себя, пытаясь откашляться от пресловутой малины, по возможности сделав это с максимальным достоинством. Получалось плохо - в немытом стекле вагона отражалось моё покрасневшее и перекошенное лицо.

-Постучать? - предложил он, скорее из желания поиздеваться, а не от неожиданного припадка человеколюбия.

Я мотнула головой и полезла в рюкзак за бутылкой воды. Стало чуть легче, если, конечно, не считать слёз, которые предательски поползли по щекам. Пыталась утереть, но мешало ведро с уже ненавистной мне малиной, ещё и бутылка. Металась взглядом средь своих вещей, не понимая, за что хвататься. Как ни странно, но спас меня капитан, выхватив ведро и хмуро велев:

-Что ж вы нервная-то такая. Успокойтесь уже.

Кажется, моя бессмысленная паника начинала его доставать.

-А что это вы раскомандовались? - не забыла возмутиться, приобретя возможность дышать спокойно. - За собой бы следили.

-И что же со мной не так? - изогнул он бровь, словно действительно не понимал. Я многозначительно посмотрела на Савицкого, надеясь, что у него хватит мозгов оценить свой внешний вид. В гражданской одежде он был ещё более измятым и помотанным жизнью. Как ни странно, но всё же полицейская форма ему шла и придавала какую-никакую статусность, сегодня же он выглядел как обычный завсегдатай гаражей или первой попавшейся пивнушки. Да и степень небритости заметно увеличилась с пятницы, когда мы с ним и умудрились столкнуться. Заспанное лицо, покрасневшие глаза, помятые волосы… Боже, не мужчина, а прям-таки сказка!

Хотя мысль рассматривать его как мужчину мне не понравилась, и я невольно скривила нос, что Савицкий, воспринял по-своему.

-Противен?

Поспешно отрицательно мотнула головой.

-Нет… но я всегда считала, что сотрудники правоохранительных органов должны выглядеть несколько иначе… Как минимум опрятнее и… солиднее.

-Как хорошо, что ваше мнение никто не спрашивал… Ксения Игоревна, - без особого раздражения буркнул он.

А я вот надулась, окончательно решив, что передо мной сидит самый обычный хам, и демонстративно отвернулась к окну.

Так мы и ехали какое-то время, молча и смотря каждый в своём направлении. Я честно старалась не обращать внимание на это небритое недоразумение, но отчего-то наша встреча не давала мне покоя, всё время приходилось бороться с желанием проверить, чем же занят Савицкий. Но я не позволяла себе такой роскоши, понимая, что и так опозорилась перед ним со своим малиновым приступом удушья… Кстати о малине. Руки попытались покрепче сжать ведро, но разошлись в воздухе, давая ясно понять, что что-то пошло не так.

С растерянностью глянула на пустые ладони и вспомнила, как капитан выхватил у меня ведро минут десять назад. Пришлось всё-таки поднять голову на своего попутчика и обнаружить, как эта наглая скотина преспокойно поедает малину, что-то лениво разглядывая за моей спиной.

Опять стала пунцовой, только в этот раз от возмущения.

-Вкусно? - передразнила я Савицкого.

-Вполне, - ничуть не смутился он, отправив очередную порцию ягод себе в рот, затем протянул мне ведро и предложил. - Угощайтесь. Реально вкусно.

Психанула, резко вырвав уже порядком опустевшее ведро из его пальцев.

-Да что вы себе позволяете?

На этот раз поморщился он.

-Пожалуйста, только давайте без нравоучений. Боюсь не осилить…

-А что вы вообще можете?! Только бабок на базаре гонять… а так… пфффф… - доводов у меня особых не было, кроме одного. Савицкий бесил неимоверно. Я даже не могла понять, откуда в обычно мирной мне бралось столь сильное раздражение. - Ничего вы не можете!

Его глаза предупреждающе сузились.

-Это в вас сейчас обычная бабская манера пилить взыграла или же учительское занудство проснулось? Или вы сама по жизни такая?

Обалдела я порядком, хлопая подобно рыбе ртом. И не нашла ничего лучше, чем выпалить простое русское:

-Ды пошли вы…

Но капитан не обиделся, лишь фыркнув:

-Вот видите, вы тоже на добропорядочную учительницу не сильно тянете.

Решила, что хватит на меня сегодня геройств и добрых дел, схватила свои вещи и пересела на соседнюю скамейку у противоположной стены. Скоро должна была быть станция и некоторые пассажиры готовились выходить, собираясь в тамбуре. Бросив свои вещи как попало, я скрестила руки на груди и опять демонстративно отвернулась к окну. За что сама же на себя ругалась изо всех сил, не понимая, с чего вообще реагирую на этого придурка. Жизнь в школе научила многому, в том числе и не обращать внимание на провокации. А тут вот… на ровном месте. И вообще, какое мне дело до того, как и в чём он ходит? Откуда взялся этот приступ снобизма? Ответов не было. Лишь одно желание фырчать, бурчать и шипеть.

Наверное, я бы так и просидела всю дорогу до города, если бы не резкое движение со стороны прохода, которое заставило меня обернуться, как раз вовремя, чтобы заметить как какой-то мальчишка в низко-надвинутом на галаза капюшоне проносился мимо, при этом не забыв схватить с края скамьи мой рюкзак. Я взвизгнула, уронив с колен невезучее ведро и бросилась за ним, с трудом протискиваясь через толпу, образовавшуюся в проходе.

Бежала я за ним несколько вагонов, с ужасом отмечая, как спина в чёрной толстовке становится всё дальше и дальше. За это время электричка успела остановиться, распахнув свои двери и паренёк выскочил прямо в них. Мне повезло меньше, на самом подлёте к дверям в электричку начали грузиться люди, в которых я благополучно врезалась. Пока выпуталась из человеческой кучи-малы, выслушав массу нелицеприятных фактов о своей личности, я всё-таки выскочила на перрон. Как и следовало ожидать, воришка с моим рюкзаком уже успел испариться. Зато я как заведённая продолжала метаться вдоль электрички, ровно до того момента, как состав двинулся в сторону города, заставляя меня ощутить себя последней неудачницей.

Произошедшее доходило до меня скачками, с каждый новым промелькнувшим мимо вагоном. Ксюша, ты капитальная кретинка. Ты умудрилась остаться в нескольких километрах до города без денег, паспорта и ключей от квартиры.

Судорожно крутила головой по сторонам, пытаясь ухватиться за любую вещь, способную подсказать мне, что делать. Но мироздание не желало заниматься моим спасением, и я всё же решила разреветься, как раз последний вагон пронёсся мимо меня, слегка покачиваясь, словно махая мне на прощание. Посмотрела вслед электричке и жалобно шмыгнула носом.

Но разреветься я не успела, потому что сильная мужская рука вдруг впихнула мне мой рюкзак, а запыхавшийся голос велел:

-Проверяй, всё на месте или нет… Ксения Игоревна.