Глава 6

За пару дней до начала отпуска меня вызвали к завучу.

В школе на тот момент было практически безлюдно. Почти весь коллектив находился в отпусках, одна лишь трудовая бригада школьников под неустанным контролем пары учителей облагораживала родные пенаты. По-хорошему, мне тоже полагалось уже отдыхать, но две недели из положенного мне срока я отгуляла осенью, когда жизненные обстоятельства сложились так, что мне срочно понадобилось уехать из города.

Экзамены, выпускные и даже пришкольный лагерь уже давно успели отгреметь, оставались одни ремонтные работы, в которых я была откровенно слаба. Когда мне требовалось сделать что-то в кабинете, я звонила папе и признавалась в своём бессилии. Обычно он приезжал через пару дней ко мне на работу и чинил кран, прибивал плинтус, менял лампочку и дальше по списку. Можно было, конечно, напрячь завхоза, но с папой было как-то надёжней. А ещё мне как классному руководителю полагалось замотивировать родителей моих семиклашек на приведение кабинета в порядок к новому учебному году. А мне каждый раз было настолько неудобно поднимать перед ними денежные вопросы, хватало уже того, что родительский комитет каждый год стоически красил мне парты. Поэтому моя дурная голова любила тратить нехилую часть своих заработков на содержание школьной собственности, на которой вот уже лет тридцать висела одна и та же табличка “Кабинет иностранного языка № 13”.

Число считалось знаковым, и в местных кулуарах кабинет звался не иначе как “Табакерка”, где мне отводилась роль чёрта, ибо вечно умела/любила/практиковала создавать всем (в том числе и себе) проблемы на голову.

Но сейчас мы не об этом. Если кратко, то две лишние недели между экзаменами и отпуском дали мне возможность закрыть все свои хвосты, не только в ремонте кабинета, но в том числе и написании всевозможных отчётов, что изрядно напугало руководителя нашего метод. объединения, ибо по традиции я обычно сдавалась последней, и то после десятого пинка и шестисотого напоминания. К работе на пришкольном участке меня особо не допускали, в тайне полагая, что одним земляным снеговиком дело не окончится. Поэтому я просто слонялась по школе, исполняя роль дежурного стрелочника, на которого свешивали всё, что ни попадя.

Итак, мне оставалось всего лишь пара дней до отпуска, когда завуч попросила зайти к ней.

-Ксюш, завтра поедешь в следственный комитет.

-Зачем? - слегка переполошилась, прикидывая в голове, где успела нагрешить.

-Сегодня позвонили, попросили предоставить хоть кого-нибудь.

По закону допрос несовершеннолетних должен был вестись в присутствии педагогов, преимущественно психолога или социального работника.

-А я-то тут причём?

Ольга Николаевна устало потёрла переносицу и глянула на меня с выражением лица: “Ты сама, что ли, не понимаешь?!”.

-Все в отпусках. Они уже обзвонили весь район и дошли до планки “простой педагог”. А ты всё равно без дела сидишь.

-Ну я могу цветочки пополивать.

-Тебе напомнить, кто в прошлый раз клумбу затопил?

-Рагозин… - тут же выпалила, вспоминая происшествие двухгодичной давности. Но Ольга Николаевна оставалась непоколебимой, поэтому пришлось уточнить. - Под моим строгим контролем. Но тогда, правда, случайно вышло…

-Вот поэтому к следователям завтра поедешь. Там кого-то на детекторе лжи допрашивать будут. Так что… езжай. А уже потом в отпуск с чистой совестью.

Делать было нечего, поэтому уже на следующий день в десять часов утра я стояла на пороге следственного комитета и гадала, какую же кнопку домофона мне выбрать.

На улице была ужасная жара, и мне ещё пришлось порядком пострадать, решая, что надеть. Сжариться не хотелось, но и абы в чём появиться здесь я не могла. По итогу выбор пал на лёгкую белую блузку-рубашку, длинную цветастую юбку и босоножки на плоской подошве в греческом стиле. Волосы собрала в высокий хвост, чтобы не мешали. Они у меня были не особо длинные, но в жару за дополнительную нагрузку считалось всё.

Проблему с домофоном помог решить высокий мужчина, вышедший из здания покурить. Я с самым невозмутимым видом проскользнула мимо него, но пройти далеко всё равно не смогла, наткнувшись на серьёзного сержанта в форме, стоящего рядом с рамкой металлоискателя.

-Женщина, вы куда?

Ну вот, и этот туда же. Женщина! Неужели всё, и с молодостью можно прощаться?

-Я на… детектор лжи.

-На полиграф? - уточнили у меня, на что я могла лишь пожать плечами. Ну я откуда знала-то, куда там точно меня пригласили. - Вас вызывали?

-Да, к нам в школу звонили...

-Подождите, я сейчас позвоню и уточню.

Парень уже было двинулся к столу, на котором стоял стационарный телефон, когда дверь за моей спиной открылась, впуская в нутро серого здания новых посетителей. Не оглядываясь назад, попыталась отойти в сторону, чтобы не стоять на проходе, но чья-то крепкая рука поймала меня за локоть, удерживая на месте.

-Серёж, не надо. Я провожу Ксению Игоревну.

Знакомый голос звучал ровно и спокойно, чего совсем не скажешь о самой Ксении Игоревне, которая от неожиданности подпрыгнула на месте.

Прошло почти две недели после нашей встречи с капитаном Савицким. К этому моменту я уже и думать о нём забыла, лишь иногда перебирая в голове странные обстоятельства нашего путешествия в электричке.

Я порядком опешила, зато Савицкий вполне бодренько воспользовался ситуацией и уверенно подтолкнул меня вперёд, проводя через рамку металлоискателя. Та неприятно запиликала.

-Ага, имеем при себе запрещённые предметы?! - оживился капитан, чуть сильнее сжав мой локоть.

А я как последняя дура опять подпрыгнула на месте.

-Нет, - замотала головой, уставившись на сержанта, который с любопытством поглядывал в нашу сторону, но вмешиваться не планировал. - Ничего такого… может быть ключи?

-А это мы сейчас проверим, на досмотре.

-Каком досмотре?! - вдруг взвилась я, уперевшись пятками в пол и вырываясь из руки полицейского. - Вы совсем с ума сошли, капитан Савицкий?!

-Паша, - совсем невпопад напомнил он мне. - Паша я. А ты вот, Ксения Игоревна, шуток совсем не понимаешь. Чё нервная такая?

-Шутки у тебя тупые.

-Всё понятно, мы опять не в настроении. Ладно, - театрально вздохнул он. - Куда тебе там надо было? Так и быть провожу.

Я с недоверием посмотрела на Савиц… Пашу, ожидая очередную остроту в его исполнении, при этом невольно отмечая про себя, что сегодня он выглядел значительно лучше. Форма была отглажена, и офицерский китель идеально смотрелся на широких плечах. Он даже удосужился с утра причесаться, вот только побриться забыл. Щетина хоть и была не столь запущенной, как в прошлый раз, но всё равно придавала ему некий оттенок развязности.

Очень хотелось ляпнуть, что я сама в состоянии найти нужный мне кабинет, но вовремя вспомнила, что вообще не имею ни малейшего представления, куда мне надо.

-Детектор лжи.

-Полиграф.

-Мне без разницы.

-Что, решила наконец-то признаться в убийстве?

Отчего-то сегодня мне было не смешно, может быть, потому что Савиц… Паша был другим. Не было в нём ничего позорного, жалкого и уставшего… Поэтому и все его шутки-подколки воспринимались совершенно иначе. Он и раньше был не против посмеяться надо мной, только теперь это выглядело как самое настоящее издевательство.

Зло глянув на него, я развернулась на сто восемьдесят градусов и чуть ли не бегом начала подниматься по первой попавшейся лестнице. Но капитан быстро нагнал меня, опять поймав за локоть, вынуждая повернуться, что я и сделала излишне резко, из-за чего мой хвост взметнулся вверх и попытался хлестнуть по мужскому лицу, но Паша достаточно легко увернулся, с каким-то снисхождением покачав головой.

Я стояла на ступеньку выше него, поэтому наши лица оказались на одном уровне.

Думала попросить его отвалить, но Савицкий опередил меня, неожиданно совсем по-простому предложив:

-Ксюшка, а давай дружить?

Рот открылся сам собой, скорее всего, в надежде изречь что-то достойное, но по факту я зависла. С отвисшей челюстью. Ещё и ресницами хлопала, окончательно переставая понимать логику этого человека. А была ли она вообще?

Паша, прекрасно уловивший моё недоумение, широко улыбнулся и щёлкнул пальцем по моему носу, но я даже дёргаться не стала, лишь поморщилась. Не знаю, чем закончилась бы эта дурацкая сцена, если бы на лестнице выше нас не раздались чьи-то скорые шаги.

Я развернула голову как раз вовремя, чтобы успеть разглядеть мужчину среднего роста в светлых брюках и белой рубашке, который быстро спускался по ступенькам.

-Казанцева Ксения Игоревна? - поинтересовался он, на ходу протягивая руку Савицкому. Я кивнула, пока мужчины бегло здоровались. - Следователь Марков. Это я звонил вам в школу, пойдёмте, нас уже ждут. Паспорт взяли? Вот и отлично, позже запишу ваши данные.

И не дожидаясь особой реакции от меня, стал подниматься обратно, видимо, подразумевая, что я должна последовать за ним. Повторять дважды ему не пришлось, и я послушно посеменила за следователем, зачем-то в самый последний момент крутанув головой назад. Павел продолжал стоять на месте и с прищуром смотреть на меня.

Мне стало не по себе, хотя я бы и под пытками не смогла признаться в природе своих чувств.

***

В скором времени меня передали в руки объёмному и улыбчивому майору Кузнецову, который был специалистом по этому самому полиграфу (или как там правильно?).

В его малюсеньком кабинете, где места хватило только для кресла с приставленным к нему полиграфом, рабочего стола майора, пары шкафов с документацией и стульев для наблюдателей, пространства больше не оставалось. Окна были плотно закрыты, а вентилятор, стоящий в соседнем помещении, но направленный в нашу сторону, справлялся едва-едва. Здесь было душно, жарко и тесно.

Помимо Кузнецова, в кабинете уже сидела женщина слегка за сорок и её дочь, чей возраст мне определить так и не удалось. Но раз я была здесь, то и возраст её должен был быть меньше восемнадцати. Девушка была длинная и худая, а ещё очень скромная, ибо при моём появлении даже не подняла глаз от пола.

Я поздоровалась со всеми и нырнула в самый дальний угол, что, впрочем, мне несильно помогло, ибо из-за недостатка места дальний угол располагался между шкафом и стулом, на котором сидела та самая женщина слегка за сорок. Поэтому оставшееся время мы с ней сидели плечом к плечу.

Кузнецов начал с того, что представил всех присутствующих друг другу, а потом вкратце описал, что нас ждёт впереди. Мне надлежало всё время сидеть и следить, как будет проводиться процедура допроса на полиграфе, видимо, бдя за тем, чтобы детские права не нарушались. Я послушно кивнула головой, изобразив более или менее благопристойное выражение лица.

После этого девушку усадили на кресло, но на этом допрос не начался, ибо следующий час мы потратили на то, что майор рассказывал нам суть работы полиграфа, как и для чего он используется, вдаваясь во множество теоретических подробностей и юридических тонкостей. Майор говорил дружелюбно, явно стремясь успокоить мать и дочь, хотя те и не выглядели особенно испуганными. Но по результату всей этой процедуры, мне начало казаться, что он просто пытался ввести всех нас в транс.

Изначально мне было даже интересно. Например, я узнала, что результаты допроса не могут быть использованы в суде как доказательства, но необходимы для следственных мероприятий, как подтверждение или опровержение рабочей гипотезы. Также открытием для меня послужил момент, что качественный допрос на полиграфе не может быть проведён с первого раза. То есть все вопросы должны были повториться несколько раз, и на них надлежало отвечать "да" или "нет", что автоматически опровергало половину телевизионных передач, где обычно супер-пупер ведущий выводил всех на чистую воду буквально за пять минут с помощью чудесной шайтан-машины.

Мы с мамой девушки синхронно кивали головами, автоматически соглашаясь со всем сказанным.

Когда с вводной частью было покончено, я облегчённо выдохнула, наивно полагая, что скоро буду свободна. Но нет, до моего освобождения оставалось чуть больше четырёх часов.

Кузнецов кратко зачитал материалы дела, по которому велось расследование. Мать с девушкой изредка подтверждали его слова, а я сидела на стуле и боролась с навязчивым желанием высказать своё мнение.

Если кратко, то разбирательство велось в отношении бывшей учительницы девочки, которая якобы ударила ту во время урока по сольфеджио. В музыкальной школе разразился значимый скандал, и женщину тогда уволили, а скандал замяли. Свидетелей не было, только слова ребёнка против слов учителя. В итоге поверили ребёнку. Но, как оказывается, российские училки (а я, как одна из представительниц сего племени, их прекрасно понимаю) просто так не сдаются, и женщина написала заявление в прокуратуру за клевету.

Я даже невольно взбодрилась, во все глаза уставившись на девочку, к которой Кузнецов уже подключал провода и датчики, при этом проговаривая предназначение каждого из них.

С подобными разборками каждая из нас сталкивалась так или иначе с определённой регулярностью. Не с обвинениями в побоях, так с оскорблениями, не с оскорблениями, так с предвзятостью… Быть учителем в современном мире достаточно опасно, ибо ты был не защищён со всех сторон.

Но девушка, сидящая напротив меня, выглядела настолько безвинной, что во мне просто-напросто проснулся азарт на тему - было или не было.

Впрочем, мой интерес достаточно быстро улетучился, уж настолько монотонным было всё происходящее. Когда же вопросы пошли на второй-третий круг, я уже из последних сил боролась с желанием привалиться к шкафу и уснуть. Мне было жарко, душно, скучно и… пусто. Даже о Савицком думалось со скрипом, потому что в данный момент он был для меня частью системы, которая уже больше трёх часов держала меня в неволе.

На сочувствие хоть кому-нибудь я уже была не способна.

Всё это время сидела ровно, потому что вспотела настолько, что блузка неприятно липла к спине. Лишь иногда несчастно позволяла себе посмотреть на дисплей телефона, который предательски никак не хотел продвигать время вперёд. В голове было настолько ватно, что к окончанию допроса я успела трижды впасть в транс и дважды пересчитать все листики на дереве, которое виднелось в окне.

В общем после более четырёхчасового допроса на полиграфе я выходила из кабинета майора на негнущихся ногах, с ноющей спиной и потная, как мышь. Хотя кто знает, потеют ли мыши на самом деле? Я ненавидела всё живое, и мне абсолютно было без разницы, кто там кого ударил. Ощущение было такое, что, наоборот, это я чем-то провинилась перед вселенной и меня за что-то пытали. Мать с дочерью достаточно быстро куда-то исчезли, а я плелась по коридору, радуясь, что в принципе ещё могу ходить и двигаться.

И это была моя стратегическая ошибка, ибо нужно было бежать. Вот как из кабинета выпустили, так и нужно было задрать подол юбки повыше и бежать со всех ног.

Но я же ещё тогда не знала, что вселенная не до конца поиздевалась надо мной. Суровая правда жизни была такова, что стоило мне пройти мимо полуоткрытой двери, как оттуда появился следователь и, окликнув меня по имени-отчеству, попросил зайти к нему в кабинет и заполнить какие-то там бумаги.

Доверчивая я предполагала, что это всё-таки дело пяти минут, ну там, оставить данные паспорта и расписаться. Этот кабинет был чуть просторнее, но и народа в нём сидело куда больше. Успела насчитать четыре стола.

Меня опять усадили за стол, из-за чего мне захотелось застонать, зад уже буквально отнимался. Марков бегло поинтересовался, как прошёл допрос, правда, не особо вслушиваясь в мои ответы. Потом попросил мой паспорт, что-то долго разглядывал там, после чего старательно копировал мои данные, а затем его кто-то куда-то позвал, а я так и осталась сидеть на месте, ибо следователь утащил мой паспорт с собой.

Отсидев ещё полчаса в здании следственного комитета, я уже почти уверовала, что на самом деле это я кого-то там прибила и теперь в моём доме идут обыски, пока славные следователи маринуют меня здесь.

Марков вернулся слегка запыхавшимся, извинился и… попросил задержаться ещё.

-Да вы издеваетесь, что ли?! - не удержалась я. Прозвучало излишне громко, и все, кто был в кабинете, оторвали головы от своих бумаг.

-Ксения Игоревна, - слегка покраснел Марков. - Такова процедура. Ещё минут пятнадцать.

И прежде, чем я начала возмущаться, сунул мне в руки какие-то бумаги и велел внимательно прочитать. В результате и эти пятнадцать минут растянулись в сорок, поэтому когда мне сказали, что я наконец-то свободна, я уже была готова разреветься и станцевать хава нагилу прямо там. Схватив свою сумку и выскочив в коридор, со всех ног кинулась к лестнице, и лишь спустившись на два пролёта поняла, что так и не забрала свой паспорт.

Пришлось плестись обратно. За время моего отсутствия в кабинете ничего особо не изменилось, один лишь Марков разговаривал с кем-то по телефону, стоя спиной к своему столу, на котором спокойненько возлежал мой паспорт в весёлой обложечке.

Я буквально влетела в кабинет, схватила паспорт и пока следователь меня не заметил, хотела уже драпануть обратно, но застыла на месте, услышав его довольный голос.

-Пашка, ну ты там скоро? Ну не могу я больше твою Казанцеву задерживать…