Глава 22

Агата. Вместо того, чтобы думать над вопросом Ярославы о решении проблемы, я думаю теперь лишь о том, как ответить Марату. И это явно не добавляет очков профессионализма в мою копилку. – Нам нужен человек, который умеет принимать быстрые, но взвешенные решения на площадке, а не только на слайдах, – объясняет Марат спокойно, почти ласково, как дебилке. – Увы, здесь нет кнопки «откатить правки». Если вы, Агата Александровна, ещё не успели этого понять, я объясню на пальцах: здесь бетон, сроки и деньги. – Я верю, что… – Это не вопрос вашей веры, Агата, – он прищуривается. Это факт. Сейчас вас попросили обозначить план, скорректировать курс исходя из новых вводных данных, а вы не смогли выдать нам ни единого конкретного шага. Каждое его слово острым осколком впивается в кожу. Марат оборачивается к Тамерлану и Ярославе. – Я лишь предлагаю трезво оценивать риски. Если специалисту страшно, если масштабы давят, если не хватает опыта – это нормально. Но в таком случае правильным будет оставить этого специалиста в тепличке ещё на пару лет, а не тащить его дальше, отчаянно делая вид, что он справляется. – Мне не страшно, я… – Правда? – Снова перебивает Марат. – Тогда почему же вы молчите? Вы так хотели получить этот проект, зубами за него держались, а сейчас стоите и смотрите на всех так, будто вас впервые вывели из офиса на свет Божий. Ком в горле становится таким плотным, что я почти не могу дышать. Глаза предательски теплеют и наливаются влагой. За что он так со мной? – Агата Александровна, – смягчается Марат, глядя мне в лицо, – если вы чувствуете, что объект вам не по зубам, просто признайтесь. В этом нет ничего позорного. – Он равнодушно пожимает плечами. – Мы найдём другого специалиста. Человека, который не путается в словах и не теряется при первом же расхождении планов с реальностью. Мне кажется, что за грудиной что-то хрустит и трещит. Наверное, это моё сердце, склеенное наспех когда-то, расползается по швам. – Я не… – Смотрите сами, Агата Александровна, – добивает Марат совершенно деловым тоном. – или вы сейчас берёте на себя ответственность и предлагаете конкретные решения, или честно признаётесь, что не тянете этот уровень, чем экономите всем нам время, деньги и нервы. Он замолкает, картинно разведя руки в стороны, словно только что закончил выступление. Тишина разливается по стройплощадке. Кажется, даже звуки отбойного молотка становятся тише. Ярослава чуть заметно сводит брови над переносицей, так, будто посылает мне ментальные сигналы: «давай же, говори. Хоть что-нибудь». Однако разочарованно вздыхает и отводит взгляд после нескольких секунд гробовой тишины. Делегация, в неловкой траурной тишине, разворачивается в сторону входа в корпус. А внутри меня щёлкает вдруг что-то с такой силой, что хочется приложить ладонь к грудине – как бы не треснула. – Всем стоять! – Сама удивляюсь силе собственного голоса. И вместо страха изнутри пробивается густая, горячая, обжигающая злость. Марат с интересом вздёргивает бровь. – Давайте по порядку, – мои мелко дрожащие руки вдруг обретают твёрдость. – Если мы сейчас решим, что озеленение – это тот пул затрат, с которых мы можем безболезненно срезать тридцать процентов бюджета, мы не сэкономим деньги. Мы лишь отложим проблемы. Для людей, которые будут здесь жить, вот эти дворы и холлы, окна и зелёные зоны станут тем, что они будут видеть каждый день. Это не картинка на сайте, а фон их жизни. Если мы сделаем вид, что зелень – опция, а не часть среды, у вас будет обычный дорогой человейник, каких сотни. Разве этого вы хотите? Поджимаю губы, вглядываясь в лица Тамерлана и Ярославы. Не перегнула ли? Но Ярослава осторожно улыбается: – Продолжайте, Агата, мы слушаем. – Да… Теперь грунт, – вычленяю из толпы Анатолия Васильевича. – В открытый грунт в частном секторе ваш чернозём идеален. – Девочка, я… – Я сейчас говорю, – поднимаю открытую ладонь вверх. – Дерево пустит корни на метр, два, три, найдёт воздух, пробьёт себе путь к жизни. Но здесь у нас закрытые контейнеры и ограниченные объёмы. В такой земле через год у вас будут задушенные корни, грибок, гниль, и вот уже половина растений жёлтые, вялые, и портят ваши шикарные фасады. Вы снова платите за вывоз, за новую закупку растений, за новую посадку. Это не экономия. Это отсроченный чек в ту же сумму, плюс репутационные потери. Краем глаза замечаю, как напрягается Марат. Что, не нравится тебе, что я взяла слово? А не нужно было в таком случае меня бесить! Знает ведь, что на реактивной тяге полыхающей задницы я готова прорвать озоновый слой и улететь в космос. Сам виноват. – Я не предлагаю вам платить оверпрайс. Я говорю о базовом стандарте: мы используем этот грунт, но будем его облегчать. Подмешаем песок и готовые субстраты. Да, сейчас это увеличит смету, но через годы у вас будет по-прежнему живое озеленение, а не грустные дохлые палки в кадках. Прораб снова пытается что-то возразить, но я показательно игнорирую его попытки вклиниться в мою речь. – По поводу окна. Панорамного остекления уже не будет, окей. Это реальность, и никто не просит ломать несущие конструкции. Но если мы лишились естественного света, мы не делаем вид, что разницы нет. Меняем подход: теневыносливые виды, акцент на фактуру и объём, грамотная подсветка, чтобы зелень работала, а не пылилась в углу, как забытая декорация. Тамерлан Айдарович, вы позиционируете комплекс как премиальный. Но если вы хотите дёшево и сердито – так и скажите. Я закуплю вам искусственных фикусов. Они не будут болеть, не потребуют света и полива, и переживут даже ядерную зиму. Только тогда не называйте это место «Райским садом» и не вешайте будущим жителям лапшу на уши, что они живут в пространстве, где о них заботятся. Заканчиваю с отчётливой точкой. И вновь на нас медленно опадает тишина, но уже не давящая, а лёгкая и звенящая. Ладно, Агата, даже если тебя уволят сейчас за дерзость, ты хотя бы сказала то, что хотела. Первым приходит в себя Тамерлан – он усмехается, а потом ударяет в ладоши, удостаивая меня аплодисментами. – А вот это уже похоже на позицию настоящего профессионала, – произносит он с гордостью. – Честно. Понятно. И без попытки понравиться. И знаете… Мне нравится! – Да-да, – кивает Ярослава, обхватывая локоть мужа, – я тоже за живые растения. Мы найдём, где ужаться. Если и экономить, то уж точно не на том, что превратит наш проект в ещё один шаблонный, унылый комплекс. Агата совершенно права: если уж мы заявляем живую среду, нужно закладывать её нормально. Решено. Озеленение не режем. Анатолий Васильевич хмыкает недовольно: – И всё равно я считаю, что вы усложняете. Ладно уж. Вы только скажите, где этот ваш субстрат брать… – А с этим я как раз могу помочь, – улыбаюсь ему примирительно. – Я подготовлю список поставщиков, которые работают с нужными смесями и не ломят цены только за слово «премиум» в названии комплекса. Прораб смотрит на меня уже не так пренебрежительно. Да, всё ещё сверху вниз, однако и этого достаточно для первого раза. – Тогда так, – подводит итоги Тамерлан, – Агата готовит корректировки по грунту и ассортименту растений, Ярослава следит, чтобы озеленение получило своё финансирование, а Анатолий Васильевич… – Ворчит, но делает, – вздыхает тот. – Куда уж я денусь? Напряжение окончательно отпускает меня. Колени, правда, всё ещё подрагивают. Люди разбредаются. Марат задерживается ненадолго, и мне кажется, что он подойдёт сейчас, чтобы сказать что-то в духе: «Не ожидал, но похвально». Однако… нет. Его губы трогает кривоватая улыбка, но он, так и не проронив ни слова, уходит вслед за остальными. Приваливаюсь плечом к стене, чтобы перевести дух. Я словно стометровку только что пробежала! – Агата, – Ярослава осторожно касается моего плеча. – Да? – Вы были великолепны. Я, честно признаться, успела испугаться сначала, но потом… Боже, как здорово вы сумели собраться! Вот именно такую Агату я и хочу видеть в работе: жёсткую, решительную и профессиональную. А Марат Максимович… Знаете, не обращайте на него внимание. МЫ уже полтора года сотрудничаем. Иногда он бывает вредным и принципиальным. Да уж… Мне ли не знать. Однако конкретно сейчас можно даже сказать ему спасибо – именно его монолог, полный неприкрытой насмешки и пренебрежения, заставил меня мобилизовать все свои внутренние ресурсы. – Спасибо вам за доверие. – Уверена, мы справимся, – кивает Ярослава и тянется рукой к моей голове. – У вас тут… Маленький нюанс… Из моих волос она вытаскивает… бигуди. Он поблескивает в её пальцах как символ моей вечной способности выставить себя идиоткой в самый неподходящий момент. Чёрт. Кровь приливает к щекам. А-а, так вот о чём говорил Марат у лифта, а вовсе не о моих дефицитах… Я с этой штукой в волосах толкала бравую речь о важности озеленения? Не удивительно, что прораб с ходу посчитал меня эталонной дурой. – Утро было насыщенным, – вздыхаю. – Не до проверки тылов. – Ничего, – Ярослава с улыбкой вкладывает бигуди в мою ладонь, подмигивает. – Это теперь тоже часть истории проекта. И, честно говоря, мне нравится, что самый принципиальный человек на площадке позволяет себе слабости. Знаете… добавляет человечности. На своих каблуках, лёгкой походкой Ярослава убегает догонять мужа. А я, прикрыв глаза, расплываюсь в мечтательном, слегка безумном оскале. – Молодец, Синичкина! – Шепчу сама себе и верю, что это лишь первая победа!