Глава 30

Агата. – Ума не приложу, как можно было так с рыбой поступить… – Ворчит Марго и предплечьем вытирает лоб. – Ты ведь буквально превратила её в чипс! Подруга, едва услышав о моём несчастье с дорадо, тут же прилетела оказывать срочную психологическую помощь пострадавшей. Да нет, не рыбе. Мне. Но, как это с Марго обычно и бывает, просто сидеть на месте и слушать мои пространные рассуждения о несправедливости жизни она не смогла – схватила чистящие средства, натянула резиновые перчатки и вот уже целый час занимается тем, что пытается отмыть от чёрной копоти мою духовку. – Да брось ты это гиблое дело. Не думаю, что уборка поможет… – Подперев кулаком щёку, смотрю на изрядно вспотевшую от интенсивных трений Марго. – Проще новую купить. – Вот ещё! Ты забыла, что у меня пекарня горела? И что, ты думаешь, я просто её закрыла и купила себе новую? – Нет, но то пекарня. А это всего лишь духовка. И вообще, мне не нравится, что ты занимаешься уборкой моей квартиры. Как-то неловко… – Ты инвалид, ручка болит, – криво улыбается Марго и щедро наливает ещё средства на губку. – Для чего же нужны друзья, Агатовая моя? Чтобы вино вместе пить? Вздохнув, кошусь на недопитую бутылку. Она больше не сработает как анестезия, потому что внутри меня полыхает настоящий пожар из самых болезненных эмоций стыда, сожаления, злости и обиды. А я усвоила сегодняшний урок – нельзя тушить пожары вином. Губы всё ещё помнят вкус этого поцелуя. Моё тело становится ватным от одной лишь мысли о том, что мы делали это… делали с такой отдачей и страстью, что я, идиотка наивная, успела поверить в подлинность этих чувств. На что надеялась? Не знаю, если честно. Ведь даже если бы поцелуй был настоящим, он ни к чему хорошему нас не привёл бы. Максимум проснулись бы с Маратом завтра в одной постели, а потом оба жалели бы и посыпали головы пеплом, поэтому даже хорошо, что Журавлёв таким вот жестоким образом отрезал все мои влажные фантазии. Он ещё раз ткнул меня носом в тот факт, что имеет власть надо мной. И это чистая правда. К любому бывшему прилагается телепорт в прошлое, верно же? И кнопка запуска порой срабатывает в самые неподходящие моменты. Снова вздыхаю. Марго оборачивается через плечо, стягивает перчатки и бросает их на открытую дверцу духовки, густо залитую чистящим средством. – Агатовая моя, мне начинает казаться, что сгоревшая рыба – не единственная твоя печаль. Не припомню раньше за тобой таких сожалений о испорченной еде. Марго о поцелуе ещё не знает. Мне стыдно признаваться ей в том, что я позволила бывшему мужу застать себя в таком уязвимом положении. Ведь буквально несколько дней назад я, героически выпятив грудь вперёд, толкала бравую речь о том, что пойду войной на бывшего мужа и развешу его кишки по стенам, если так будет нужно. О, да, Синичкина! Македонский нервно плачет в углу, глядя на твои хитроумные стратегии. Враги в страхе капитулируют, а границы твоего влияния стремительно разрастаются. Тфу! Тряпка… – Я буду искать другую квартиру, Марго, – поднимаю глаза на подругу. – Чего? – Того. Не могу жить с ним рядом. Меня одно лишь его присутствие угнетает. Даже когда я не вижу его лица, я всё равно знаю, что он совсем рядом, буквально за стенкой. Да ещё и этот его пёс размером с коня… – А как же твой план? – Марго разочарованно сводит брови над переносицей. – Ты ведь хотела… – Не могу! Не могу я, понимаешь? Я не такая! Я не злая, не пакостливая. Да, я могу доставить много неприятностей в перспективе, но лишь по чистой случайности или трагическому стечению обстоятельств. Однако мне не нравится обижать людей намеренно, даже если эти люди когда-то причинили мне много боли. Думала, что смогу, но… – качаю головой, сама не веря в то, что говорю. – Я должна переехать. Я уже всё решила. – Милая моя, это как минимум несправедливо! – Вспыхивают праведным гневом глаза подруги. – Он приехал сюда гораздо позже твоего! Это твой дом, твоя крепость, твоё уютное гнёздышко! Да ты ремонт закончила всего полгода назад, а теперь переезжать собралась?! Да-да, крепость и гнёздышко… Вот только пока я пытаюсь понять, как усложнить жизнь Марата, моя собственная жизнь проходит мимо. И это самое несправедливое в этой истории. В ожидании, пока Марат исчезнет туда, откуда взялся, я снова выстраиваю своё существование вокруг этого человека. Он так или иначе становится центром моих мыслей и действий. – Я тебя не узнаю, Агата! Ты такая решительная женщина! Ты построила крепкий бизнес с нуля, собрала потрясающую команду цветочных фей, получила место подрядчика в крупном проекте! Ты не искала помощи и обходных путей тогда, так почему же теперь сдаёшься? Почему пасуешь перед лицом бывшего мужа? – Он меня поцеловал, – произношу быстро-быстро, и тут же поджимаю губы. Зажмуриваюсь в ожидании длиннющей отповеди, которой обязательно удостоит меня Марго, и будет права. Но подруга молчит, и я с опаской приоткрываю один глаз. – Милая… – Марго медленно оседает на соседний стул. – Я чего-то не знаю о ваших отношениях? Мне казалось, вы на дух друг друга не выносите. – В этом всё и дело, понимаешь? – Если честно, ничуть. Совершенно ничего не понимаю. Мужчина не целует женщину просто так! За этим обязательно кроется крепкий мотив. – Или пытливая натура. Марат поставил на мне эксперимент. А я, как распоследняя дура, рада была обмануться. Теперь не знаю, как смотреть ему в глаза. Позорище… – И поэтому ты замыслила переезд? Потому что тебе стыдно в глаза бывшему мужу смотреть? Агатовая моя, ну разве ж это повод для капитуляции? – А разве нет? – Нет! – Марго укладывает свою ладонь на моё плечо, гладит успокаивающе. – Однако это повод для смены военной стратегии.