Глава 32

Агата. Острее любого взгляда в упор я чувствую обволакивающее, слишком пристальное внимание Марата. Пока Тамерлан Айдарович в режиме реального времени вносит правки в проект на большой интерактивной доске, бывший муж не сводит с меня глаз. Я же держусь уверенно, ну или изображаю уверенность на уровне цирковой акробатки, шагающей по канату, натянутому над бассейном с крокодилами. – …что касается сроков внутреннего озеленения, – Тамерлан Айдарович поворачивается ко мне, – Агата Александровна, первый корпус будет готов к мягким работам уже через неделю. – Как и планировалось, – киваю и листаю свой блокнот в поисках чистой страницы. Делаю для себя пометку, но ручка перестаёт писать на полуслове. Через стол и Марата тянусь к стаканчику с запасными ручками. Плечом неосторожно касаюсь бывшего мужа. Волосы мои рассыпаются на его коленях буйным каскадом, а ноздри Марата судорожно втягивают воздух. Краем глаза улавливаю, как сжимаются его пальцы на подлокотнике кресла. Как белеют от напряжения костяшки, а грудная клетка ходит ходуном. Должна признать, что и у меня по коже бегают электрические разряды. Хватаю первую попавшуюся ручку, возвращаюсь на своё место под красноречивый вздох облегчения Марата, однако и эта ручка отказывается работать уже на втором слове. – Прошу прощения, – с издевательской улыбкой вновь тянусь к стаканчику, на этот раз позволяя себе чуть обнаглеть. Моя ладонь «совершенно случайно» соскальзывает с края стола и я, теряя равновесие, заваливаюсь на Марата, рукой приземляясь в опасной близости от стратегически важного объекта. – Мать твою… – шипит сквозь зубы бывший муж и, закусив костяшку указательного пальца, демонстративно отворачивается в сторону. Ох, какие мы нежные… Чувствую буквально физически, как в груди у него поднимается волна раздражения, смешанного с чем-то гораздо более опасным. Хватаю остро заточенный карандаш, вновь усаживаюсь удобно в своём кресле и заношу грифель над бумагой. Марат, кажется, не дышит – с выражением глубокого драматичного ожидания следит за тем, как карандаш медленно приближается к странице блокнота и ставит первую точку. Думаешь, всё так просто? Давлю с силой так, чтобы грифель сломался. – Ой, – в притворном ужасе закрываю рот ладонью. Нервная система Журавлёва даёт сбой. Он резко вытягивает руку, хватает несчастный стаканчик с ручками и с грохотом ставит его прямо перед моим носом. – Пользуйся! – Цедит злобно. – Вы так любезны, Марат Максимович, – награждаю его кокетливой улыбкой. Ловлю в ответ взгляд, от которого вены под кожей вспыхивают горячо, словно из меня выкачали всю кровь, заполнили горючим, и теперь водят в опасной близости зажженную спичку. Он не просто смотрит. Он изучает меня. Проходит по губам, скользит вниз по линии шеи, ключицам, по вырезу моей блузки, который, между прочим, абсолютно приличный. Но под этим рентгеновским лучом я чувствую себя совершенно обнажённой. – Ты это специально? – Спрашивает он на выдохе так, чтобы услышала только я. – Специально – что? – Вот это всё, – обводит меня обвиняющим взглядом. – Специально явилась в таком виде? Чтобы покорить меня? – О чём ты? – Делаю большие, круглые, нелепо-наивные глаза. – Я одета согласно дресс-коду. Он наклоняется чуть ближе, совсем немного сокращая дистанцию между нами, однако этого достаточно, чтобы его дыхание касалось кожи моей шеи, запуская волну мурашек. – Это не дресс-код. Это форменная провокация. – Что именно вас спровоцировало, Марат Максимович? – Мягко улыбаюсь, отворачиваясь к диаграмме, которую сейчас детально разбирает Тамерлан Айдарович. – Длина моей юбки? Может быть, оттенок губной помады не тот? Или вас вывел из себя тот факт, что я не запнулась о собственную ногу, когда входила в переговорную? Так может быть я не так уж нуждаюсь в вашем неусыпном контроле, Марат Максимович? Он фыркает и качает головой. Ярослава встаёт со своего кресла и отбирает у супруга пульт. Щёлкает, перелистывая слайд. – Итак, вернёмся к зелёной зоне входной группы… Снова возвращаю всё своё внимание к проекту. Делаю пометки в блокноте и ставлю на полях крестики, обозначая наиболее важные пункты, требующие моих корректировок. Я профессионал, я умею концентрироваться, когда это действительно нужно. В теории… На практике же мне приходится буквально ловить собственные отклоняющиеся от курса мысли, потому что от Марата исходит такое ощутимое, тяжёлое, горячее внимание, что бёдра сводит от напряжения, будто к моему телу провели невидимый кабель под током. Уж не знаю, кому из нас двоих хуже от моего маленького перформанса, но знаю точно – не вовлекаться в эту игру у меня не получится. – Агата, как вам эта зона предварительно? – Ярослава лазерной указкой очерчивает холл первого этажа. Вскакиваю легко, будто на мне нет туфель, разработкой которых занимался сам дьявол. – Я бы предложила сделать акцент на текстурах, чтобы уравновесить массивность этой пустой бетонной стены… Подхожу к интерактивной доске, жестикулирую, демонстрируя, где будет стоять акцентная композиция. Все слушают внимательно, кроме него. Марат сидит с абсолютно отсутствующим выражением лица. Он как любопытный кот наблюдает за каждым взмахом моих рук, но неминуемо срывается ниже, туда, где узкая юбка чётко очерчивает изгиб моих бёдер. Волевым усилием сдерживаю порыв смачно закатить глаза. Журавлёв-Журавлёв, как же ты предсказуем! И ничем ведь не отличаешься от любого другого мужчины. Со знаменем «слабоумие и отвага» в руках бросаешься в силки женских хитростей, расставленные не самым умелым охотником в моём лице. А после этого смеешь обвинять меня в том, что чувства не угасли? А что до твоих чувств, Марат? Потухли? Погасли? Обратились в прах и развеялись по ветру? Чушь какая… И я, глядя на твой поплывший взгляд, должна в это поверить? Спустя ещё сорок минут мы все расходимся на небольшой перерыв, чтобы выпить кофе и проветрить мозги. Ярослава ловит меня у выхода из переговорной. – Агата, – она чуть склоняет голову к плечу, внимательно меня рассматривая. – Вы покрасились? – Нет. – Новые брови? – Нет, старые. – М-м… Может, новая стрижка? – Просто уложилась, – пожимаю плечами. Ярослава прищуривается в попытках провести полную диагностику моей ауры и внешнего вида. – Не знаю, что с вами сегодня такое, но выглядите вы иначе. Вы как будто… Светитесь? – Это плохо? – Это чудесно. Что бы вы в себе не изменили, вам безусловно идёт. Выпьем кофе вместе? Губы мои растягиваются в широкой улыбке. – С удовольствием. Вместе цокаем каблуками к кофемашине, но на полпути Ярослава отстаёт, чтобы переговорить с супругом. Я же целеустремлённо пру за положенной мне порцией сладкого капучино, однако не мне одной нужна доза бодрящего напитка. Двое мужчин, привалившись к стене, увлечённо беседуют, ожидая свой кофе. Их серьёзные лица меняются, когда я подхожу ближе. Оба врубают режим золотистых ретриверов и обваривают меня с головы до ног такими счастливыми взглядами, что я теряюсь на долю секунды. – Прекрасно выглядите, – подвисает один из них и просыпает половину сахара мимо своего стакана. – Мы как раз обсуждали, что сегодня удивительно солнечно. Но теперь ясно, почему. – Правда? – Вскидываю брови. – Почему же? – Солнышко выползло из-за туч и спустилось прямо в наш офис. Кстати, я Андрей. А это Юра. – Агата, – давлюсь смешком от нелепого, немного неуместного комплимента. Я никогда не считала себя некрасивой. В разные периоды жизни по-разному оценивала степень своей привлекательности, но всегда знала, что мужчинам я нравлюсь. Однако я никогда не стремилась использовать свою внешность как оружие или приманку. И сегодняшний эксперимент с каждой секундой становится всё большим откровением. Так вот, оказывается, в чём кроется настоящая женская сила… – А вам уже проводили экскурсию по офису? – Спрашивает Андрей. – Нет, – качаю головой. – Тогда я с радостью вам всё здесь покажу. – У тебя работы много, – Юра тычет приятеля локтем в бок. – А вот я свободен и могу всё здесь показать. – Что ты можешь показать? Ты айтишник хренов, и знаешь только две дороги: до кофеварки и до лифта. – Не слушайте его, Агата. Такое имя у вас… – Какое? – Красивое. Необычное. Редкое. – Встревает Андрей. – Как камень! – Камень? – Округляю глаза. – Какой камень? – Шипит на друга Андрей. – Минерал! Агат. Точно, Агатик! Можно я так и буду вас называть? Агатик… Меня разрядом тока прошибает сначала от резкого отторжения, а затем от голоса, звучащего за спиной: – Джентльмены, у вас работы мало? – Холодно, низко, с лёгкой хищной вибрацией спрашивает Марат. И хотя на его лице нет ни намёка на агрессию, Андрея и Юру словно ветром сдувает буквально в ту же секунду. А мы с Маратом вновь остаёмся наедине…