ГЛАВА 12

POV Ульяна

– Может уже хватит есть? – процедила мама так, чтобы слышала только я. Почему меня посадили рядом с ней? Такое соседство перебивает аппетит.

– Ты ведь сама сказала, что я похудела, – отправляю в рот очередной кусочек стейка. – Мои комплименты повару.

Довольно улыбаюсь, наблюдая, как на секунду губы мамы перекосило, но она шустро опомнилась: у нас ведь гости. Их было гораздо меньше, чем я ожидала, спуская при полном параде. К чему такая официальность? Всего лишь ужин на девять человек.

До этого я знала семью Морозовых только по рассказам и совместным мероприятиям. Лично же пересекаться не приходилось. Ужин не изменил моего поверхностного отношения к ним. Уверена, мама в них души не чает.

Морозовы – это тот ранг людей, с которыми, по мнению Тины и мамы, мы должны общаться. Титул, связи, капитал, имущество – все идеально.

Усердно набиваю щёки, пока разговор выходит за рамки приличия. Обсуждать всё вышеперечисленное за ужином считается моветоном. Но раз никого это не коробит, мне тем более нет никакого дела. Вот и муженёк сестры хвастнул новоприобретёнными породистыми скакунами – флаг ему в руки.

По правую руку от меня посадили гордость семейства Морозовых – титулованный наследник. Судя по тому, что я слышала, над ним наседками клокочут и мать, и бабушка. Кстати, почему они так усердно разглядывают меня, словно морскую свинку в клетке?

Поворачиваю голову, натыкаюсь на орлиный нос будущего поколения, на который усажены прямоугольные очки. Григорий Морозов. Долговязый, светловолосый, примерно моего возраста, учился в Оксфорде – всё, что я успела о нём узнать, пробираясь сквозь сказочные эпитеты его бабушки и самостоятельные наблюдения.

Возвращаюсь к лицезрению своей тарелки. Стейк изумительной прожарки и паровые брокколи эмоциональнее, чем парень, сидевший рядом с такой прямой спиной, что мне даже стало стыдно. Но когда я попыталась выровняться с ним, в пояснице щёлкнул позвонок, а лопатки стукнулись друг о друга. Не нравится мне этот Гриша.

– Ульяна, – окликает меня его матушка, Анна Сафроновна: едва не давлюсь, никак не ожидая обращения, – Софья как-то упомянула, что ты работаешь. Чем конкретно ты занимаешься?

Мама всасывает воздух, напрягаясь. Тина широко раскрывает глаза. Отец скрывает рот хрустальным бокалом с бренди. Выдерживаю паузу, поднимаю салфетку, дожёвываю внезапно обезвкусившееся мясо, вытираю губы.

– Я работаю ассистентом одной известной группы, – говорю как можно медленнее, и тщательно взвешивая каждое слово.

– Какой? – заинтересовывается омёбный Григорий, впервые за ужин поворачиваясь ко мне.

– Бимор.

– Никогда не слышал. – Он поправляет очки.

– Это рок-группа. Они очень популярны среди молодёжи. Им пророчат большое будущее, сравнивая с Linkin Park… – останавливаюсь, ловя себя на мысли, что почему-то оправдываю парней: мне это не нравится. В этой комнате не найдётся ни одного человека, который бы оценил талант Гая и Вита.

– Linkin Park? – Брови Гриши выходят за пределы очочков. – Эту группу тоже не знаю.

С трудом удерживаю челюсть в прежнем положении, не давая ей шмякнуться на колени.

– Тогда что ты слушаешь?

– Я люблю классическую музыку. – И как я раньше не догадалась? Все признаки ведь налицо.

Уважаю композиторов: они наше достояние, но сыта по горло их музыкой. Когда из раза в раз слушаешь одно и то же, это надоедает. Я устала оглядываться назад. Устала жить в рамках, которые навязывают умершие монархи. Я хочу жить в своём времени, слушать что-то, чему меньше сотни лет и носить модные подранные джинсы.

– И как долго ты ещё собираешься работать? – продолжает допрос Анна Сафроновна.

Надуваю щёки, удивляясь резкости её вопроса.

– Совсем недолго! – Мама взмахивает руками, едва не задевая меня. – Ульяна прекрасно понимает, что скоро её положение изменится и обязанностей станет больше, поэтому никакой работы быть не может.

Чего? Какое ещё положение?

Я уставилась на маму широко распахнутыми глазами. Она поджала губы в ответ, призывая меня молчать. Отставляю вилку, силясь понять, что вообще тут делаю?

– А ты сама играешь на каком-нибудь музыкальном инструменте? – В ход идёт тяжёлая артиллерия – бабушка, Анастасия Макаровна. – Гриша у нас играет на фортепьяно. Он очень хорош.

Я открываю рот, но вместо моего голоса вновь звучит голос мамы:

– Это так чудесно. Надеюсь, не будет затруднительно, если я попрошу Григория сыграть нам чуть позже?

– Конечно, нет, – бабушка засияла, как бенгальская свеча.

– Ульяночка, – с каких это пор? – не ходила в музыкальную школу. – Удивительно, как легко маме удаётся лгать. Ходила я, только вот никакого толка не вышло. Хотя я особо и не старалась. – Она у нас больше любит литературу. Вся в дедушку.

Далее следует хихиканье, словно мама рассказала анекдот и сама не удержалась от смеха. Женская половина Морозовых присоединяется, отчего мне хочется прикрыть лицо рукой.

Дедушка всё своё свободное время проводил в библиотеке, наслаждаясь вовсе не книгами, а бренди в больших количествах. Не думаю, что для кого-то этот факт остался неизвестным. Дедушка много пил, и это не от большого счастья, что в конечном итоге свело его в могилу.

Мама виртуозно увела разговор в другое русло, оставив меня в покое. Но до конца ужина меня не покидало чувство, что я что-то упускаю. Какую-то маленькую, но значительную деталь. Меня окутывает паника, словно я на корабле посреди океана, откуда некуда деться. И этот корабль скоро пойдёт ко дну, неминуемо утащив меня за собой.