ГЛАВА 20

POV Ульяна

Вит нарочито медленно скручивает тетрадь, запихивает её в свою кожанку, свисающую со спинки дивана. После чего пересаживается на диван напротив.

– Ну, – одна бровь провокационно вытягивается дугой.

Я поджимаю губы, насупившись.

– Неужели так сложно вести себя нормально?

На губах парня неожиданно появляется улыбка, больше сходная с оскалом.

– Нормально? – Он слегка поддаётся вперёд. – Это как?

– Как подобает любящему парню. – Тряхнула телефоном в руке. – Ты читал, что о нас пишут? Никто не верит, что мы вместе. Мы никого не убедили.

– Ты обвиняешь в этом меня?

– Нет, – опускаю голову, почти прижимаясь подбородком к груди, – но знаменитость у нас ты. – Резко поднимаю голову. – А ты ведёшь себя так, словно меня не знаешь.

Вит вдруг повеселел:

– Злишься на мой комментарий о твоей одежде?

– Пх-х! – возмущенно выдыхаю. – Думать ты можешь как угодно, но сообщать об этом вовсе необязательно!

– Я всегда говорю так, как есть. Не умею лицемерить.

– Неужели? – Вот теперь и мне становится веселее. Расправляю плечи, сразу чувствуя себя гораздо увереннее. – А как же наши фиктивные отношения? Как это называется?

Губы Вита сурово поджимаются: я попала в яблочко. Один – ноль.

– Раз уж начали, то нужно соответствовать, – закидываю ногу на ногу, удивляясь, когда глаза парня проследили моё движение. Сердце встрепенулось под его взглядом. Как можно тише прочищаю горло. Вит моргнул несколько раз.

– Есть конкретные предложения? – Лицо парня вновь покрывается непроницаемой плёнкой. Он откидывается назад. – Или ты просто решила отчитать меня?

– Завтра у тебя состоится очередное интервью и…

Вит поспешно перебивает меня:

– Я его отменил.

– Давно? – Вскидываю брови, не зная, радоваться ли неожиданному информационному перевесу или же напрягаться из-за своей неосведомлённости.

Вит настораживается, моментально улавливая вибрации.

– Вчера. Сразу как узнал.

Грудь расслабленно опускается.

– Видимо, Леон тебя не так понял. – Честно, я почти пропела эту фразу, любуясь побелевшими от злости губами Вита. В остальном его лицо не изменилось, лишь поза выглядела не так безмятежно, как прежде. Два – ноль. – Сегодня утром он назвал мне точное время и место, где состоится интервью.

В ответ слышу лязг зубов и проклятия в адрес директора.

– Это не всё. – Чувствую себя кондитером, водружающим вишенку на вершинку торта. Вит затаивается, прищурившись. – Он будет таскать тебя с интервью на интервью, пока наконец не добьётся более-менее стоящего результата.

– Что ему нужно?

– Он не меньше тебя хочет, чтобы шумиха вокруг нас утихла, – вздыхаю, – а для этого придётся удовлетворить интерес публики.

– Каким образом? – Пальцы Вита сжимаются в кулаки. Аккуратно привожу ноги в исходное положение, вновь заметив странный взгляд парня. Подумаю о нём позже.

– Ну, можешь начать с самого простого. Ты скажешь, что ты не любишь говорить о том, что у тебя на душе. Но так и быть, – делаю в воздухе знак кавычек, – ради своих поклонников готов рассказать о наших отношениях. – Ещё одни кавычки. Вит оттопыривает ноздри, выражая своё недовольство. – Далее ты можешь вспомнить, как мы познакомились. После придётся солгать, но ты прекрасно понимал, когда шёл на эту аферу, что придётся жертвовать своими принципами. Ты должен убедить всех, что влюблён в меня.

– И как же мне это сделать? – Делаю вид, что меня вовсе не задел его вопрос, пропитанный едкой усмешкой, словно он даже в мыслях не может представить какого это, любить меня.

Стискиваю челюсть, на секунду зажмурившись.

Два – один.

– Придётся брать пример с Гая. Ты достаточно наблюдал его отношение к Вили, чтобы суметь повторить.

– Я не извращенец, чтобы наблюдать за чужими отношениями.

А я, видимо, да. Каждый раз, видя их вместе, я молюсь, чтобы и меня кто-нибудь так полюбил.

– Тогда сымпровизируешь. Кто, в конце концов, из нас двоих артист?

– Я музыкант, а не актёр, – отмахивается парень.

– Вот и скажи, что посвятил мне музыку из нового альбома. Гай уйму песен написал для Вили.

– Рехнулась? – Лицо Вита вытягивается, натягивая кожу на скулах. – С чего это мне посвящать тебе свою музыку?

– С того, что в глазах всей страны, я, – указываю на себя – вдруг непонятно, – твоя девушка.

Вит подаётся вперёд, делает вдох, словно хочет что-то сказать, но затем плюхается обратно, передумав.

– Это всё? – спокойно спрашивает он, словно покорившись неизбежному.

– Нет. – Мотаю головой, отчего распущенные волосы защекотали обнажённые руки. – Можно ещё запостить пару совместных фотографий. А самое лучшее… – делаю паузу, выжидая. Вит наклоняет голову, прислушиваясь. – Я поговорю с журналистом, чтобы он попросил тебя показать телефон. И на фоне экрана у тебя будет моя фотография.

– Чего? – Вит подпрыгивает, а глаза цвета океанской бездны заискрились, буквально пронзая меня.

– У Гая стоит фото Вили.

– Какого хрена? Гай – слюнявый идиот, когда дело доходит до девчонки. Но я не собираюсь вестись на эту сопливую дурь.

Я встаю, чтобы пройтись по комнате, затем взглянуть на него сверху вниз. Но даже снизу его глаза подавляют меня. Вздыхаю, стараясь объяснить план:

– Ты должен заставить всех поверить в свою сумасшедшую влюблённость, чтобы до всех дошло: ты занят. А у твоих безумных фанаток нет шансов, поэтому преследовать тебя бесполезно.

Вит завис. Его локти упираются в колени, подперев скрещенными пальцами подбородок, а взгляд опускается на мои босоножки. Я неловко дёргаю пальчиками ног. Молча жду ответ.

Я слукавила. Вит должен убедить не только своих поклонниц, но и мою мать. Поэтому я лично заинтересована в успешности предприятия. Но ему об этом знать вовсе не обязательно. Старательно подавляю взывания совести – у каждого своя выгода.

– Хорошо, – выдыхает Вит, после пятиминутного разглядывания моего педикюра, и я вместе с ним. – Давай сделаем пару совместных фотографий, и я установлю одну на заставку своего телефона.

Три – один. Что ж, думаю, это ошеломительный разгром.

Сжимаю телефон в руки, ввожу пароль, стараясь сделать всё как можно быстрее, пока он не передумал. Аккуратно опускаюсь на диван рядом с Витом, открываю приложение, выбираю режим «селфи». На экране появляются наши лица, но они слишком далеко друг от друга.

– Иди ближе, – говорю я, и по телу проходит ток.

POV Вит

Сглатываю. Осознание молнией пронзает меня. Сладкий аромат овеивает, стоит только принцессе сесть возле меня. Её блестящая макушка оказывается перед глазами, а сапфировые глаза вопросительно уставились через камеру.

Я попал в ловушку.

Куда уж ближе? Я и так в опасной близости. Неделю. Ровно столько я потратил на то, чтобы выстроить защиту. Но хватило одной секунды, чтобы стена пошатнулась.

Отвечаю на взгляд. Неужели её не поглощает трепет, окутывающий меня?

– Прижми свою голову к моей, – спокойно командует принцесса. – Давай быстрее.

Опасливо опускаю голову, с тревогой касаюсь щекой её виска.

– Хорошо, улыбайся. – Принцесса непринуждённо улыбается. Я же стараюсь выглядеть спокойным, как обычно. – Ладно, – комментирует девушка, открывая получившееся фото. – М-м-м, – протягивает она. – А теперь поцелуй меня в щёку.

– Чего? – Хлопаю ресницами.

– Любовь, – напоминает принцесса, я комкаю губы. Она подготавливает лицо, пробуя несколько улыбок, указывает на свою щёку, к которой я должен прижаться губами. Когда этого не происходит, возмущённо шикает, затем оборачивается ко мне. Я затаиваю дыхание. – У нас не так уж много времени. Ребята скоро вернутся.

Не могу сказать, слышу ли я её. Лишь наблюдаю, как двигается её рот. Между нашими лицами не больше двадцати сантиметров. Хватит одной секунды, чтобы коснуться их. По телу проходит тёплая волна. Я вздрагиваю. Принцесса хмурится.

Быстро поворачиваю её голову в исходное положение, затем делаю вдох, закрываю глаза и приникаю губами к её щеке. Ничего эротичного, но нежность её кожи заставляет прижать губы сильнее, а незнакомый аромат, возможно, крема наполняет лёгкие.

Слышу щелчок. Открываю глаза, моментально отстраняюсь.

– Х-хорошо, – её голос дрогнул, а я обрадовался. Она не осталась равнодушной. – Теперь моя очередь.

Я испугался и тут же несказанно обрадовался. Моё сердце заметалось, словно умалишённое.

Принцесса ставит таймер, вытягивает руку вверх, затем оборачивается и поднимает голову, чтобы поцеловать меня в щёку.

Чёрт!

Её вытянутые губы в трубочку увеличивают слюноотделение, заставив неконтролируемый орган налиться кровью, натягивая ткань джинсов.

Смотрю в камеру, сдерживая неуместные порывы. Резко вдыхаю, когда тёплые и мягкие губы касаются щеки. Не помню, чтобы кто-то целовал меня в это сентиментальное и невозбуждающее место – дружеский жест.

Я предпочитал поцелуи гораздо ниже. Но сейчас мечтал задержать время, чтобы покалывание от её дыхания не заканчивалось.

Щелчок. Моргаю. Внутренности рухнули вниз от разочарования. Не могу вот так всё оставить.

Быстрее, чем успеваю сообразить, подхватываю её за талию, сажаю на диван между своих ног, спиной к себе. Девушка хрипло пискнула, но не вырвалась.

Шире раздвигаю ноги, давая ей больше места, но затем вновь сжимаю, поймав в кольцо. Принцесса угодила в мою ловушку.

– Фоткай, – вдыхаю я ей на ушко. – Давай сделаем всё по-взрослому.

Внутри меня словно демон проснулся. И это не моя вина. Это её близость сводит с ума.

Принцесса вытягивает руку, но телефон дрожит в её ладони. Я обхватываю смартфон поверх её руки, фиксируя. Собираю копну светлых волос, перекидываю через левое плечо, открывая доступ к правой стороне шеи. Опускаю голову, на этот раз прижимаюсь губами к местечку за ухом. Девушка замирает. Нажимаю на дисплей, фотографирую.

– Продолжай делать фото, – шепчу, отпуская руку.

Левой рукой провожу по её спине, вверх и вниз по позвоночнику, наслаждаясь трепыхающимся сердцем и дрожащим дыханием – и моим, и её.

Пальцами правой руки очерчиваю её подбородок, всегда гордо задранный, но сейчас следующий за моими ласками. Опускаюсь ниже, скольжу по ключицам, грудной клетке, неприкрытой платьем, узнавая и запоминая.

Не встретив сопротивления, становлюсь смелее. Не касаясь груди, провожу большим пальцем по ложбинке, улавливая тонкую ткань её бюстгальтера. Наверняка, дорогое кружево. Внизу живота сладко заныло. Принцесса откинулась назад, давая мне зелёный свет.

– Фоткай, – рыкнул я, смахивая лямку платья.

Провожу языком по плечу, смакуя дорогой вкус её шелковистой кожи. Девушка отзывчиво стонет – такая податливая, словно пластилин. Кто бы мог подумать?

Присасываюсь к её шее, дерзко накрывая упругую грудь, идеально наполнившую мою ладонь. Щелчок ласкает мой слух так же, как и всхлип принцессы.

– Фоткай, – повторяю команду, девушка кивает, принимая условия.

Пока телефон в её руках, это фотосессия, и ничего более. Пока слышатся щелчки, мы вовсе не в студии звукозаписи, а в пределах фотокамеры, словно за ширмой, где дозволено всё, чего мы оба хотим.

Прикусываю гладкую кожу шеи, затем кружу языком, собирая жалящие ощущения. В то время как рука скользит вниз, очерчивает плоский живот. Резко прижимаю её к своему паху. Из глаз едва не посыпались искры.

Принцесса запрокидывает свободную руку назад, прогибаясь, хватается за мои волосы, словно старается удержаться, чтобы не сползти на пол, растекаясь лужицей.

Опускаю глаза вниз, упираясь в стройные ножки, выглядывающие из-под платья.

– Ты фоткаешь? – спрашиваю, благодарю небеса, получая подтверждающее:

– Да.

Рука плохо слушается, но я упорно толкаю её вниз, попутно сминаю мешающую ткань, задирая. Прямо сейчас я ничего не имел против её стиля, состоящего главным образом из платьев и юбок.

Пот проступает на лбу, а моя рука, наконец, дотрагивается до её бедра, покрытого гусиной кожи.

Зажмуриваюсь от нахлынувшего тактильного удовольствия. Забираюсь под платье, устремляясь в обратном направлении по внутренней стороне бедра, попутно откидывая платье, чтобы видеть, где касаюсь принцессы.

– Вит, – охает она, когда понимает, к какому местечку на её теле я стремлюсь, но не отталкивает мою руку.

Телефон выскальзывает из её дрожащих пальцев. Принцесса потеряла контроль, я тоже на грани. Игра за ширмой превращается в полнейшее безумие.

Моя рука не успевает добрать до её плоти. В дверь стукнули, мы выпрямляемся, как по команде. От разочарования живот стягивает спазм.

Ручка звякнула, и петли заскрипели. Я убираю руки. Принцесса сползает вниз, приземляясь пятой точкой на пол у моих ног. Платье тут же прячет её ноги от посторонних взоров. Протягиваю руки, чтобы помочь ей подняться, но одёргиваю, испугавшись.

– Уля, прости, – громкость голоса Вили резанула слух, – в буфете нет сэндвичей с лососем, мы взяли тебе с индейкой и ещё… Ой, – она удивлённо заморгала на девушку, беспомощно оглядывающую пол, – что ты делаешь?

От напряжения сводит челюсть. Вили кидает на меня вопросительный взгляд. Я не реагирую.

– Телефон уронила, – буркнула принцесса, подхватывая валяющуюся неподалёку технику. Она живо вскакивает на ноги и, не оборачиваясь, устремляется к выходу, бросив: – Я сейчас.

– Что происходит? – заинтересованно спрашивает Гай, едва не столкнувшись с принцессой в дверях.

– Не знаю. – Вили сводит брови, после чего закусывает губу, не переставая оглядываться.

Я тоже поднимаюсь, подхватываю свою куртку. С бешено колотящимся сердцем и туманной головой покидаю студию.