ГЛАВА 24

POV Ульяна

– Как ты? – Поднимаю голову, чтобы увидеть Елену Львовну, приёмную маму Гая и Снежаны, со стаканом сока в руках.

Я же примостилась в углу комнаты, спрятавшись в тени огромного фикуса, чтобы избавиться от вопросительных взглядов беспрестанно прибывающих гостей. Да и в одежде Вили я чувствовала себя крайне неловко. Короткая юбка соперничала с вырезом шёлковой кофточки. Если отодвинуть ткань на сантиметр, можно увидеть сексапильное кружевное бельё. Приходилось прилагать немыслимое усилие, чтобы постоянно не поправлять, поднимая вверх.

– Всё хорошо, – искренне улыбаюсь, ведь эта женщина не вызывает ничего, кроме самых тёплых эмоций. Даже сейчас вместо того, чтобы заниматься обязанностями хозяйки или наслаждаться своим праздником, она заботится о постороннем человеке.

– Вот, – она протягивает мне стакан, – выпей апельсинового сока. Ты немного бледная, возможно, это из-за недостатка сахара.

– Спасибо, – принимаю стакан и делаю глоток, – вкусно.

Елена Львовна одобрительно кивает, и я ожидаю, что она уйдёт, чтобы продолжить подготовку к торжеству, но вместо этого женщина садится на стул рядом со мной.

– Тебе некомфортно, да? – Она махнула рукой в сторону гостей. – Ты, наверняка, жутко устала от пристального внимания. Снежа рассказала мне, что происходит. – Елена Львовна возмущённо раздула и без того пухлые щёки. – Уф! Это возмутительно! – Она оглядывается, её взгляд смягчается. – Здесь нет чужих людей, только самые близкие. И они смотрят не потому, что осуждают, а потому что радуются за нашего Вита. – Нашего Вита? Елена Львовна заметила замешательство на моём лице. – Вит нам так же дорог, как и Гай. Мы считаем его своим. И думаем, что он нас тоже любит, несмотря на свою колючесть. – Я заинтересованно причмокнула губами, вновь пригубив апельсиновый напиток. – Вит не рассказал? – спросила Елена Львовна, хотя, казалось, ответ ей уже известен. – Мы хотели забрать троих. Не только Гая и Снежу, но и Вита тоже.

Я изумлённо охнула, взглядом бросаясь на поиски парня. Он стоял в другой части комнаты, слушая разговор Гая и незнакомого мне мужчины, изредка кивая. В голове возникает миллион вопросов, Елена Львовна поджимает губы.

– Вит отказался.

Как это отказался? Вит сам отказался жить в замечательной семье, предпочёл остаться в детском доме? Почему?

– Мы не знаем, – Елена Львовна покачала головой, хотя я не уверена, что озвучила хотя бы один из вопросов. – Гай, глядя на него, тоже собирался отказаться, но не смог отпустить Снежу одну. После того, как Виту исполнилось восемнадцать, мы снова звали его к себе, но он вновь отказался. Гай пошёл за ним, оставив нам Снежу, теперь уже уверенный, что с нами ей будет хорошо.

– Но… – Брови сходятся над переносицей, разрезав лоб на множество полосок. – Почему?

– Об этом лучше спросить самого Вита, – вздыхает женщина, кидая взгляд на парней, которых её сердце признало своими сыновьями. – Гай мягче, Вит же словно колючий ёжик. Но у него доброе сердце. Несмотря на то, что он отказался жить с нами, всё равно заботится о нас. И мы за него тоже всё время переживаем, особенно сейчас, когда так много изменений в его жизни. Вит уже смирился с тем, что никто его не замечает, а сейчас каждый знает его имя. Признание даётся ему нелегко. И всё же Вит никогда не сознается, но ему не хватает любви. Поэтому мы с Борей рады, что он решился на отношения с тобой. Так же, как радовались за Гая. Хотя…

Она обернулась в поиске кого-то, её глаза остановились на Снеже, вошедшей в гостиную. И я поняла, что она не решилась сказать. Снежана влюблена в Вита. Кто знает, как долго? Судя по бледному, осунувшемуся лицу девушки и красным глазам, чувства не прошли.

Елена Львовна вздохнула, но затем быстро заговорила:

– Я ни в чём не виню ни тебя, ни Вита. Чувствам не прикажешь, а Снежа ещё слишком юна. Она просто привыкла, что Вит всегда был рядом, защищая и оберегая. Снежа боится. Я пытаюсь убедить её, что нужно больше общаться со своими сверстниками, но она слишком пугливая.

Женщину окликает Борис Евгеньевич.

– Ой, ой! – Она проворно подскочила и развернулась. – Совсем забыла о делах! Не скучай!

Елена Львовна убежала, проталкиваясь сквозь своих гостей, оставив меня в замешательстве. Я покрутила головой.

Дом у приёмных родителей Гая и Снежи производил самые приятные впечатления. Он не был слишком большим и вычурным, но комнат хватало всем. Над его оформлением не работали дизайнеры, но в этом доме явно был стиль. И имя ему уют семейного очага.

Комфортная мебель, приятная цветовая гамма – везде чувствовалось тепло и комфорт. Каждый раз, попадая в гости, я наслаждалась умиротворением, словно это мой дом и моя семья. А Борис Евгеньевич и Елена Львовна всегда с радостью встречали меня.

Даже сегодня первое, что предложил мне Борис Евгеньевич, стоило мне переступить порог, это свою помощь в качестве адвоката и еще, абсолютно неожиданно для меня, пожить у них.

– А что? – недоумевал он, увидев замешательство Вита. – У нас много свободных комнат, да и территория у нас частная, никто не посмеет забраться.

Я сразу отказалась, ведь не могла втягивать пожилую пару в это сумасшествие. Да и не думаю, что моё соседство вряд ли было бы приятно Снежане.

Я встала с супер-удобного кресла, направилась к Гаю и Виту. Парни выглядели как картинки из рекламы. Гай разоделся, словно хотел произвести впечатление. Серьёзно, ему очень идёт совмещение классики и спорта, но на праздник по случаю серебряной свадьбы родителей, куда приглашены только родственники, можно было нарядиться и попроще. Хотя бы не в белый костюм и красные кроссы.

Вит тоже пренебрёг своими принципами, совместив тёмные джинсы с белой рубашкой, рукава которой он закатал до локтей, открывая замысловатые татуировки.

Вспоминаю его вчерашнее признание о тяге к чёрному цвету, горло тут же щекочет жалость к бедному парнишке, которым он когда-то был. Пусть сейчас он уже не мальчишка, старые страхи никуда не делись, и он сам это признаёт.

Детские травмы спрятаны глубоко внутри, оставив на поверхности лишь рачительное пренебрежение к законам общества. Но стоит задеть верхушку, тут же узнаешь, какая махина скрывается внутри, словно айсберг.

И всё же Вит отступил от своего правила. После разговора с Еленой Львовной меня это уже не удивляет. Уверена, он сделал это, чтобы порадовать хозяйку, стремившуюся заменить ему нерадивую мать. Вит сопротивляется, но он здесь.

При моём появлении беседа сходит на нет, и делает это слишком резко, буквально оборвавшись на полуслове, что сразу вызывает подозрение. Разговор либо не должен доходить до женских ушей, либо напрямую касался меня. Судя по тому, как Гай старательно отводит глаза, дело нечистое.

Смотрю на Вита. Он пренебрежительно спокоен, как, собственно, и всегда. А вот незнакомый мне мужчина наоборот слишком возбуждён. Вон как щёки раскраснелись.

– Ульяна? – спрашивает он, словно и правда не знает, кто я.

– Уля, – Гай прочищает горло, – это Тарас, друг отца.

– Рад знакомству, очень много о тебе слышал. – Мужчина протянул руку, я повторила его жест, и когда наши руки встретились, решила более пристально изучить того, с кем знакомлюсь.

Возраст примерно такой же, как и у Бориса Евгеньевича, хотя седины на висках значительно больше, да и глаза смотрят не прямо и открыто, как у приёмного отца Гая, а скорее исподтишка.

Тарас цепким взглядом проходится по мне, словно выискивая слабые точки, расценивая как потенциального противника. Мне это знакомо. Юристы и адвокаты отца ведут себя также. Слегка ёжусь, но удачно скрываю свою реакцию, не привлекая внимание, списывая всё на издержки профессии.

– И я рада.

Вит косится на наши руки, всё ещё скрещенные. Буквально вырываю свою конечность из крепкого захвата, затем незаметно провожу ладонью по юбке, чтобы избавиться от ощущения чужого прикосновения. Смотрю на Вита, от него этот жест не скрылся. Он поджал губы: не знаю, что это значит.

– Я тут спросил, – Тарас очерчивает подбородком линию от Вита к Гаю, – имеешь ли ты отношение к Дмитрию Тимофеевичу Воронцову?

Чёрт!

Услышав имя отца, в нахлынувшей панике делаю шаг назад. И это замечают три пары глаз. Вит прищуривается на меня, словно ожидая ответа. Я же отчаянно стараюсь сохранить лицо, надеясь, что матушкины уроки не прошли даром. Поджимаю пальцы ног, выдавливая улыбку.

– Почему вы спрашиваете? – Отлично, родительница была бы мной довольна. Лучший уход от вопроса – встречный вопрос.

– Ты ведь тоже Воронцова, а эта широко известная фамилия в определённых кругах, – последние два слова он выразительно подчёркивает. Определённые круги? Звучит как оскорбление, хотя ничего не имею против, всё же не собираюсь признаваться в своём титуле посреди гостиной, на празднике замечательных людей, которые пригласили меня разделить с ними этот торжественный вечер. – Вот мне и захотелось узнать, совпадение это или нет. Но, как выяснилось, ни Гай, ни Вит понятия об этом не имеют.

– Боюсь, я вас разочарую, – продолжаю улыбаться, словно кукла. Это ещё один полезный совет матери: женщине всегда можно прикинуться дурочкой, тогда с тебя никакого спроса. – Моя фамилия самая обычная.

– Жаль, – протягивает Тарас, но по его глазам видно, что он мне не поверил. И Вит тоже. К прищуру прибавляется складка между бровями.

– А я говорил! – напористо заявляет Гай. – Под такой же фамилией половина страны ходит.

Тарас криво усмехается, я же тихо и не спеша выдыхаю, опустив глаза, но когда вновь поднимаю их, упираюсь в синюю бездну недоверчивого взгляда Вита. Поспешно отхожу в сторону, чтобы не спровоцировать дополнительные вопросы.

Вечер тем временем набирал обороты. За столом я оказалась рядом с Витом и Вили, напротив Снежи.

На протяжении ужина я наблюдала за ней, и с каждой минутой мне становилось всё тревожнее. Она ничего не ела, выражала явную апатию к происходящему. Дурные звоночки. Очень знакомые.

Вили видела то же, что и я. В какой-то момент она коснулась рукой моего бедра, привлекая внимание.

– Я поговорю с Гаем, – почти прошептала Вили. – Я понимаю, что ей тяжело, но так недалеко и заболеть.

Качаю головой, слегка наклонившись к девушке:

– Это не Гай должен решить.

Вили закусила губу, покосилась на Вита, после чего согласно кивнула.

Ужин кончился, гости переместились обратно в гостиную.

– Дорогие мои, – обратилась к присутствующим Елена Львовна, утонув в объятиях мужа, вызвав всеобщее умиление, – мы рады, что вы пришли, чтобы поздравить нас. Большое вам за это спасибо. Но у нас есть ещё один сюрприз.

Женщина улыбнулась, затем сделала подзывающий жест. К ним тут же подошли Вили и Снежана.

– Возможно, вы все знаете, что завтра у меня выйдет новый альбом, – заговорила Вили, светясь от гордости. – Но для большинства станет новостью, что одну песню мне подарила Снежана. – Вили обхватывает плечи девушки, чтобы ни у кого не осталось сомнений. Комната зашумела, гости заговорили разом, выражая удивление. Я тоже открыла рот от удивления. Снежа пишет песни? Я знала, что она восхитительно играет на фортепьяно, но то, что пишет песни, это неожиданно. – Песня особенная. Уверена, вы полюбите её так же, как и я. Сейчас мы совместно презентуем её вам.

Гости захлопали в ладоши, предвкушая. Вили и Снежа направились к музыкальному инструменту. Я же ощутила прикосновение к своему локтю. Оглянулась, чтобы увидеть Вита, подошедшего ко мне вплотную.

(ВНИМАНИЕ! Автор представляет песню Полины Гагариной – Ты не целуй).

Первые звуки клавиш заставляют меня вздрогнуть и повернуться обратно.

Мелодия заструилась по комнате, зажурчав словно ручей. Вили примостилась рядом, положив руки на крышку фортепьяно, как делают певицы из старых фильмов. И платье у неё соответствующее: шёлковое, приталенное, со шлейфом. Она делает вдох, и её голос аккуратно сливается с мелодией.

– Ты больше не звони, – запела Вили, делая перерывы, словно разговаривая с возлюбленным, – мне сердце не тревожь…

По коже затопали мурашки, пробежав галопом вверх и вниз. Я думала, что уже привыкла к удивительному голосу девушки, но она продолжает трогать меня. Ей даже не нужен микрофон. Голос настолько звонкий, что проникает в самые потаённые уголки души. Да и сама девушка выглядит великолепно.

– Ты не целу-у-у-у-й, – затягивает Вили, я облизываю пересохшие губы. – Не о-о-о-беща-а-а-й…

Я закрываю глаза, наслаждаясь ощущениями.

Не просто песня, а любовная баллада, в которой девушка прощается со своим возлюбленным, благодаря его и признавая, что он всё равно останется для неё лучшим.

Эту песню точно написала Снежа? Горечь заполняет рот, я сглатываю её, морщась. Снежана прощается со своей любовью к Виту, это очевидно и… печально.

Распахиваю глаза, чтобы посмотреть на неё.

Спина прямая и натянута, словно струна, а пальцы легко и виртуозно летают по клавишам. Она закрыла глаза, слегка наклонив голову в сторону, отчего светлые локоны упали на клавиши. Но девушка, казалось, этого не замечала. Она полностью погрузилась в свои эмоции. Я знала, что она чувствовала, или хотя бы примерно.

Явственно ощущаю тёплое дыхание у себя на затылке. Этот парень никогда не был её, и моим он тоже никогда не станет. Всё, что происходит сейчас лишь фальшь. Жалко, что сердцу не объяснишь. Я пройду через эту боль снова, как прошла два года назад. Вот только сейчас это будет в сотни раз больнее. И мне некуда будет излить свою боль, как это сделала Снежана. А в случае неудачи я лишусь свободы.

– А-а-а-у-а-а…

Одёргиваю себя, отгоняя пыль ужасного будущего. Я смогу свернуть, мне это под силу.

Песня заканчивается так же мелодично, как и началась. На секунду в комнате воцаряется тишина, а затем её смывает череда оваций. Вили делает изящный поклон. Снежа выходит из-за своего инструмента. Её глаза покраснели и немного припухли. Надеюсь, это были слёзы облегчения.

К ним тут же подскакивает Гай с охапкой цветов. Он целует сестру, вручает ей огромный букет белых роз, затем поворачивается к своей девушке. Их взгляды встречаются, и я вижу, как между ними протягивается тонкая наэлектризованная ниточка, прочно связывающая влюблённых.

Вили улыбается, шагает к Гаю, но вместо того, чтобы рвануть навстречу, он вдруг опускается перед ней на одно колено. В его руках как по волшебству возникает коробочка, которую он открывает и протягивает девушке.

Предложение.

Мои глаза округляются. Я закрываю рот руками.

Гай делает Вили предложение руки и сердца!

Глаза девушки заискрились. Она часто заморгала. Гай замер в ожидании, но на его губах играет широченная улыбка: он даже не сомневается в положительном ответе. И всё-таки одна бровь приподнимается, подталкивая.

Вили прижала руку к губам, затем быстро смахнула выскользнувшие из глаз слёзы, она закивала так быстро, что я даже испугалась за её шею.

Гай отпружинил от пола, рванул ей навстречу, подхватывая на ходу. Шлейф шёлкового платья взмыл вверх, а затем и вовсе окутал парочку, когда парень закружил Вили на месте, предварительно впившись в её губы.

Я видела, как дрожат их тела от наполнявших их эмоций. Одна рука Гая вцепилась в талию девушки, другой же он зарылся в её волосы. Вили обхватила его плечи, почти повиснув на нём. Поцелуй и головокружительные виражи закончились. Парочка уткнулась нос в нос, улыбаясь на грани истерики.

Гости, до этого шокировано притихшие, загалдели, словно вышли из-под гипноза. Они устремились к помолвленным, выкрики поздравлений посыпались со всех сторон.

Я приложила усилие, чтобы остаться на месте. Поздравлю позже. На глаза навернулись слёзы. Я безумно счастлива за них, но грудь вдруг кольнула неясная боль.

И всё же, либо я ненароком двинулась назад, либо Вит сам приблизился, но я почувствовала спиной его грудь. Вит чертыхнулся, затем вяло пробубнил:

– Поверить не могу, он всё-таки это сделал.